Глава 2

— Что это за Хью-Хефнеровское дерьмо (прим. Хью Хефнер — американский издатель, основатель и шеф-редактор журнала «Playboy», а также основатель компании «Playboy Enterprises». Хью жил в окружении прекрасных юных девушек в особняке)?

Я оглядываюсь на пятнадцать или около того женщин, слоняющихся по комнате, и сразу же скрежещу зубами. Неужели принцу действительно нужно, чтобы вокруг ходило столько кисок? Как я могу удовлетворить сексуальные потребности Зейдена, если он привык к такому количеству женщин?

Я в гареме, честное слово. Святое дерьмо.

Сомнения оседают в моем нутре, как яд, медленно заражая меня. Что, если я не его пара, а просто еще одна вагина, которую можно использовать для его удовольствия? Что, если я никогда не обрету любовь, как у Лии?

Мой рот сжимается, когда я оглядываю обитателей комнаты. Инопланетянки такие же высокие, как и мужчины, и я не могу найти ни одной, которая была бы меньше метр восемьдесят. Их серебристые волосы длинные и распущенные, они скользят по плечам, когда они двигаются или поворачивают голову. Несколько пар аквамариновых глаз пристально смотрят на меня, как только я вхожу в комнату. Длинноногие, прикрытые полосами шелка, который изящно струится и маняще расходится, когда женщины поднимаются со своих мест или двигаются по комнате. Они так красивы со своими изящными скулами, идеально прямыми носами и высокой, упругой грудью.

Короче говоря, они вобрали в себя все, чего нет у меня.

Единственное, что у меня есть на данный момент, — это то, что у меня вьющиеся волосы темно-каштанового цвета, так сильно отличающиеся от их светлых волос. И мой рост метр шестьдесят пять, что делает меня забавного размера, вроде миниатюрной плитки шоколада. И давайте не будем сбрасывать со счетов тот факт, что моя грудь больше. Это должно принести мне несколько шоколадных очков.

Или сисько-баллов.

Ко мне приближается трио великолепных женщин, и в моей голове звучит сигнал тревоги. Это похоже на инопланетную версию сцены из фильма «Дрянные девчонки». Та, что посередине, которая кажется лидером, одета в темно-бирюзовый наряд, вроде принцессы Диснея Жасмин. Цвет подчеркивает ее экзотические глаза, а покрой материала подчеркивает ее стройное тело. Она смотрит на меня свысока, как на кучу дерьма. Мой позвоночник напрягается, и я слегка сгибаю колени.

Давайте готовиться к бою.

— Пойдем, — говорит она мне.

Ее английский с акцентом удивляет меня, на мгновение выбивая меня из колеи. Я настороженно смотрю на нее, когда она поворачивается и уходит, явно ожидая, что я последую за ней. Две другие женщины, одна в желтом, а другая в мятно-зеленом, ждут меня. Я делаю шаг вперед, прежде чем они решат дотронуться до меня.

Наверное, это не очень хорошая идея ввязываться в драку в мой первый день.

Гарем представляет собой не что иное, как овальную комнату с дверью через каждые два метра, ведущей куда-то. Я предполагаю, что это похоже на модель мозгового штурма, основной круг, ветви которого расходятся в разных направлениях, но в данном случае это комнаты. Интересно.

Женщина в бирюзовом входит в дверь и оставляет ее открытой для меня. Внутри этого нового пространства находится огромная купальня, выполненная в древнеевропейском стиле с мозаичной плиткой и колоннами. Это очень заманчиво, и я ловлю себя на том, что с нетерпением жду возможности войти в воду. Я не ханжа, поэтому раздеться перед этими женщинами не будет проблемой.

Без предупреждения женщины дергают меня за одежду, показывая, что я должна ее снять. Затем они указывают на воду, их тонкие пальцы почти тычут меня в лицо. Как только я делаю, что мне говорят, они набрасываются на меня, как стервятники, тыкают и толкают меня. С головы до ног я вымыта, их ногти болезненно скребут, но больше всего жалят их слова на новарском.

— Вы видели ее грудь? — спрашивает та, что в желтом. — Она смехотворно большая. И ради чего? Она же просто будет постоянно непристойно колыхаться.

— И посмотри на ее нос, — говорит лидерша. — У нее на нем вечная грязь. Я терла точки, но они не исчезают. Она уродливее, чем я думала.

