Часть 28. Спасение

Меня приводит в себя резкий, но приятный запах. Пахнет флайль — огненная трава, что живёт на месторождениях рубинов или у спящих вулканов. Мы проходили эти мелкие огненные цветочки на парах по Травам.

Но к ней примешивается и другой запах. Льдистый, чистый и опасно обволакивающий своей мягкостью.

Голова тяжёлая, мысли вязкие. Что произошло? Где я? Была в Академии, собиралась на третью пару, точно помню.

Пытаюсь проморгаться, но веки словно чугунные.

Вдруг на лоб ложится чья-то ладонь.

— Тише, змейка, тише. Любая случайность разрушит мои чары.

Я знаю этот голос. И это пугает ещё сильнее.

— Шиоранеш? Мой бог? — голос хрипит и срывается, пока к моим губам не подносят кружку, помогая напиться.

Травы горчат на языке.

— Что случилось? — шепчу, чувствуя, как скручивается внутри узел тревоги, как странно и пусто внутри, словно я потеряла нечто важное.

— Соображаешь и пока в своём уме, уже отлично, — тихий прохладный смешок, — не шевелись. Орвер, пригляди!

Что-то весьма увесистое заползает на грудь и начинает тихо фырчать. Почти без звука — но от этого словно узел в животе развязывается и хочется искренне улыбаться и смеяться. Только вот сил совсем нет. В чём дело? Память медленно и неохотно подбрасывает мне странные картинки, обрывки, от которых невольно бросает в дрожь. Потому что вот эдакая девица, растрёпанная, но не смешная, а откровенно хищная, неприятная, с тусклыми чешуйками на коже и мерцающими ядовитой зеленью глазами… это я? Это…

Задыхаюсь от неприязни.

— Ты. К сожалению. Но не по своей воле. Напавших уже ищут. Хитрая иголочка в шее

— и оборот уже спровоцирован не только раньше времени, но и с искажением. Это опасно. Практически смертельно опасно. Одно неправильное движение, неверная мысль — и вместо дракона мы имеем полубезумного хищника, которому всё равно, кого жрать. Который упивается собственным величием и хочет только больше и больше. больше зрелищ, больше покорности и восхваления его, красавца толстопузого. знакомо?

В голосе Шиоранеша звучала усталая насмешка. Не надо мной — как-то вдруг поняла. Над собой он смеялся. Над другими — теми, кто считал такое искажение нормальным.

Не знаю, что бы я ответила, случись такой разговор раньше. Наверное, просто не поверила бы — и всё. Теперь же…

— И чем это мне. грозит? — голос из хрипа едва не сорвался на шипение. — Скажите правду.

— Ты находишься во временном кармане, за Гранью, — ответ был совсем не на заданный вопрос, и всё же.

Меня невольно продрал озноб. Словно ледяной ветер Той Стороны задул.

— Верно. Я не совсем жив, да и в реальном мире появляться мне опасно. А здесь я чувствую себя как дома. Считая, это моя. моё Гнездо, — голос мужчины звучал отстраненно.

Но, пусть он спас меня отнюдь не ради благодарности, да и вовсе не ради меня самой, я была благодарна за эту помощь. За то, что сейчас нахожусь в своём уме и не летаю по окрестностям Академии, охотясь на любопытных адептов. Как-то не готова пока так радикально разнообразить собственное меню.

— Что ты помнишь о том, что произошло?

Помнила я не слишком много. При попытке углубиться в воспоминания сознание охватывала вспышка боли. Но всё же, хоть и с превеликим трудом, мне удалось вспомнить то немногое, что по-настоящему имело значение. Их было, как минимум, двое. Тех, кто меня схватил.

— Судя по всему, один из них и есть недодракон. Но они на самом деле говорить не могут. Только и остаётся соображения, что слушать приказы хозяина и жрать чего не попадя. Так что театр одного актера тебе устраивал именно главный. А вот то, как тебя выманили в коридор.

Божество было мрачным. Если такое возможно сказать — помрачнело ещё сильнее, словно оправдались его самые худшие предположения.

— Что?..

Хотела спросить, что именно может означать наличие у противника на поводке таких вот "драконьих уродцев" и что теперь будет со мной, но язык мне не повиновался.

Впрочем, Шиоранеш прекрасно понял меня.

Мерцающие глаза придавили тяжестью к моей временной постели.

— Очень немногие могут управлять чужим оборотом, да ещё и спровоцировать его так, чтобы он пошёл неправильно. Это преступление, у которого нет срока давности. Таких преследуют и убивают, как бешеных собак в твоём мире, — по сероватой коже бога пробежали яркие искры.

