Глава 23 Центр восьмого Демоничества

Машина Весении, за рулём которой сидел водитель, плавно поднялась с фиолетового облака и понеслась к реабилитационному центру.

— Как ты себя чувствуешь? Отошла от вчерашнего? — участливо поинтересовалась моя новая знакомая.

— Да, всё хорошо. Проснулась бодрячком, не переживай.

— Очень рада! Мой иногда перегибает, а я потом виню себя, — пробормотала она и тут же перевела разговор на другую тему. — Вчера на аукционе мы собрали хорошую сумму, я очень надеюсь, что это поможет выздоравливающим покинуть центр и начать новую жизнь.

— В департаменте мне говорили, что реплики живут в резервации.

— Это неправда. Те времена давно миновали. Фиона, на Землуа нельзя верить всему, что говорят.

— Это я уже поняла.

— Ты молодец. Быстро всему учишься, мне больше времени понадобилось на адаптацию, но у меня и не было рядом Демоничества, который страховал бы со всех сторон.

— Вот именно страховал. Не представляю, как ты живёшь в постоянном страхе?

Весения задорно рассмеялась.

— Тут мне повезло. Я уже давным-давно не испытывала страха.

— А как же вы тогда оказались парой с Ягрехом? Ему же нужен страх.

— Нет, с тех пор как он обрёл меня, ему вполне достаточно положительных эмоций.

— Так сложно всё, кажется, я не разберусь в этом никогда.

— Разберёшься постепенно.

Не думаю, что мне хватит отведённого времени. О грустном размышлять не хотелось и теперь уже я увела разговор в сторону.

— А как ты познакомилась с Ягрехом?

— О, это долгая история! — она улыбнулась, на мгновенье уйдя в воспоминания. — Я долго от него бегала и скрывалась. Дурочка была! Но, слава Создателю, Ягрех меня нашёл и принудил к сожительству.

Я округлила глаза.

— Прямо взял и принудил?

— И не один раз! — она поиграла бровями и томно закатила глаза.

Стало понятно, что эта счастливая женщина просто так своеобразно шутит.

— А скажи, пожалуйста, тебя тоже проверяли и судили?

— Нет. Так получилось, что мы стали истинной парой до официального определения, и проверка не имела смысла.

— Расскажешь?

— Обязательно! Но не сейчас. Не могу пока. Запрет и договор, мать их, кровью подписанный. Не поверили они мне на слово! — она выглядела виноватой, и я поспешила утешить:

— Да ничего! Я не обижаюсь! Потом так потом.

— Ну и прекрасно. Смотри, мы подлетаем к облаку Твойгреха, — она махнула рукой на серую грозовую тучу, которая выглядела хмуро и негостеприимно.

Ну а чему удивляюсь? Так-то я и не ожидала найти на облаке скорби радужных водопадов, но как только мы вышли из автомобиля, раскаялась, прикусила язык и отругала себя за поспешно составленное мнение.

На невзрачном с виду облаке царили покой и умиротворение: все оттенки серого не делали его унылым и удручающим, а радовали глаз мягкими переходами от одного к другому.

Этот островок уюта обволакивал и дарил успокоение, своей мягкостью и комфортом он напоминал бабушкин пуховый платок.

Как только наши ноги коснулись поверхности облака, их сразу облепили мурчащие серые кошки: ласковые, мягкие, но не живые, фантомные. Хотя этот факт вообще не мешал им путаться под ногами, а мне получать удовольствие от их внимания.

— Рад вас видеть, дамы, — красноглазый гот встречал нас на пороге своего замка, — мы вас ждали, проходите.

В этот момент я начала волноваться, что не почувствую сегодня скорби и провалю испытание, ведь у меня удивительно спокойно на душе в присутствие Твойгреха, а я думала, что сразу начну рыдать…

Но это было преждевременно. Пройдя по центру и послушав рассказы о судьбах реплик, я испытала это чувство не раз.