Когда я попросила Лию организовать мне загрузку новарского, языка пришельцев, это было сделано с намерением иметь преимущество перед всеми вокруг меня. Я хотела знать, как окружающие ко мне относятся, и это решение пригодится сегодня. Очень жаль, что я должна молчать, чтобы сохранить этот секрет, потому что на самом деле мне хочется всех обматерить.

Я не питала никакой надежды на то, что инопланетные женщины станут моими подругами. Черт, я даже ожидала некоторой неуверенности или скептицизма, но на что я не рассчитывала, так это на оскорбления ниже пояса. И та, что в бирюзовом, лидерша дрянных девчонок, официально в моем дерьмовом списке.

И поверьте, я веду счет.

Счет: я — 0; сука — 1.

— Я думаю, что они просто не такие, как мы, — тихо говорит женщина в мятно-зеленом.

— Ты такая слабачка, Химена, — говорит лидерша.

Химена возвращается к мытью моей руки, но ее плечи поникают, а голова опускается. Мне хочется посочувствовать ей, но я не уверена, по своей воле она тусуется с ними или нет. Если да, то она идиотка, а если нет, то в будущем она может стать потенциальным союзником.

На данный момент я не доверяю ни одной из них.

Как только я выхожу из ванны и вытираюсь, лидерша указывает на стол в дальнем конце комнаты.

— Иди сюда, — говорит она.

Я не решаюсь сесть на стол по нескольким причинам, первая из которых заключается в том, что он похож на стоматологическое кресло с ярким круглым светильником над головой, окруженное гаджетами и металлическими инструментами. Вторая причина в том, что она сказала мне это, как будто я собака.

Полагаю, что мое время реакции недостаточно быстро для нее, потому что она хватает меня за плечи и поднимает, прежде чем швырнуть на стол. Ее сила удерживает меня, когда она пристегивает меня ремнями.

Черт, эта сучка сильная.

— Поторопись, Химена, — рявкает она. — Нам нужно убрать с нее эти волосы, чтобы она выглядела презентабельно.

Химена подбегает ко мне и щелкает выключателем. Когда начинается жужжащий звук, в моей груди возникает паника и охватывает все тело. Как бы я ни боролась, я не могу освободиться, и мой гнев нарастает вместе с тревогой. Инопланетная женщина берет устройство и проводит им по всей длине моей руки, при этом от металла исходит тепло вместе с инфракрасным светом.

От первой вспышки боли, которая пронзает меня, у меня перехватывает дыхание, и я замираю.

— Что это, черт возьми, такое? — вскрикиваю я, глядя на свою руку, чтобы убедиться, что она не горит. Или ее ампутировали. Вместо этого я обнаруживаю, что все волосяные фолликулы отсутствуют и моя рука выглядит гладкой, как у ребенка. Вау. Они используют лазер, чтобы удалить мои волосы, и это было бы здорово, если бы не было больно.

— Еще раз, — говорит лидер.

Срань Господня!

Другая моя рука агонирует от боли, но на ней нет следов ожогов или шрамов. Этот процесс продолжается, и я стараюсь лежать как можно неподвижнее, чтобы можно было завершить начатое и покончить с этим. В конце концов они перестают меня удерживать, и я пытаюсь расслабиться.

Пока они не добираются до моих женских прелестей.

Как бы мне ни нравилось содержать там все в чистоте и порядке, я хочу, чтобы у меня бала возможность самой решать иметь там волосы или нет. Верблюжьи губки — это не тот образ, к которому я сейчас стремлюсь (прим.: верблюжьи губки — название очертаний гениталий, проступающих через тесную, облегающую одежду). Поэтому, когда Химена подносит устройство к моим прелестям, я выбиваю его у нее из рук и спрыгиваю со стола. Каким-то образом она успевает нажать кнопку, прежде чем я одергиваю ее, и самая верхняя часть моих лобковых волос горит как сумасшедшая. Я смотрю вниз, и, естественно вижу, что волосы в нижней части живота отсутствуют. Вообще-то, это выглядит неплохо, но я не хочу, чтобы стало еще хуже.

— Оставь ее, — говорит лидерша. — Мы сделали все, что могли. Не то чтобы это сделало ее привлекательной. Давайте перейдем к ее прическе и одежде, чтобы мы могли закончить.

