1

– Да продай уже что-нибудь действительно ненужное. Мозги, например, или яйца свои! – шипела, выходя из флая. Хотелось зверски шандарахнуть дверью, но она, как и во многих современных моделях, закрывается автоматически.

Очевидно, что с этого дня Лой станет моим бывшим. Надо только разобраться с пропажей платья, и я с радостью займусь уже этим вопросом.

Буквально сегодня утром я обнаружила, что эта сволочь вынес из дома украшения моей тети Лизабэт. Всего несколько цепочек и серьги с крупными бриллиантами, но стоили они целое состояние.

На данный момент я не планировала продавать их, но и не хотела отдавать на хранение в банк. Деньги могли понадобиться в любое время, а вытащить так запросто из банка чужое имущество уже не удастся, ведь по документам оно принадлежит не мне.

Тетушка в коме уже более двух лет, и об этом известно только мне, Фарту – личному и единственному помощнику Лиз, и врачам клиники, в которой она находится.

Раскрывать правду запретила сама тетя, перед тем как окончательно впасть в забытье на долгие месяцы. Фарту она поручила действовать от ее имени, ведь его хорошо знали и помнили. Я не переживала, что тот начнет делать что-то во вред мне и Лиз, ведь ради нее Фарт пойдет на все, и подозреваю, что это не просто рабочая преданность, а личная привязанность к ней самой.

Больше всего в жизни Лиз боялась, что с ее модным домом перестанут сотрудничать, как только узнают о случившемся. Она сокрушалась, что не успела ввести меня в мир моды, где множество дизайнеров, владельцев фабрик, моделей высшего класса, дружественных конкурентов и злейших врагов. Без нее меня никто не примет.

Особенно враги. Растерзают и меня, и бизнес тётушки, оставив нас без средств к существованию. Никто не станет слушать неизвестную девушку и, естественно, никто не поверит, что последние года я единолично разрабатываю эскизы для топовых моделей вечерних платьев от дома “ЛаБэт”.

У Лиз обнаружили неизлечимую болезнь Енита-24, забирающую жизнь человека за несколько лет и не поддающуюся никакому лечению. К сожалению, стадия, на которой обнаружился недуг Лиз, оказалась последней. Счёт шел на недели. Единственное, что можно было сделать, это ввести женщину в искусственную кому и поддерживать организм с помощью капсулы, пока мы не найдем решение. Оно же должно быть!

Только не успели доктора ввести Лизабэт препараты и уложить в капсулу, как планировалось, тетя внезапно почувствовала себя плохо и, успев лишь дать нам несколько наставлений и хромой план действий, потеряла сознание и впала в настоящую, глубокую кому.

За два года многое изменилось, но со мной всегда был Фарт, и он помогал в меру своих возможностей. Не брал ни кредита, а наоборот, вкладывал свои средства, если мне не хватало заплатить за аренду залов или выдать зарплату швеям, при этом категорически отказывался записывать это как долг перед ним.

Без Лиз все разваливалось на глазах. Она одна знала и чувствовала, как надо действовать, где поднажать и где ослабить, кого подкупить и с кем дружить. Дело осложнялось тем, что говорить никому ничего нельзя было. Особо дотошные и назойливые люди пытались выяснить, почему Лиз перестала лично приезжать на встречи и присылала только Фарта, но мы держали оборону и придумывали разные варианты причин ее отсутствия.

Ещё немного, и все рухнет окончательно, но я держалась, как могла, и думала: Лой – моя опора и поддержка, поэтому даже представить не могла, что тот потихоньку подворовывает у меня под видом помощи и мифических будущих дивидендов от вложений и инвестиций в разные ненадежные компании. Немного погодя я стала замечать мелкие недостачи или нехватку тех или иных вещей, но списывала это сначала на свою забывчивость и рассеянность, не желая верить в причастность любимого человека.

Последняя капля упала сегодня и разбила наши отношения вдребезги.

На вопрос, куда делась шкатулка из комнаты Лиз, он ответил, что продал ее вместе с содержимым за хорошие деньги и вложил кредиты в дело.

– Я инвестировал деньги, чтобы помочь тебе! – кричал красный и потный от натуги парень, расшвыривая вещи по дому и, видимо, пытаясь найти свою футболку. Даже этого он сделать не мог, а найти хорошую, постоянную работу уж и подавно ему было не под силу.

– Ты совсем?! Куда вложить? Какие инвестиции? У тебя нет опыта в таких вещах! – хваталась за голову, оглядывая беспорядок.

Такой же бардак сейчас творился у меня в душе. Я не знала, как пережить ещё и это.

Скандал не утихал ни на минуту, мы так и ругались до самого офисного квартала, где в небо упираются стеклянные монументальные небоскребы. Они будто стремятся проткнуть голубое полотно насквозь и коснуться холодного бескрайнего космоса.

В ночное время эти холодные стеклянные глыбы превращаются в черные зеркала и отражают миллиарды городских огней, будоража воображение и восхищая. Они будто вбирали в себя все звёзды космоса и стремились привлечь к себе внимание равнодушных существ, живущих на этой планете.

Красиво.

Но романтизировать особо не стоит. В каждом небоскребе сидят такие кракены и финансовые монстры, что страшно становится. Эти гиганты раздавят и не заметят маленькую пушинку вроде меня.

Но не сегодня.

Сейчас у меня было просто зверское настроение, и я хотела всех наказывать и со всех спрашивать. Поэтому бесстрашно шла к нужному мне зданию, поправляя маленькую яркую сумку на плече.