Глава 17 В дискуссии

— Повезло, что нашли достаточно весомого руководителя ОПО в нашем городе, — поделился по дороге Герман. — Не то пришлось бы нам день, а то и несколько провести в пути. И когда еще вернулись бы… Очень радует, что совещаются планетарные кураторы теперь, благодаря новым технологиям, буквально не выходя из кабинета, по видеосвязи. А то еще и ответа ждали бы больше недели…

Складывалось ощущение, что Герман не предполагает — рассказывает о том, что некогда происходило с ним самим. Делится воспоминаниями…

В качестве офиса шишки из ОПО я почему-то представляла себе нечто эдакое, новомодное из стекла и бетона. С подземной стоянкой, с металлоискателями…

И непременно в центре города, ради престижа. Причем, настолько грандиозно-пафосное внутри, что у меня аж челюсть отвиснет.

Она и отвисла. Но совершенно по другой причине.

Мы не поехали в центр города, напротив, отправились на окраину. И… затем выехали за город. Отмотали по трассе некоторое расстояние и дальше рванули прямиком через поле.

Фредерик и Матвеич сели сзади и всю дорогу не разговаривали. Эти двое были слишком разные и слишком друг друга недолюбливали.

Нэнги оделся словно на бал. Шелковая рубашка, выглаженные до глянца брюки, ботинки из крокодиловой кожи и кожаное же пальто. Черное, новенькое, будто едва сняли с вешалки в магазине. Причем, все такое дорогое… продай — и можно несколько семей расселить по вполне себе габаритным квартирам. Матвеич в форменной одежде и форменной же черной куртке смотрелся попроще. Зато был раза в два крупнее и, я бы сказала — весомее, совершенно не имея в виду сколько в нем килограмм. Рядом с ним Фредерик, кстати, вполне себе крепко скроенный, в принципе, жилистый, казался сущим дрищем.

Фредерик смотрел на Матвеича как родовитый вельможа на худородного дворянина. С эдакой легкой, небрежной снисходительностью, смешанной с молчаливым заявлением «такие как я и не ждут от таких как ты чего-то феерического».

Матвеич косился на Фредерика как слон на моську.

В общем, они совершенно отвечали друг другу взаимностью. И были полностью удовлетворены общением. Хотя каждый отсыпал другому всего лишь пару приветственных слов.

Мы прилично проехали по полю, местами уже с травяными прогалинами, на фоне которых куски снега выглядели как залысины среди прядей на голове. Причем, машина Германа преодолевала пересеченную местность почти как танк, без малейших проволочек или проблем.

Наконец, впереди показались лесные посадки: довольно редкие, сквозь которые виднелся словно бы целый обособленный городок.

— Вот оно — прибежище наших начальников ОПО! — усмехнулся Матвеич.

Фредерик промолчал, только тихо фыркнул. Дескать: безвкусица, помноженная на пафос. В принципе, я была с ним согласна.

Городок огораживал невысокий забор.

— Я так понимаю — ограда под напряжением? — усмехнулся Матвеич.

— Естественно! — ответил Герман. — Как же без этого!

Забор, как и тот, что окружал вотчину ПОН, казался совершенно монолитным. Но в один прекрасный момент часть его уехала в сторону.

И дальше… дальше начались бесконечные проверки.

Так меня не шмонали даже в аэропорту!

Куда там блок-постам Матвеича! Те смотрели удостоверение — и этого им хватало.

А зде-есь! Зде-есь… нас ПРОВЕРЯЛИ. Без капса об этом никак уже не расскажешь.

Один за другим следовали шлагбаумы.

Возле каждого нас просили выйти из машины. Обыскивали внедорожник, просвечивали рентгеном и какой-то еще аппаратурой. Нас тоже слегка «обыскивали». Проходились вдоль тела какими-то приборами, похожими на гибрид пульта для телевизора и гребня. Серебристые, с редкими «зубьями», они были испещрены какими-то кнопочками. Проверяющие нажимали то одну, то другую… Бррр… Вот теперь технологии оборотней мне уже не так сильно нравились…

И так раз двадцать, если не больше. Я перестала считать после седьмого. Решила, что так для психики легче.

Впрочем, охрана тут меньше впечатляла, чем ребята Матвеича. Не такие громадные, не такие матерые на вид. Но все же довольно крупные, с автоматами. Верберы и волки, по большей части.

