Глава 27 Майгрех

Когда я понял, что она особенная? Да с первого взгляда и сразу же выбил право стать её куратором в схватке с Себегрехом. Когда понял, что влюбился? Когда она меня отшила у Вашегреха на облаке. Когда понял, что она моя истинная пара? Как только взял на руки, унося с облака Ихгреха.

Озарение пронзило остро, я даже немного растерялся, поначалу не зная, что делать со своим колючим счастьем, но, слава Создателю, у меня был брат Ягрех, который и объяснил на аукционе что к чему.

Оказывается, выбор-то не за мной, а за ней. Она может стать единственной для меня, а я для неё — нет. Лишь в тот миг, когда пара примет меня целиком и полностью, простит за нанесенную обиду, закроет глаза на несовершенство и осознает, что не сможет без меня существовать, мы соединимся в одно целое на веки вечные.

Я разнёс ему полдома, когда это услышал, и был готов разнести вторую, когда понял, как напугал Фиону. Ягреху даже не пришлось раскачивать страх, я управился самостоятельно. Убить меня мало!

Жёсткое наказание Создателя не оставило выбора, и я вынужден был скрывать от неё суть происходящих событий, подталкивая к осознанию и принятию. Заплатил её напарникам и хозяевам в кабаре — обругал себя последними словами, когда ёжа плакала. Скрывал, врал, провоцируя её на дальнейшую обиду. Я верил, что она моя истинная и когда-нибудь простит, а вот прощу ли себя за это я сам? Не уверен. Каждая её слезинка, каждая капелька страданий будила во мне инстинкт наказать обидчика, да вот только её единственный обидчик я.

— Почему нам тоже нельзя избежать суда, как вам с Весенией? — спросил я в тот день у Ягреха.

— Сеня меня возненавидела и простила до того, как кто-то вообще о ней узнал. Ты забыл? Она стала превращаться и приобретать мои черты гораздо раньше, чем познакомилась с тобой. Помнишь?

— Помню.

Действительно, при принятии пары наши истинные начинают меняться, срастаясь со своей половинкой, они впитывают в себя её энергию и магию, даря в ответ способность получать все их эмоции и принимать вторую ипостась.

— Если бы у Фионы сейчас хотя бы глаза изменили цвет на фиолетовый, я бы первый выступил против суда и этого дуратского розыгрыша с миссией, но ты же сам видишь, она не реагирует на тебя. Ты вообще уверен, что она твоя пара?

— Уверен! — я в этом не сомневался.

Просто мой ёжик не такой, как все. Она осторожная, колючая, самая лучшая и честная… и красивая…

Знал, что после суда мне будет очень тяжело, но всё равно не ожидал, что настолько. Её боль так сильно по мне ударила, что я готов был разнести храм Создателя к чертям, тем самым нашим диким братьям, что томились в неведомом мире, без возможности построения порталов. Спас Всехгрех. Он пришёл, когда я ругал статую Создателя последними словами, и, протянув свой очередной мячик, произнёс мудрые слова:

— Брат, тебе ведь повезло, у тебя хотя бы появилась надежда, а у нас… — и ушёл.

Это заставило меня задуматься и устыдиться перед Демоничествами. Действительно, выглядит так, будто с жиру бешусь. Обрёл пару и не могу потерпеть несколько недель или месяцев, или лет, когда у остальных счёт идёт на тысячелетия.

Осознание меня отрезвило, и я просто принялся ждать, когда моя девочка остынет и простит: приходя к ней ночами, бессловесной тенью провожая на работу к Вамгреху, стоя неподалёку, пока она трудится, и не покидая по пути обратно.

Пока что она меня игнорировала и говорить не хотела, но я чувствовал, как бастионы рушатся, и она становится ко мне ближе. Пару дней назад заметил, как она ищет меня глазами и расстраивается, если не находит. Ещё она не может уснуть, пока я не отправлю своё фантомное тело к ней в кровать. А сегодня утром я проснулся с предчувствием, что всё, наконец, изменится и она меня выслушает. Пора бы. Три дня — очень длинный срок, я больше не выдержу.