Глава 11
Математическое ожидание — это произведение вероятности на неприятности.
Эльма Тьери Эл’Сиран
— Тьери, чёрт тебя подери! — Голос Мерзьена вырвал меня из задумчивого созерцания очередного листа бумаги с виньетками, на котором требовалось написать вежливое, но твёрдое «нет» на приглашение леди Эл’Орлетт на бал, где будут представлены свету две её дочери и племянница. К попыткам нацепить брачный хомут ему на шею Кабан относился не лучше, чем Фарш к гусям.
— Аа-а? — подняла глаза на секретаря. Что я такого сделала, что он ругается?
— Посмотри на это, болван! — мне под нос сунули лист бумаги, исписанный моим почерком. И что? Всё аккуратно.
Заморгала:
— А что не так?
— Читай!
— «Милостивая леди…» — начала я читать вслух.
— Стоп! А теперь, идиот, гляди, кому адресовано письмо!
— Л-лорд Эл’Перьен… — испуганно заикнулась я, взглянув я на имя адресата. — Ой, сейчас перепишу!
— Чтоб больше такого не было! А то живо назад на конюшню загремишь!
М-да, получила нагоняй на ровном месте. А всё потому, что думать — вредно! А я после возвращения с загородной прогулки в обществе леди Сейсиль только и делала, что думала. Размышляла о самой фее, прикидывала возможности, оценивала вероятности… и вот допрыгалась — лорда от леди отличить не могу!
Впрочем, неприятно… но не страшно. Мерзьен удобно свалил на меня три четверти рутинной писанины, так что вряд ли выгонит за одну ошибку.
Вообще, выходило, что от феи мне вред один.
Кому, спрашивается, легче проникнуть в запретную комнату — тому, кто приходит в гости и с кого хозяин дома глаз не сводит, или живущей в доме неприметной прислуге? Риторический вопрос. Вдобавок, мне неприятности и трения нужны примерно как Кабану брачные узы с племянницей леди Эл’Орлетт. Мне тут ещё почти пять месяцев куковать… И сейчас моя задача не грабить кабинеты, а тихо и незаметно связаться с тётей. И тут леди Сейсиль, если я не хочу выложить ей всю подноготную, а я однозначно не хочу, — не помощница. Не до такой степени я ей доверяю. Конечно, клятва — это серьёзное ручательство, но дело идёт о моей жизни. Настолько ли она умна и осторожна? Герцогу достаточно запустить «господина в штатском», чтобы проследить за своей пассией, и при попытке связаться с тётей Анель погорим и я, и сама фея, и тётя. Так что не стану спешить. Один раз я поторопилась — с тем тазом. И к чему это привело?
Зачешется что-нибудь сотворить — запущу в герцогские владения ещё пару мышек. Уже просто интересно, куда они там деваются?
Но как бы осмотреть кабинет? Может, и вправду просочиться вечером, снова спрятаться в шкафу и остаться там на ночь? Только что будет, если утром я не явлюсь на конюшню? Думается, начнут искать. А за три часа, которые проходят от утренней уборки до момента, когда отпирают кабинет, слух о моём исчезновении точно дойдёт если не до кабаньих, то до мерзьеновых ушей. Что недопустимо.
Выходит, необходим ключ.
А сначала следует узнать, у кого он есть. Само собой, у герцога. К которому, если по голове чем-нибудь тяжелым из-за угла не приложить, не подступиться. Но наверняка у кого-то ещё. И, кстати, а кто убирается в кабинете? Пыль же там протирать надо? Если на полу ковер, по стенам книги, а на столе бумаги — прах времён на горизонтальных поверхностях неизбежен. Представила Мерзьена с перьевой метёлкой, обмахивающего канделябр, который я чуть не перевернула… эпично.
Но если серьёзно?
А, начну с того, что завтра явлюсь пораньше и попробую посмотреть, кто именно отопрёт кабинет.
Вечером я сидела в своей каморке. Пятирожкового канделябра мне по статусу не полагалось, но одна свеча имелась. Причём хорошая, чистого воска, такая, что не чадила и горела ровно. Сначала я попыталась в который раз перерисовать по памяти карту Кентара — выходило не очень… Всё же уличную географию надо изучать на местности, а не на бумажке. Отложив исчёрканный лист, занялась копанием в вещевом мешке. Замечу, что рубахи приходилось стирать мне самой, в тазике, потому что совершенно не хотелось демонстрировать пришитые подплечники прачкам, которые наверняка начнут судачить и сплетничать.
В руку попался мешочек с землей из склепа Фейли Эл’Сиран. С собой я этот самодельный оберег не носила, хранила в вещах. А сейчас взяла в ладонь, и показалось, что ладанка тёплая. Может, найти подходящий шнурок и повесить на шею? Отчего-то хотелось… Ну, раз хочется, а противопоказаний нет, так почему не сделать? Безнаказанная дурь — это уже не дурь, а прихоть.