— Так вот куда идут налоги оборотней! — усмехнулся Матвеич.

Я как-то невольно пришипилась. Было не по себе от подобного исследования «под микроскопом» множества глаз и высоких технологий. Фредерик выглядел так, словно все предвидел и ему даже в голову не приходит, что его кто-то куда-то может не допустить. Даже на космодром Байконур. А то и в ракету, если заблагорассудится.

Матвеич и Герман заметно злились, но старались не подавать виду.

— Наверное, тут многие начальники нэнги… Они ж самые слабые, — выдал очередную шутку глава ПОН.

Фредерик посмотрел на него как на вошь и ответил:

— Зато мы можем летать и кое-кому нагадить на голову.

— Нагадить это прям ваше! Лучше не скажешь! — нашелся Матвеич.

— Хватит уже! — возмутился Герман. — У нас важное дело!

Фредерик фыркнул и отвернулся. Матвеич усмехнулся и пожал могучими плечами.

В общем, пройдя все круги ада, ой, блокпосты мы, наконец-то, оказались в «мини-городе».

Машину пришлось оставить за последним шлагбаумом, на спец стоянке, для посетителей.

Дальше — только пешком по шоколадного цвета брусчатке с красивым восточным рисунком.

Городок состоял из нескольких явно охранных черных зданий и красивых как картинки коттеджей за ними.

Все они выглядели дорогими, помпезными и новыми.

А еще очень разными, словно строили тут кто во что горазд и о том, что здании, вообще-то могут сочетаться друг с другом по стилю слыхом не слышали.

То желтые с колоннами и внутренними двориками, то красные, высокие с башенками, то с куполами… Ну просто полный архитектурный перфоманс.

— Вот куда идут деньги налогоплательщиков двусущих! — ткнул на них пальцем Матвеич. — Ошибся, каюсь!

Вокруг бродили охранники с автоматами. Но мы уже так к ним привыкли, что воспринимали, наверное, как котов в городе. Ну есть и есть, иной раз просят поесть…

Эти временами просили документы.

В итоге, мы дошли до одного из белокаменных зданий с куполами и золотистыми узорами.

— Надеюсь, это не его личная фазенда? Как-то неловко вламываться в такие хоромы! — усмехнулся неугомонный Матвеич. Его явно раздражала местная помпезность и он выплескивал эмоций шуточками.

— Нет. Это административное здание, — утешил Герман.

Еще несколько проверок на входе, на первом этаже — и мы практически у цели.

Герман забрал мою одежду и вместе с остальными отдал ее гардеробщице — изящной лисе с задорным курносым носом.

Здесь нас встретила фигуристая волчица: статная, как русские красавицы, в одежде «секретутки», как выразился Матвеич. Узкой юбке-тюльпане и белой блузке. На высоченных каблуках.

Уложенные волосок к волоску локоны, наращенные ресницы «крыльями бабочки» сразу говорили о том, что девушка очень следит за собой и представляет, как бы «лицо» ОПО.

— Добрый день. Мне о вас доложили, — низким, грудным голосом поздоровалась она. — Пройдемте.

— Мы также своим клиентам говорим, — усмехнулся Матвеич. — Нам о вас все подельники доложили. Пройдемте.

Волчица усмехнулась.

Мы поднялись по высокой мраморной лестнице и оказались на втором этаже.

Кабинет одного из мировых координаторов ОПО, как выразился Герман, располагался там. Я ожидала, что на входе нас еще проверят, прошмоняют, может даже разденут догола. Но мы сразу прошли в дверь.

Высокий, статный верпантера, довольно солидного возраста, судя по тому, что выглядел он лет на сорок, а оборотни и в триста выглядят на тридцать пять, поднялся с кресла и шагнул нам навстречу.

Кабинет не был слишком уж вычурным, как я того ожидала.

Несколько пышных цветов в кадках, большой стол, стулья, шкафы и качественное кожаное рабочее кресло. В принципе, все выглядело в рамках. Офис и офис.

Сам верпантера тоже не был холеным. Свободно падающие на плечи кудрявые волосы придавали его скуластому, остроносому лицу немного аристократичности. Портила все только узкая челюсть, треугольный подбородок и большие, резко очерченные губы.