Голос звучал яростно, жёстко. Было в этом тоже что-то личное, что я не смела затронуть.

— Это значит, что враг близко. Ещё ближе, чем мы думали, и пользуется вполне заслуженным доверием. Могу сказать однозначно, что это именно дракон. Не василиск, виверна или химера.

Мелькнул у меня в памяти краэнг. Настоящий краэнг. Да и энг, тот однозначно…

— Энг пешка. Глупец, который ищет славы и не понимает, что его пустят в расход. А вот что касается тебя. что ты натворила, жрица Ная? Ведь обещала сидеть тихо. А тут тебя явно хотели устранить и устранить очень жёстко и наиболее болезненно.

Что сделала? Мы решили разыграть проклятую булавку. Узнали ли об этом? Однозначно. Но вот узнали, что я хочу её разыграть — или что выполнила обещанное? Если последнее — значит, меня приговорили с самого начала.

И это вызывало не злость уже, ярость. Потому что кого-то ждёт фатальный покус в исполнении одного тёмного дракона!

Но ледяная ладонь на лбу остудила любые порывы.

— Всё с тобой ясно. Но их наглость просто не знает границ, — мелькнул раздвоенный язык, блеснули ядовитые клыки.

Пока чужие ладони касались меня — что-то неприятно скребущее изнутри затихало.

— Да, я сумел вернуть тебе разум и человеческий облик, но это ненадолго, — "обнадежили" меня, — да, ты верно понимаешь, способ есть. Пройти правильное обращение. Как можно скорее. И. здесь.

Бездонные глаза смотрели сквозь меня, словно Шиоранеш каждое мгновение что-то просчитывал. Он был напряжен. Длинные тонкие пальцы, украшенные впечатляющими когтями, нервно шевелились, словно перебирали невидимые взгляду нити.

— Поэтому, — тонкие губы неприятно сжались в полосу, — тебе придётся решить, готова ли ты довериться мне полностью. Готова ли доверить прямо сейчас жизнь и душу, больше не расспрашивая и не рассуждая. Я не имею права и не могу рассказать подробности. Не могу пообещать, что даже это поможет. Но. шанс есть. Поэтому решай, жрица.

Его лицо показалось в один миг маской палача, что прицеливается к жертве. Я смотрела — и испытывала глубочайшее отвращение и разочарование. И страх. Он струйкой исподволь просачивался наружу, он обвивал свою жертву, подчинял, шипел. Это враг! Он желает нас уничтожить!

"Свет мой.".

Пусть пригрезился мне этот шёпот, но он сорвал темную пелену, позволил очнуться хоть немного прийти в себя и осознать главное.

Это внутренний гаденыш, мерзкая разбуженная сущность сопротивлялась. Боялась — и не зря.

Нет, боялась и я, но… не зря, ох не зря на земле говорили "лучше умереть стоя, чем жить на коленях". Быть безмозглым чешуйчатым придатком на поводке — такая участь хуже смерти.

Я не колебалась — лучше так, пока страх всё же не взял верх.

— Согласна. Я полностью доверяю вам, мой бог, — еле успела прошептать, как горло перехватило.

Помотала головой, приходя в себя. Грудь там, где сияла невидимая обычно печать саламандра, жгло.

— Ты сказала — я услышал.

Он наклонился и легко подхватили меня на руки, как пушинку. Одно биение сердце — мы падаем. Куда? В самую бездну.

Я чувствовала, что мы пересекли Грань. Леденящий холод проник под кожу, обнял, окутал.

Но больно не было. Мне виделись в темных отсветах обрывки теней. Причудливые фигуры: рогатые деревья, кролики с зубами острыми, как у тигра, местные ларки — безрогие коровы, почему-то обзаведшиеся парочкой крыльев и рогами, как у оленя. Человекоподобные кривляющиеся духи.

Грань открывалась теневику куда шире, чем любому другому. Но в этом и была опасность.

Не знаю, как долго мы летели, но приземлились в центре высокого зала, что куполом уходил вверх, во тьму. Стрельчатые арки, бледные чуть светящиеся стены и ковер светло-золотых цветов. Было. уютно. Спокойно. До тех пор, пока меня не сгрузили в центр цветочного ковра — даже лежать было мягко, как на пуховой перине.

Заговорить я больше не могла — и только молча следила глазами за замершим божеством. Наверное, несмотря даже на всё наше знакомство, я до конца не верила в реальность существования богов. Он казался мне в глубине души просто сильным магом. Да, творящем то, что другим неподвластно, но.