Ладно, спать пора… И, пожалуй, стоит приучить Ырнеса кормить коней по утрам самому. Это сейчас, пока лето, вставать с рассветом нетрудно. Но уже к осени придётся подниматься в темноте. И в холоде — потому как камина прислуге в комнате не полагалось. А почистить лошадей и попозже можно, всё равно до завтрака их кабанья светлость никуда не выезжает.
Утром я устроилась в оконной нише в коридоре, откуда просматривался подход к кабинету, и приготовилась ждать. Привалилась к подоконнику, зевнула. Интересно, меня заметят за бархатной портьерой? Я вроде бы и не пряталась, но постаралась расположиться так, чтобы в глаза не бросаться. В руках, чтобы объяснить, что я тут потеряла, буде кто поинтересуется, держала самую приличную нарисованную копию карты.
Сначала мимо пробежала горничная. Покосилась в мою сторону, я кивнула, она улыбнулась и засеменила дальше. Потом наступила долгая тишина. Я уж думала, что засну на посту, когда с другой стороны коридора появился Мерзьен. И направился прямо к нужной двери!
Так, а теперь стоит поспешить, я же хочу увидеть, как выглядит нужный мне ключ и в какой карман этот тип его сунет? А окликать издали не стану, здороваться надо, когда подойдёшь вплотную. Так виднее.
Секретарь чуть не подпрыгнул, когда я выдала жизнерадостное:
— Доброго утречка вам, лорд Мерсьен!
— Тьери, чёрт тебя подери!
Кажется, это становится присказкой. Но какой невежливый! Я его лордом называю, а он за это меня куда шлёт? Разве учтивые господа так поступают?
Но что существенно, сбила я его с толку вовремя — в руке секретарь держал среднего размера золотистый ключ с двумя хитрой формы бородками. Крепился ключ к тонкой длинной цепочке, тянувшейся к жилетному карману. Только что мне даёт эта информация? Пока непонятно.
— Тьери, так что тебе надо?
— Вот, лорд Мерсьен, поглядите! — поклонившись, протянула своё рукомесло секретарю.
Тот взял лист, недоумённо уставился, потом перевернул вверх ногами, посмотрел снова, задумался и, наконец, спросил:
— И что это такое?
— Карта Кентара! Я по памяти с той, что вы мне дали, рисовал. Теперь, думаю, не заблужусь! — браво отрапортовала я.
— А зачем тебе в город?
Ну вот, снова-здорово… Я ж уже раза три объясняла. Ну ладно. Изобразим сиротку. Понурилась, опустила плечи и проникновенно пожаловалась:
— Засиделся я в четырёх стенах… и город поглядеть хочется. И носки новые нужны.
Ну да. Если первые два резона — для Мерзьена и не резоны вовсе, то от третьего так просто не отмахнёшься. Драные или грязные носки — проблема даже в герцогском особняке. А ну как вонять начнут? Не комильфо!
Мерзьен брезгливо поморщился.
Я часто-часто заморгала и хлюпнула носом:
— Разрешите, лорд Мерсьен!
— Ладно, спрошу у их светлости.
— Спасибо! Я же как кучер уже много где ездил и даже сам правил! — привела я дополнительный аргумент.
— Хорошо, хорошо! А сейчас, раз пришёл, дам тебе кое-что переписать.
Угу, знаю я уже эти «кое-что». Листов так на тридцать мелким почерком… Ничего, лишний раз докажу свою полезность.
В город мне удалось выбраться в тот же день. Правда, не пешком, как я хотела, а на козлах ландо, в котором красовалась под солнечным зонтиком одетая в персиковое платье леди Сейсиль. Мне было велено отвезти леди за покупками и вообще туда, куда она пожелает.
Заговорила леди, лишь когда герцогский особняк скрылся из виду.
— Доброго дня, Тьери! Как поживаешь?
— Спасибо, леди Сейсиль. Всё хорошо. Куда мне ехать?
— В окрестностях площади Олвистнерр много магазинов. А рядом парк, где можно будет остановиться, поговорить. Это на другом берегу Меры.
На другом берегу бывать мне ещё не доводилось… Но вот опять «поговорить» несколько насторожило. Всё же эта леди слишком разговорчивая.
Я покосилась на витрину с выставленными платьями и сглотнула горестный вздох: как бы при других обстоятельствах мы прогулялись тут вместе с тётушкой! А теперь только глазами хлопать… Слабым утешением служило то, что по пути леди Сейсиль узрела лавку пряностей и закупила в ней молотого перца — и на свою, и на мою долю. Причём, судя по масштабам приобретения, легкомысленный вид и завитые локоны были лишь ширмой, человеком фея была основательным.