Я сохраняю оборонительную позицию в углу, в который убежала, не желая, чтобы они знали, что я их понимаю. Химена первая подходит ко мне со свертком пурпурных шелков в руках, как бы предлагая мне подарок. Я беру их у нее и поспешно надеваю, пока они не передумали. Эти телки сильные и могли бы уложить меня на этот стол за десять секунд.

Топ — не более чем недоразумение, обнажающее щедрое декольте, так как плотно прилегает ко мне. Ткань едва прикрывает мои груди, делая их еще больше, чем они есть на самом деле. Одно можно сказать наверняка, они не будут болтаться в этом наряде. Штаны напоминают мне шелковые брюки-клеш, вьющиеся вокруг моих лодыжек, когда я иду. Этот наряд оставляет мои руки, плечи и живот обнаженными. Хорошо, что я не видела ни одного шоколадного торта с тех пор, как покинула Землю, иначе я была бы немного полнее, чем сейчас. На мой взгляд, никто в здравом уме не должен отказываться от шоколада в любом виде.

После того, как я оделась, меня усаживают и наряжают украшенными драгоценными камнями серьгами, браслетами и ожерельями. Я так отвлекаюсь на эти побрякушки, что почти не обращаю внимания на то, как они дергают и смыкают меня за волосы, пытаясь укротить мои непослушные кудри. Я провожу кончиком пальца по топазам и бирюзе, покрывающим мои запястья. Экстравагантность всего этого заставляет меня молчать, и это хорошо, я полагаю. Меня не должно удивлять такое богатство. В конце концов, Зейден — будущий король. Однако одно дело знать это, а другое — испытать это на себе.

— Наконец-то, — говорит лидерша, убирая различные расчески и щетки. — Мы сделали все, что могли.

Я провожу рукой по волосам, отмечая, что половину из них они заплели в крошечные косички, а остальные рассыпали по плечам. Я не уверена, почему они просто не оставили их распушенными, как у них, но мне все равно, и я не хочу спрашивать.

Мы покидаем купальню и возвращаемся в гарем. Аквамариновые взгляды скользят по мне, но я поднимаю подбородок и делаю вид, что ничего не замечаю. Я уверена, что они будут пялиться еще долго, по крайней мере, до тех пор, пока не исчезнет новизна моего присутствия. Надеюсь, это случится раньше, чем позже.

— Останься тут, — говорит лидерша, выставляя руку, как будто еще больше подчеркивая свою команду.

Я киваю, не собираясь подчиняться. Как только она поворачивается ко мне спиной, я направляюсь к ближайшей двери и выхожу в длинный коридор, готовая взорваться. Разочарование и гнев, которые так и просятся наружу, заставляют мои щеки гореть, а дыхание учащаться. Я расхаживаю взад и вперед, пока не понимаю, что это не помогает уменьшить давление внутри меня. Поэтому я быстро иду прочь от гарема. Я так чертовски зла, что, возможно, смогла бы дойти пешком до Земли, если бы был прямой путь.

Плитка под моими ногами из мрамора с золотыми прожилками, а стены украшены драгоценными камнями, выложенными замысловатыми узорами. Колонны были размещены с интервалами — для украшения или поддержки, я не уверена, — но в любом случае они придают помещению ощущение роскоши. Я бы остановилась, чтобы полюбоваться всем этим, если бы это не было связано с принцем, который до сих пор не появился. Лиа поклялась мне, что он был вне себя после того, как увидел меня по видеотрансляции, и что он не может дождаться встречи со мной. Он сказал, что подозревает, что я его пара. Пффф. Больше похожа на его будущую мамочку.

Я так поглощена своими кровожадными мыслями, что не осознаю, что я уже не одна, пока кто-то не окликает меня по-английски. Какого черта?

— Что ты здесь делаешь?

Глубокий мужской голос вибрацией проходит по мне, останавливая мои шаги. Я оборачиваюсь в поисках источника, мои глаза расширяются при виде пришельца, который находится не более чем в полуметре от меня. Как, черт возьми, ему удалось подобраться так близко, а я не заметила? Подлый ублюдок.

Его длинные серебристые волосы спускаются до поясницы, заплетенные в косу, намного длиннее, чем у кого-либо, кого я видела до сих пор. На нем черная туника с длинными рукавами, манжеты и подол которой украшены серебряной вышивкой. Его черные брюки простые и непримечательные, за исключением того факта, что они облегают его ноги, как вторая кожа. Материал облегает каждый изгиб мышц, давая лишь намек на мощное тело под ними.