— Запомни. Как бы ни было плохо. Какие бы мысли не приходили в голову — ты должна терпеть. И оставаться в сознании. Если ты вдруг увидишь нечто. особенное — постарайся запомнить. Иногда Грань бывает щедра к тем, кто ставит на кон всё.

Если бы я тогда хоть немного понимала, на что соглашаюсь… Но счастливы неведающие. Иногда незнание и счастливое тупоумие — лучшая защита. Я не знала. Даже не представляла, чем это всё может закончиться.

Но оно и к лучшему. Это дало мне силы. Хотя бы на то, чтобы не скончаться на месте с перепугу, когда облик Шиоранеша изменился. Бог саламандр. теперь я не могла поверить, что была настолько слепа.

Его фигура налилась призрачным, неуловимым светом. Блеснула золотая чешуя. Вытянулись когти. И только глаза вдруг обрели плоть, стали белыми — прозрачными, нездешними.

Тихое пение. Шёпот, шелест, входящий в уши.

Миг — и вместо ног извивается длинный хвост, но не ярко-золотой, а словно покрытый пеплом. Это потому, что он "не совсем жив"?

Не знаю, что творилось чуть позднее. Не знаю, как долго длился тот "провал", когда я перестала воспринимать происходящее, впав в подобие транса.

Но пронзительная болючая вспышкавспышкаф вывела из созерцательного состояния. Из горла вырвалось сдавленное шипение.

Ни крикнуть. Ни позвать на помощь. И только белесые глаза всевидящего древнего существа смотрят без всякого сожаления, едва ли не с исследовательским интересом.

Он хочет нас тут и оставить! Негодяй! Заманил в ловушку! Надо выскользнуть, сбежать, уползти, чтобы набраться сил…

Это не мои мысли. Терпи, Ная! Потому что ты сама сказала, что доверяешь. Потому что это твой мир, твой бог, и что ты за жрица, если при первой же трудности спрячешься в кусты?

Рука бога казалось совсем прозрачной. И по локоть входила в мою грудь.

— Будет немного неприятно, mio saare, — прошипел тихо мне.

"Змейка" — поняла как-то сразу.

Ледяное безмолвие выморозило всё вокруг, раскрасило меня инеем.

Всё, что происходило дальше, я могла потом вспоминать только в самых невероятных снах, к которым никогда бы не хотелось вернуться в реальности.

Шиоранеш прищурился. Ошибиться было нельзя, но как же давно он не делал ничего подобного. Мало кто из саламандр добровольно мог пойти на такой обряд, а уж о драконах и говорить нечего.

Эгоисты. Пусть и дорогие ему создания, но за годы его отсутствия на арене местного пантеона они изменились — и далеко не в лучшую сторону.

Вот и Шиаргат и Аргат: близнецы-ящерки, его единственные дети. Хотя о них он не может сказать плохого. Личное личному, но свой долг оба знали и были готовы выполнить любой ценой. А что самый старший теперь слегка изменился. не его вина. Он ещё сдерет шкуру с тех предателей, что отправили мальчишку на войну и сдали врагам.

Белёсые глаза бога налились голубым отсветом. Он уже привык жить на Грани, но та нещадно, как последняя зараза, пила силы.

Ничего. Судьба рассудит. Всё ещё изменится.

Змейка металась, проклятая подсаженная к ней пакость всё не желала отделяться, и приходилось тратить далеко не лишние силы, чтобы разжать когти, оторвать, вытащить, отшвырнуть! Если б он не был так преступно слаб…

Бог раздражённо зашипел, ярость всколыхнулась. Он обуздывал её лишь сладкими видениями о том, как он растерзает своих врагов. Как сладко будет кипеть кровь, как зубы сомкнуться на чужом горле, как.

Есть! По залу пронеслось довольное шипение. Проклятый змей издох — и он уничтожил мерзость, даже не приняв эту энергию в жертву. Нет уж. Не нужно. Обойдется и без такого.

— Что с ней? Что? Сссс. — злой шепот перетек в рык.

Да, Аэрон не мог даже по Грани перемещаться во плоти, заточенный в мраковой клетке саркофага, но вот так — послав свою тень.

— Будет всё в порядке, если не станешь говорить мне под руку, мальчишка, — бросил сухо.

Если он попробует пожалеть — огненный не поймёт. И никогда не узнает, как болит у Шио за каждого из своих детей то самое сердце, которого у него и быть не может по определению.