Не могу сказать, что безутешно скорбела, но поплакала от души, особенно когда узнала, что демоны высушили некоторых полностью, не оставив ни единой эмоции. Эти несчастные сидели на лавочках в сером парке, тупо уставившись в одну точку, и оставались безучастными к происходящему вокруг: не отвечали на вопросы, не желая разговаривать, не реагировали даже на кошек.

— Им просто очень не повезло родиться с одной эмоцией и совершить глупость, заключив разовые договоры.

Весения порхала над ними пузатой бабочкой, а я, разрываясь от жалости, думала лишь о том, достаточно ли скорби ощущаю и скорбь ли это вообще?

Лучше бы я не поняла, что всё это испытание. Лучше бы ничего не знала, лучше бы не видела этих реплик! И никогда не попадала на Землуа…

Да, это скорбь!

Я скорбела. Ведь что такое скорбь? Высшая степень тоски по чему-то или кому-то, и я её сейчас испытывала, скучая по своей прошлой скучной жизни, которая не приносила ничего хорошего, но была комфортной и спокойной.

— Идём, Фи, тебе достаточно, — дёрнула меня за локоть Сеня, — потом ещё придём.

— Я провалила испытание, да? — А вдруг я чёрствая и скорбела недостаточно?

— Не знаю. Прости, Фи, я не Демоничество, но мы дружим с Твойгрехом, идём к нему в кабинет, можно будет спросить. — Он оставил нас в парке минут двадцать назад, сославшись на дела.

— Что ты? Не нужно! Это же запрещено…

— Идём. Заодно проверю степень его доверия и силу дружбы.

Она потащила меня в центр, а я не нашла в себе сил сопротивляться напору этого беременного урагана. Тем более в кабинет мне попасть не помешало бы.

Весения открыла дверь в святая святых главврача практически «с ноги» и влетела в неё, затаскивая меня за собой. Так неудобно…

А ещё сильнее я сконфузилась, когда поняла, что в кабинете Твойгрех не один. Его неразлучник, девятое Демоничество Всехгрех, наминал свой антистрессовый шарик, стоя у окна.

— Всевушка, лапа моя, сходи, пожалуйста, к машине, принеси мне подушечку под спину.

Ничего себе! Весения не испытывает к девятому Демоничеству ни отвращения, ни презрения, ни негатива?

— Да, моя королевишна! Уже бегу! Люблю тебя!

И он здесь ведёт себя совсем не так, как в кабаре.

— И я тебя!

Мои глаза полезли на лоб: девятое Демоничество сегодня и у меня не вызывал острого отторжения, скорее настороженность.

— Зачем ты его выставила из кабинета, Сень? — не стал делать вида, что не понял манипуляций подруги Твойгрех.

Он сидел за своим столом и вертел в руках шариковую ручку. Обычную, не «Паркер» там какой-то, а нашу земную прозрачную ручку за двадцать пять рублей! При виде неё у меня загорелись глаза: если у него ещё и листочек есть, я вообще умру от зависти. С первого дня мечтаю сесть и записать свои ощущения! С детства мне было проще во всём разбираться, выплеснув мысли на бумагу.

— Я хотела узнать, есть ли у Фионы твоя доминанта? — видимо, Весения тоже прямая как рельса, буквально сестра!

Твойгрех улыбнулся, и на его щеках появились ямочки, это было так неожиданно, что я присела на стул.

— Ты же знаешь, что я не должен этого разглашать.

— А ты намекни. Мы никому не расскажем.

— Пациентам рядом с ней становилось лучше…

— Отлично! А Всехгреха?

— Ну, это уже наглость!

— Ой, ну и ладно! И на том спасибо!

В кабинет вернулся девятое Демоничество с подушкой, и Весения уселась на диван, подложив её под поясницу.

— Фиона, ты уже окончательно решила остаться с Майгрехом, даже если окажешься репликой? — Нет, всё-таки отголоски неприятных эмоций присутствуют. — Думаешь, в этом случае он останется таким же душкой?