Одевался он в самый обычный костюм. Дорогой, но без излишеств. Думаю, если продать наряд нэнги, можно приобрести штук сто подобных костюмов.

— Ну, что ж. Я вас ждал, — сообщил нам хозяин кабинета. — Меня зовут Аркадий Хаимович Марский.

— Забавно вы нас ждали… Оценили на каждой проверке, — все-таки высказался Матвеич.

Марский не обиделся. Кивнул и развел руками.

— Простите. Такова процедура. В последние годы случилось несколько покушений на руководство ОПО. Вот теперь так и защищаемся, как можем.

— Да что вы говорите? Неужели покушений? Это от большой любви к вам, не иначе! Да вы не бойтесь, если кому понадобится… — Матвеич развел руками.

Марский опять не обиделся. И теперь я поняла — почему Герман выбрал именно его. С ним можно было нормально общаться.

— Олеся, тебе слово! — произнес Герман.

Я выдохнула и принялась говорить то, чему он учил меня загодя.

— Согласно пятой статье кодекса оборотней, любой осужденный или же совершивший нарушение, если при этом не был убит ни один оборотень и не пострадал никто из властных двусущих, имеет право быть выпущен на свободу под поручительство трех уважаемых, имеющих высокие чины оборотней.

Именно их я к вам и привела, дабы вы разрешили Трофиму выйти на свободу, — Я обвела рукой присутствующих…

— Герман Владимирович Горский, глава ВАО… — начала представлять спутников, но Марский махнул рукой.

— Не надо так официально. Я всех знаю. Эти гости не нуждаются в представлении… Присядьте. Может чаю или кофе?

Герман покачал головой — ему явно это не понравилось. То, что Марский начал нас «расслаблять», проявлять гостеприимство, умасливать.

— Спасибо. Но мы все очень занятые. Давайте по существу, — попросил глава ВАО.

— По существу, так по существу. Значит так. Мы посовещались заранее. Проступок Трофима мог раскрыть оборотней и создать много работы для ОПО. Но не это главное. Вы сами знаете — его семья не впервые пренебрегает нашими требованиями и ставит всех под удар… Да, я в курсе, там были особые обстоятельства. Но факт остается фактом… Поэтому мы решили предложить вам следующее. Разумеется, мы не можем отказать при наличии таких поручителей и такого просителя. Закон есть закон. Даже если он и устаревший, его никто не отменял. Но! Мы отпустим Трофима со следящим маячком! Это мизерный чип, вживленный возле уха. Он никак не будет ему мешать…

— Только выдавать его всем оборотням мира. Включая преступников! — выпалил Матвеич и в голосе его отчетливо слышалось рычание. — А еще этот чип можно использовать, чтобы вырубить Трофима к чертовой матери!

— Да! Но вы должны радоваться этому! Ведь после таких обвинений и с такой предысторией из тюрем ОПО вообще не выходят!

— Нет, ни в коем случае! — резко произнес Герман. — Я не согласен. Это варварство! Об этом не может быть и речи!

— А выставлять нас перед всеми не варварство, чтобы завтра люди начали на нас охоту? Вы хоть представляете, что творилось в средние века? Я это еще видел! Деревни оборотней сжигали, детей поднимали на вилы… Стариков бросали в костры!

Марский тряхнул головой, будто сбрасывал наваждение. На секунду он показался мне более старым и усталым, чем выглядел раньше. Словно отпечаток тех страшных событий отнимал у оборотня годы жизни.

— Вы знаете сколько тогда погибло? Сколько безвинных детей, женщин, стариков? — произнес он с явным укором к молодым, не понимающим о чем просят.

— Знаем, — рыкнул Герман. — Но сейчас ничего не случилось.

— А надо ждать, когда что-то случится? Ждать, когда люди придут к нам в поселения со своим новым оружием? С ядерными бомбами, со сверхзвуковыми ракетами? С танками, с самоходками?

— Нет! — рыкнул Герман. — Не надо преувеличивать!

— Ничего я не преувеличиваю! Люди пишут о нас фэнтези, снимают кино. Еще немного — и начнется все заново! Вы думаете мы звери, в ОПО работают одни сволочи? Так вы считаете? Да если бы не мы…

— Мы знаем, знаем… Только вы всех и спасаете, — фыркнул Матвеич.