Тень жадно вилась рядом, то приближаясь, то отдаляясь. Золотые глаза, не отрываясь, смотрели на змейку. Зацепила. За самое ледяное сердце.

Если она не выдержит. если сердце остановится, Грань тут же возьмёт своё.

Шиоранеш не был ни добр, ни милосерден, но ради своих детей он готов был зубами разорвать кого угодно и силу сцедить до капли. Пусть даже уничтожать порой приходилось и собственных неразумных деток, ошалевших от вседозволенности.

Стон. Тихий вздох. Что она видит сейчас?

Из ранки на ладони бога медленно катились капли крови — прозрачные, как слёзы.

Они впитывались в кровь смертной, меняя её. Они кружили вокруг задавленного подселенной сущностью тёмного дракончика, вдыхая в него силы и помогая расправить крылья. Вот так, ещё немного.

— Тьма!

Сердце на его ладони замерло.

Глаза саламандра напротив сделались совсем безумными. Не обращая внимания на крик, он ринулся к цветочному алтарю, закружил, пытаясь отдать часть силы.

А потом Найана Сарган резко распахнула глаза. В них стояла тьма — стылая, древняя, вечная. Эта тьма небрежно отшвырнула тень и уставилась на Шиоранеша.

— Ты вторгся в мои владения чересчур нагло, маленький бог, — ледяной голос пригнул к земле.

Владыка Грани. Тот, о ком и вспоминать-то предпочитали крайне редко. Для людей — и вовсе мифическое существо.

— Я. готов заплатить, — расцепил зубы с трудом.

— А мы и не на базаре, — жутко шевельнулось женские губы, — надоела твоя возня. Девчонку верну, но. будешь должен. Не обессудь, я и свои интересы соблюду, но никто об этом не узнает, — хохотнул голос. Вот только человеческие эмоции прозвучали жуткой пародией, от которой Шиоранеша невольно передёрнуло.

Похоже, ему придётся заключить договор, от которого он когда-то, по молодости, глупости да гордости отказался. Но. возможно, что это будет и к лучшему.

Сила взвилась вверх, укутала покрывалом, закружила серебристым отсветом, тенью Граней, рассыпалась на осколки. И осела, впитываясь в чужое тело, расчерчивая его серебристыми диковинными узорами.

— Вот и ладно, вот и замечательно. Всё будет хорошо теперь, девочка.

Фигура вынырнула из ниоткуда, обвилась вокруг девчонки, обняла её, легко поднимая на руки.

— Ты, Чёрный, — Шио качнул головой, но препятствовать не стал.

Что ж, тут Владыка Граней прав. Лучшего Стража, чем Рейгаль Черная Длань, который, к тому же, обязан жрице своим посмертием и душами своих воинов, и правда не найти.

— Я. Присмотрю. Защищу. Мне необязательно видимо находиться рядом с девочкой. Достаточно всего лишь быть где-то неподалёку.

Вечный страж говорил коротко, но в каждом слове проскальзывала ощутимая забота. Надежда. Капля беспокойства.

Он не сводил взгляда с Наи, которая, казалось, сейчас просто крепко спала. Да так и было, только.

На миг фигура девушки подернулась словно дымом — и вот уже на руках Рейгаля посапывает сонно небольшой, но уже весьма увесистый чёрный дракон. Его крылья свёрнуты, хвост прижат к боку, а на хребте виднеются небольшие гребешки.

— Фррр. — и дымок из ноздрей.

— Хорошо. Всё хорошо, — ощутимое волнение мужчин сменилось таким же сильным облегчением.

— Рейгаль, как ты объяснишь своё присутствие там? — тонкая улыбка божества.

— Хм. не думаю, что мне действительно понадобится объяснять. Там я буду выглядеть совсем иначе, — дракон чуть оскалился, сверкнув черными глазами и бережно прижимая к себе ношу, — наследник рода, который все считали исчезнувшим. кто теперь помнит все эти пограничные рода?

— Хорошо. Заодно уймешь её опекунов, они что-то затевают. Мне не к лицу лезть в человеческие дрязги, — Шио зашипел, довольно вытягиваясь на алтаре.

Частичка его души теперь растворилась в девчонке, и он больше никогда не упустит свою жрицу из вида…

— Каждому своё. Времени осталось немного. Я. пригляжу за ними, не волнуйся, — тихо рыкнул легендарный воин.

Через несколько мгновений в пустом темном зале не осталось никого. О произошедшем напоминали лишь магические возмущения, эхом расходящиеся по грани.