Глава 4 "Прекрасно!"

Фрида Я проснулась оттого, что в окно бил солнечный луч, редкое явление в нашей части города, где вечно клубились туманы. Рядом пусто. Простыня на стороне Тома лежала холодная и нетронутая.

Сначала я просто лежала, наслаждаясь непривычным ощущением. Не было храпа, не было тяжёлого алкогольного дыхания в затылок, не было руки, которую придётся молча сталкивать. Лишь я, подушка и этот наглый, прекрасный луч солнца.

Облегчение было таким острым, что я засмеялась. Звук собственного смеха, свободного и не заглушённого страхом, прозвучал в комнате непривычно. Может, он ушёл с утра пораньше? На какое-нибудь «важное дело», которое всегда пахло дешёвым портвейном и чужими карманами. Мне было плевать. У меня запасной час тишины.

Я встала, наскоро позавтракала сухой булкой с остатками вчерашней похлёбки, даже не разогрев её. Пища казалась вкуснее в одиночестве. Потом принялась механически убирать, вытирая пыль с единственной полки, где стояли мои жалкие пожитки: пара книг, подаренных Амелем «для повышения квалификации», дешёвая фарфоровая статуэтка дракончика, купленная на первые заработанные деньги. И тут мой взгляд упал на каминную полку.

На грубом дереве лежал смятый клочок бумаги. Не обычная грязная записка с требованиями денег. Чистый, хороший лист, сложенный вдвое. Сердце, только что лёгкое, сделало в груди глупый, панический кульбит. Я подошла медленно, будто к заминированному полю.Развернула. Почерк был знакомым, но на этот раз не корявым и несуразным, а каллиграфическим, вычурным, будто автор старался изо всех сил.

«Фрида,Я ухожу. Туда, где меня ждёт существо, достойное дракона, а не вечно ноющее подобие женщины. Ты всегда была слишком занята своей игрой в скромницу, чтобы разглядеть во мне величие. Твой маленький секрет… он теперь моя главная ценность. И я нашёл ему ценителя. Если, конечно, ты не отыщешь меня первая и не предложишь выкуп побольше. Имей в виду, сумма должна быть выше той, что мне уже предложили. Думай быстро. Времени у тебя нет. Т.Д.»

Бумага выпала у меня из пальцев, закружилась в воздухе и рухнула на грязный пол. Весь воздух из лёгких вышел разом, будто меня ударили в солнечное сплетение. «Предложили». Кто? Кому он мог её продать? Стражникам? Агентам короны? «Выкуп должен быть больше». Откуда у меня деньги? Я еле-еле свожу концы с концами, а последние пожитки он проигрывал в карты! Ничего, Фрида. Ты придумаешь…Паника, холодная и липкая, поползла из желудка к горлу. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Мир вокруг поплыл, закружился. Казнь. Темница. Пытки.«Думай. Думай, Фрида!»Но мозг отказывался работать. Мысли метались, как мыши в горящей клетке. Нужны деньги. Много денег. Где взять? Украсть? У кого? В архивах водились разве что старые бумаги да пыль. Ограбить банк? С моей-то удачей меня поймают ещё на подходе.

Работа. Мне нужно на работу. Хотя бы чтобы отвлечься. Чтобы погрузиться в привычный ритм папок, чернил и тихого скрипа перьев. И, возможно… Нет. Даже думать об этом было страшно. Но у меня не было выбора. Я наскоро умылась, надела самое не мятую блузку и почти побежала через весь город к Белой Башне, где в подвалах ютились Королевские архивы.

Архив встретил меня знакомым запахом, пыль, пергамент, слабый флер старой магии. И… смехом? Низким, бархатным, непривычно весёлым. Я застыла на пороге главного зала.

Амель стоял у своего стола, но не работал. Он… наливал себе кофе из серебряного термоса и что-то напевал под нос. Его единственный глаз смотрел куда-то в пространство с выражением, которое я бы назвала безмятежным, если бы не знала его ледяную сдержанность. На нём даже был не его обычный строгий сюртук, а более лёгкий камзол тёмно-зелёного цвета.

– А, Фрида! – он заметил меня и улыбнулся. Широко, открыто.– Прекрасное утро, не правда ли? Солнце, свежий воздух… Просто наслаждение.

Меня его тон немного разозлил. На фоне моей внутренней катастрофы его благодушие казалось издевкой.– Если вы любите сырость подвалов и споры плесени, то да, – буркнула я, пробираясь к своему столу.

– О, всегда найдешь, к чему придраться, – парировал он, и в его голосе не было привычной сухости, только лёгкая игра.– Может, кофе? Принёс с собой, ароматный.Он подошёл и поставил передо мной фарфоровую чашку с дымящимся напитком. От него пахло настоящими, дорогими зернами и кардамоном. Я смотрела на чашку, потом на него.

– Что случилось? – спросила я наконец, отбросив всякую осторожность.– С чего это вдруг… такое? Опять пытаетесь за мной поухаживать?Он сел на угол моего стола, игнорируя все правила субординации и приличия. Его настроение было настолько заразительным, что моя паника на секунду отступила, уступив место острому, щемящему любопытству.

– Пожалуй, да, – легко согласился он.– Только на этот раз без подтекста и скрытых мотивов. А случилось то, что я проснулся сегодня самым свободным драконом во всём королевстве.