— Я не отрицаю и не преуменьшаю вклад ПОН, — повернулся к нему Марский. — Ни в коем случае. Но вы же должны понимать!

— Я понимаю одно! Трофим парень, за которого готовы вступиться главные оборотни его вида! Я и Герман. И даже Фредерик! — в устах Матвеича имя нэнги звучало почти как ругательство. — И вы не можете этого не понимать и не оценить! Как там говорилось в ваши, «те самые» времена? Каждому господь отмеряет из своего ковша?

— Мы оценили и нашли приемлемый для всех вариант! Поверьте, из общего ковша никто не отмеряет Трофиму! Иначе он никогда не вышел бы больше на волю!

— Нет! Этот вариант не приемлемый! — вклинилась я. — Я тоже против!

— Ну тогда и я против, — спокойно констатировал Фредерик, сдувая несуществующие пылинки с роскошной рубашки. — Я тут представляю интересы самого важного оборотня нынешнего поколения. Того который может всем вам запретить обращаться и свести с ума!

В его голосе вдруг мелькнула холодная, как сталь в грудь, угроза. Фредерик не горячился как Герман или Матвеич. Он хладнокровно предупреждал о грядущей опасности.

И Марский попятился, глядя на меня как на пушку, наставленную ему в грудь.

А Фредерик закончил, чеканя каждое слово как пулю:

— И еще! Если вы не прислушиваетесь ко мне, я подам заявку на выход нэнги из общей структуры оборотней. Всех структур, включая вашу. Я имею на это право! На основании того, что не считаются с моим мнением! И причину назову без экивоков.

— Да вы хоть знаете сколько вообще вожаков у оборотней? Мы должны слушаться каждого? К каждому мнению прислушиваться? И что это будет? Беспредел? Хаос? Анархия? Один захочет одного, другой противоположного и кому же нам в таком случае внимать? — попытался вырулить Марский. Но не тут-то было!

— У нас особенное положение! Я имею право говорить от имени всех нэнги! Всех, а не только своего поселения, то есть небольшой кучки оборотней! Я выступаю от имени всей расы двусущих, которые могут выдать другим запрет на обращение! — процедил нэнги. Он не рычал, как Матвеич и Герман, но металл в его голосе звенел очень отчетливо.

Только теперь, впервые я поняла — почему глава ВАО настаивал, чтобы с нами ехал Фредерик, которого и он, и Матвеич слегка недолюбливали. Я, наконец-то, в полной мере осознала, в чем ключевая роль этого поручителя. И выполнить ее, действительно, мог только Фредерик. Как бы к нему ни относились другие.

Марский замолчал, начал мерить шагами комнату, поглядывать на нас как на армию врага, что стоит у ворот твоего города и ждет либо капитуляции, либо приказа всех убить и разграбить дома.

Наконец, он вздохнул и произнес:

— Я должен связаться с другими кураторами. Я один не решаю.

— Мы подождем, — кивнул Герман. — И прежде, чем вы пойдете общаться с коллегами, хотелось бы напомнить, что и вы в долгу перед семьей Трофима, как и она перед вами.

— Вы про расследование?

— Да! Его так и не закончили! Убийцу сестры Трофима не нашли! Поэтому, уж если учитывать те самые отягчающие обстоятельства, то надо учесть все до конца.

— Я понял, — кивнул Марский.

— А мне все равно! — отчеканил еще несколько словесных пуль Фредерик. — Подам заявку — и все. Никто не может мне отказать. Нэнги на особенном положении. Тем более, сейчас!

Матвеич вдруг улыбнулся и протянул нэнги руку.

Тот пожал ее, даже не без удовольствия. Хотя еще недавно казалось — эти двое не то чтобы руки пожимать — здороваются друг с другом — и то через силу.

— У нас прямая связь в любое время суток, поскольку вопрос важный и на контроле в самых высших эшелонах власти оборотней, — произнес Марский. — Я выйду в соседний кабинет и вернусь минут через пятнадцать максимум с последним, готовым ответом.

— Мы ждем! — с вызовом ответил за всех Фредерик, продолжая играть первую скрипку нашего освободительного для Трофима оркестра.

Причем даже Матвеич на сей раз не возражал против такого положения вещей.