Конечно же, не стоило обращать внимания на эти злые слова, но почему-то на душе стало тревожно, и я непроизвольно сжала и разжала кулаки, повторяя движения демона, мнущего свою игрушку. А вдруг в этом центре есть и жертвы Майгреха?

— Хватит, Всехгрех, дай-ка сюда свою успокаивалку. Смотри, что наделал! — Весения требовательно протянула руку, и противное Демоничество безропотно отдал ей мягкий мячик, — Держи, Фиона, это помогает, и никого не слушай.

Она сунула игрушку мне, и я механически сжала и разжала её в кулаке — правда помогает, тревога стала отпускать.

— Спасибо тебе, — шепнула Весении и решилась задать вопрос Твойгреху: — Скажите, пожалуйста, а где вы взяли ручку? Я могу купить на Землуа письменные принадлежности?

— А я-то думаю, чего ты там увидела на моём столе, что не сводишь жадного взгляда?

— Мне просто очень нужно кое-что записать, а, как выяснилось, здесь это не принято.

— Держи, — восьмое Демоничество встал из-за стола и, подойдя ко мне, протянул ручку, а ещё маленький блокнотик, — на память. Твой сегодняшний визит очень помог.

— Брат! — предупреждающе рыкнул Всехгрех.

— Всё, мы уходим! — первая леди Землуа хлопнула в ладоши, подскочила с дивана, подхватила подушку, меня и понеслась к выходу. — Пока! Я позвоню!

Она попрощалась, даже не оглядываясь, а я успела помахать сумочкой, которую держала в свободной от Весении руке и была стремительно вытащена за дверь. Выпустила она меня только у машины.

— Мне очень тяжело переносить общество девятого Демоничества, — созналась я, когда автомобиль покинул серое облако.

— Я так и поняла, но это пройдёт. Поверь, они все хорошие, когда познакомишься с ними ближе — поймёшь.

Как же, хорошие они, ага. Особенно для тех реплик, что сейчас восстанавливаются в реабилитационном центре. Очень хочется верить, что среди них все-таки нет жертв Майгреха.

Волей-неволей я всю дорогу возвращалась к словам Всехгреха и щебетание Весении слушала вполуха, а про то, что обещала позвонить Майгреху, вспомнила лишь, когда на горизонте появился его «чупа-чупс».

— Ох, прости, забыла Майгреху сообщить, что освободилась, — прервала я рассказ об анонимном тестировании желающих, которое собиралась протолкнуть в совете Весения.

Полезла в сумку за разговорником и только тогда поняла, что продолжаю сжимать в руке антистресс девятого Демоничества! Хм, а ведь это удача! Не потребует же он вернуть свою игрушку? А я разжилась сегодня двумя личными вещами! Ура! Настроение немного поднялось, и своё Демоничество я вызывала, улыбаясь.

— Мы в машине.

— Всё хорошо?

— Да.

— Пусть Весения подбросит тебя до моего торгового центра, я сейчас там. — Как я вовремя вспомнила-то! — Пообедаем. Сможешь сама добраться до ресторана?

— Мне что, пять лет? Конечно, смогу.

— Жду.

Я попросила высадить меня у торгового центра, где, обменявшись контактами и пообещав набрать её в ближайшее время, тепло попрощалась с Весенией и отправилась на свидание. У нас ведь свидание, а не просто совместный приём пищи двух любовников, правда? Поднялась на лифте в тот красивый ресторан, в котором мы уже однажды обедали — вообще ничего сложного! И опять улыбнулась, представив, как сейчас удивлю демона скоростью передвижения, но улыбка сползла с моего лица, как только я увидела сидящего за столом Майгреха и поднимающуюся со стула напротив Клерис.

А она что тут делает? Не знаю почему, метнулась к выходу и спряталась в соседнем кафе. Сердце стучало так, будто я пробежала стометровку. Что делать? Задать ему вопрос или подождать, что сам расскажет?