Я поднимаю подбородок, чтобы меня не запугали. Если я смогла больше часа терпеть, когда эти женщины говорили обо мне всякое дерьмо, то смогу справиться с одним высокомерным мужчиной. Чем дольше я смотрю на него, тем больше понимаю, что он самоуверенный. Это видно по легкому наклону его головы, предполагающему, что я должна знать его важность. Это выражается в языке его тела, в том, как он отводит плечи назад и держит спину прямо. И, наконец, его рот — намек на ухмылку, играющую на его губах.

Я беру свои слова обратно; он подлый, красивый, самоуверенный ублюдок.

— Я не понимаю, какое это имеет отношение к тебе, — говорю я, приподнимая бровь.

Он дважды моргает, глядя на меня в ошеломленном недоумении, прежде чем эта ухмылка становится еще шире. Мои свежеобщипанные женские прелести обращают на это внимание, и я сжимаю бедра, чтобы попытаться утихомирить гормоны.

— Не мое дело, да? — спрашивает он. Это звучит как вызов, смешанный с весельем. Мое сердце на мгновение сжимается от угрозы, которую он может представлять для меня. Этот мужчина силен и привык эффективно использовать эту силу.

— Не твое, — говорю я, заставляя слово сорваться с моих губ. Затем я поворачиваюсь, игнорируя его. Единственный мужчина, который привлечет мое внимание, — это Зейден, и даже сейчас я не уверена, что одарю этого придурка улыбкой, не говоря уже о моем теле.

Я делаю уверенный шаг вперед, настолько уверенный, что с силой врезаюсь в неподвижный предмет. Я вздрагиваю от неожиданного препятствия, морщу нос от пронзившей его боли. Подняв голову, я вижу идеально вылепленную грудь. Подняв подбородок выше, я обнаруживаю глаза цвета морской волны, сверлящих меня сверху вниз.

— Какого черта? — бормочу я, делая шаг назад.

Его взгляд следует за моим движением, как взгляд голодного волка следует за овцой, прежде чем напасть и съесть ее. О Боже, теперь я думаю о том, как он съедает меня. Лия сказала мне, что в слюне пришельцев есть что-то, что вызывает оргазм, и я ловлю себя на том, что хочу знать, распространяется ли это на всех пришельцев. Мои новенькие шелковые трусики намокли, поэтому я переставляю ноги, чтобы унять пульсацию клитора. Я пристально смотрю на причину моего испорченного нижнего белья и делаю еще один шаг назад.

Он воспринимает мое отступление как приглашение подойти ближе. Его шаги неспешные и целеустремленные, когда он приближается ко мне.

— Я отвечаю за охрану дворца, так что все, кто приходит и уходит — это мое дело. От владыки и вплоть до самой крошечной человечки, все они находятся под моим наблюдением.

Моя спина ударяется о стену, и я сдерживаю проклятие, которое вертится у меня на языке. Каким-то образом мужчина загнал меня в угол.

— Ну, эта крошечная человечка никому не угрожает, — говорю я, указывая на себя.

Его взгляд следует за движением моей руки, опускаясь, чтобы скользнуть по моей груди. Его грудь расширяется от глубокого вдоха, и я знаю, что он восхищается увиденным. Ему лучше наслаждаться видом, потому что это все, что он получит.

Я внутренне ухмыляюсь тем сисько-баллам, которые только что заработала.

— Некоторые из самых незначительных вещей привели к гибели некоторых из самых могущественных людей, — говорит он, его голос становится громче. — Никогда нельзя недооценивать противника.

— Я не представляю опасности, — шепчу я, подсознательно подстраиваясь под его тон.

Он делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами. Я прижимаюсь к стене, но безрезультатно. Если я буду дышать слишком глубоко, мои соски будут тереться о его грудь. Да чтоб меня, теперь они покалывают.

Я — такая шлюшка.

— О, ты очень опасна, малышка, — говорит он. Он упускает голову на уровень моего уха, и его голос ласкает меня, посылая мурашки по спине. — Интересно, знает ли принц, насколько.

Принц. Зейден. Мой разум очищается от гормонального тумана.

— Я принадлежу принцу, — говорю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Ему не понравится, что ты так со мной обращаешься.