Я уставилась на него, не понимая.– Моя драгоценная супруга, – продолжал он, и в глазах вспыхнула та самая золотая искорка, но на этот раз от чистого, безудержного веселья,– Кларис, со всеми её ледяными прелестями, сегодня на рассвете сбежала. Прихватив с собой приданое, фамильные драгоценности моей матери и, кажется, ещё пару ценных картин со стены.

У меня отвисла челюсть.– Сбежала? Куда?– А кто её знает? К любовнику. К матери. В далёкие страны. – Он махнул рукой, будто отгонял надоедливую муху.– Суть не в этом. Суть в том, что она сбежала первой. Нарушила договор. И теперь все магические клятвы, связывавшие нас, аннулированы. Я свободен, Фрида. Абсолютно. И знаешь что? Мне даже не жалко этих драгоценностей. Деньги? Их наживут. Я не чувствовал себя таким… лёгким, наверное, со времён юности.

Он говорил с таким искренним, почти мальчишеским восторгом, что мне стало странно. Этот холодный, всегда контролирующий себя дракон вдруг сбросил тяжёлую мантию, и под ней оказался… живой человек.– А… а записка? – спросила я, едва найдя голос. – Она что-то написала?

– О, да! – Он с тем же смехом достал из внутреннего кармана камзола сложенный лист тонкого пергамента с гербовой печатью и протянул мне.– Шедевр лицемерия. Прочти.

Я взяла. Чистый, изысканный почерк. «Амель. Наши пути разошлись. Я ухожу за своим счастьем. Не ищи. Кларис». Коротко, холодно и беспощадно. Совсем не похоже на многословную, пафосную угрозу Тома, но подчерк…

– И… и всё? – переспросила я.– Всё, – он забрал записку обратно и небрежно сунул в карман.– Больше мне от неё ничего не нужно.

Во мне что-то ёкнуло. Глупая, безумная надежда. Они сбежали. В один день. Он… свободен. И я… Я замялась, глотнув ароматный кофе. Он обжигал язык, но этот вкус был лучше всего, что я пила за последние пять лет.

– Мой муж тоже ушёл, – выпалила я, не глядя на него.Амель замер. Веселье в его глазах сменилось вниманием, острым и быстрым, как удар кинжала.– Очень интересное совпадение, – произнёс он мягко.– И тоже оставил записку, – добавила я и сразу же пожалела.– И что же он написал? – Его голос стал тише, но в нём появилась стальная нить.

Я потупилась. Показать ему эту записку? Раскрыть, что Том не просто ушёл, а шантажирует меня? Что я – чужачка, за голову которой дают награду? Страх, острый и мгновенный, пересилил всё. Нет. Ни за что.

– Ничего важного, – пробормотала я. – Просто что уходит. И почерк был не его… Один в один твоя жена…Я почувствовала, как его взгляд изучает меня, будто пытаясь прочесть между строк моего лица. Но он не стал настаивать.

– Ну что ж, – сказал он, отходя от стола.– Поздравляю нас обоих с неожиданным избавлением. Выпей кофе, он остывает.

Но я уже не могла думать о кофе. В голове стучала одна мысль. Они ушли вместе. Том и Кларис. Это было невозможно, нелепо… но это объясняло всё. Его внезапный пафос о «существе, достойном дракона». Её холодный уход. Они сбежали вместе, прихватив его драгоценности и… мой секрет.

– Нам нужно их найти, – громко сказала я.Амель, уже вернувшийся к своим бумагам, поднял на меня удивлённый взгляд.– Найти? Зачем?– Как зачем? – во мне закипело раздражение, смешанное с паникой.– Она украла ваши вещи! Он… он просто не может так вот взять и исчезнуть! Нужно… нужно всё обсудить! Цивилизованно!

Он смотрел на меня несколько секунд, и я видела, как лёгкость постепенно покидает его лицо. Оно снова стало привычным – сдержанным, чуть усталым, непроницаемым.– Мне не нужны ни вещи, ни «цивилизованные обсуждения», Фрида, – произнёс он тихо, но твёрдо.– Я сказал: я свободен. И не собираюсь вновь нацеплять на себя это ярмо, даже в виде погони. Если они нашли друг друга – что ж, желаю им счастья. Пусть провалятся в бездну.

– Но…– Вот и ищи сама, если тебе так хочется, – он отвернулся к печатной машинке, и его спина стала стеной.– У меня больше нет к этому интереса.Ярость, горячая и слепая, ударила мне в голову. Он такой легкомысленный! Он не понимает! Он думает, что это просто развод, а у меня на кону – жизнь! Может я эгоистка, но так не хотелось быть одной…

– Прекрасно! – выкрикнула я, вскакивая.– Я так и сделаю! Найду их сама!Он ничего не ответил. Только плечи чуть вздрогнули, будто от вздоха. Я схватила свою пустую сумку, чуть не опрокинув чашку с его прекрасным кофе, и выбежала из зала, хлопнув дверью.

Слезы злости и бессилия застилали глаза. Он не поможет. Мне придётся справляться одной. Искать их одной. Находить деньги одной. Спасать свою шкуру одной.И где-то глубоко внутри, под всеми этими слоями страха и ярости, крохотным, ранящим осколком сидела другая мысль: он свободен. И первое, что он сделал с этой свободой – предложил мне кофе. А я… я снова оттолкнула его. Как всегда.Только теперь причина была не в страхе перед Томом. А в страхе перед правдой, которая могла заставить этого единственного, внезапно весёлого дракона посмотреть на меня с холодным отвращением.