Он проводит губами вниз по моей шее, не сильнее, чем взмах крыла бабочки. Мое дыхание останавливается, а затем ускоряется. Его запах наполняет мои ноздри, его сущность соблазняет меня, уговаривает подойти ближе. Я задыхаюсь от напряжения силы воли, чтобы не подчиниться притяжению моего тела к нему. Мое сдавленное дыхание заставляет мои груди тереться о его грудь. Его резкий выдох веером расходится по моей коже.

— Как я с тобой обращаюсь? — спрашивает он сексуальным рокотом. — Я не причинил тебе вреда и не прикасался к тебе. Что ты скажешь этому своему принцу?

Мои чувства трепещут, и мне трудно сохранять связь со всей этой сексуальностью, бомбардирующей меня. Я облизываю губы, собираясь с мыслями. Его взгляд останавливается на моих губах, и я клянусь, что он собирается поцеловать меня.

— Я скажу ему, что ты ложно обвинил меня в том, что я опасна, и что ты подошел ко мне слишком близко. Мое тело принадлежит ему, — говорю я.

Он выгибает бледную бровь, глядя на меня.

— Он знает, что ты так легко готова отдать ему свое тело?

Я усмехаюсь.

— Он мог бы знать, если бы этот засранец нашел время встретиться со мной.

Я отворачиваюсь, когда глубина моего признания поражает меня. Это не касается этого незнакомца, что я чувствую себя отвергнутой Зейденом.

Вместо того, чтобы расстраиваться из-за того, что я оскорбила его будущего лидера, мужчина возвращает мой взгляд к своему, одним пальцем под моим подбородком.

— Если бы он знал, какая сладость его ждет, я сомневаюсь, что он заставил бы тебя ждать.

Слова текут сквозь меня, успокаивая мою уязвленную гордость.

— Это не имеет значения, — говорю я с раздражением.

— Почему же?

Я открываю рот, чтобы рассказать ему о том, какие чувства вызывает у меня гарем и о своих мучительных сомнениях, но сжимаю губы вместе. Это не то, что я должна обсуждать с совершенно незнакомым мужчиной. И хотя я ценю его внимание, это неуместно.

— Просто, — огрызаюсь я. Мой гнев порожден моей неуверенностью, которая раздражает меня все больше.

— Возможно, тебе нужен кто-то, кто оценит тебя по достоинству.

Нет неправильного способа истолковать его сексуальное приглашение, и как бы мои прелести ни умоляли меня принять его предложение, я не могу. Я прибыла на эту планету, чтобы испытать всепоглощающую любовь, а не трахаться с каждым сексуальным пришельцем, который встречается на моем пути. Однако, если принц не явится, я без раздумий займусь этим здоровяком. В конце концов, у девушки имеются потребности.

И есть что-то такое в том, как он смотрит на меня…

Я кладу руки на его массивную грудь и толкаю изо всех сил. Только его удивление моим неожиданным поступком позволяет мне оттолкнуть его на шаг назад. В противном случае я, вероятно, травмировалась бы, пытаясь сдвинуть эту глыбу.

— Ты можешь пойти и оценить кого-нибудь другого, — шиплю я. — И если ты снова сделаешь мне подобное предложение, я скажу принцу.

Мужчина кивает мне и отступает на шаг. Без его близости, давящей на меня, дышать становится легче. Я действительно не хочу думать о том, как горячо и возбужденно я пережила эту близость. Это смущает и нервирует.

— Я понимаю, малышка, — говорит он.

Я скрещиваю руки на груди и киваю.

— Хорошо.

— Позволь мне проводить тебя обратно в твою комнату.

— Нет, спасибо. Я сама справлюсь.

— Очень хорошо, — говорит он. — Но не ходи по зданию без сопровождения или какого-либо компаньона.

— Хорошо.

Я не собираюсь принимать его предложение, но согласие — самый быстрый способ избавиться от этого куска жгучего вожделения.

— И еще кое-что, прежде чем я уйду, — говорит он. Я напрягаюсь, когда он приближает свое лицо ко мне, его губы касаются раковины моего уха. — Просто знай, что когда я прикоснусь к себе, я буду представлять, что это ты берешь мой член в свою руку.

Я, черт возьми, чуть не задыхаюсь от собственного дыхания, когда это видение проникает в мой мозг.

Он отступает от меня с ухмылкой, когда я прислоняюсь к стене для поддержки. Я корчу ему гримасу, но он ухмыляется еще шире, когда уходит.

Гребаные пришельцы.