Перед остановкой в парке мы притормозили на углу с лотками и тележками уличных торговцев. Мне хотелось попробовать разноцветных фруктовых цукатов, засахаренных орехов или мятных леденцов — сладкого в рационе прислуги критически не хватало, но фея купила пирожков с мясом. Странные какие-то вкусы…
По тенистым аллеям парка, меж высоких платанов и грабов, раскатывали коляски с разряженными леди. Следом за некоторыми верхом на лоснящихся скакунах следовали лощёные лорды — похоже, брачные игры, несмотря на жару, были в разгаре. Гад Кабан, такого развлечения меня лишил!
Гм, сглазила. Было дело в привлекательности моей пассажирки или в том, что ни одного коня красивее Фарша я пока не встретила, но к нам в хвост пристроилась пара франтов. Будем общаться или проигнорируем? Вообще, в соррентийском высшем свете было принято не знакомиться самим, а быть представленным кем-то. В крайнем случае можно было предъявить рекомендательные письма от кого-то, имеющего вес в обществе. Такой вот ритуал, служащий дополнительным барьером для честолюбивых проныр, желающих протиснуться туда, где их вовсе не ждали. Впрочем, высшая знать имела право обратиться к кому угодно, без ограничений, — именно так Кабан познакомился с феей.
— Леди! — послышалось сзади.
Леди Сейсиль тронула меня зонтиком и, обернувшись, засмеялась:
— Поговорим… если догоните.
Как она их! Ну да, Фарш с Кусакой хорошо отдохнувшие, в прекрасной форме, уличного столпотворения и случайных прохожих в парке не наблюдается, дорожки широкие, усыпаны мелким гравием, отчего не прокатиться с ветерком? Выносливее меровенцев коней нет. Ну, поехали!
Рысь я прибавляла постепенно, наращивая и наращивая темп. И нам-то что — сидим в экипаже с хорошими рессорами, а вот энтузиастов сзади изрядно на таком аллюре растрясти должно… А перейдут на укороченный галоп — долго не продержатся.
Лорды отвяли на втором круге. Удовлетворённо вздохнув, за очередным поворотом я перевела коней на шаг, а потом, не спрашивая разрешения, свернула через лужайку к купе кипарисов. Там должно быть спокойно.
— Пирожок будешь? — дружелюбно поинтересовалась леди Сейсиль, когда мы пристроились в густой тени, где даже крупы Фарша с Кусакой не отсвечивали. — Хотя что я? Парни в твоём возрасте всегда голодные! На, бери!
Угу… покатаемся вот так, попитаемся — и носить нательный пояс уже не придётся, и без него буду похожа не на песочные часы, а на правильное мужественное полено.
Осторожно взяла пирожок и откусила краешек.
— Что, невкусные? Да нет, вроде ничего, — поделилась впечатлениями фея.
Точно сабельникова дщерь.
— Так, говоришь, — продолжила леди, — ключ вот такого размера, с двумя бородками и есть у Мерсьена?
— Ну да. Могу нарисовать, как запомнил.
— Давай! Я во взломах ничего не смыслю, но вдруг получится найти кого-то, кто разбирается?
Представила, как фея шурудит отмычками в двери, а я, притаившись за бархатной занавеской, стою на стрёме. Разумной идея ни на первый, ни на второй взгляд не казалась. Зато, имея ключ, можно рискнуть спрятаться внутри, дождаться, пока все уснут, задёрнуть шторы и обыскать кабинет. А потом ускользнуть и запереть за собой дверь, чтобы никто ничего не заподозрил.
Куда бы деть недоеденный пирожок, пока рисую по памяти на найденной феей в сумочке записке форму бородок? Кстати, пока я мусолила один, прелестная фемина слопала три.
— А секретарь вино пьёт? — неожиданно поинтересовалась леди Сейсиль.
— Не знаю, — задумалась я, прокручивая в голове нашу поездку из Меровена. Может, и да, но пьяным я Мерзьена не видела ни разу. А тот случай с коноплей вряд ли считается.
— Последи.
Угу, как?
Ехать никуда не хотелось, возвращаться тоже. Тут так славно — в зелёной тени прохладно, свежий воздух, щебечут птицы, леди Сейсиль затихла, витая мыслями где-то в облаках. Я тоже расслабилась, чувствуя, как отпускает пульсирующее внутри напряжение. А зря…
— А ты симпатичный. Черты лица тонкие, аккуратные, ресницы длинные. Наверное, девчонки на тебя заглядывались. Кто твои родители? — неожиданно заговорила фея.
— Не заглядывались, — разом помрачнев, откликнулась я. — А родители умерли.
— Извини. Если хочешь, поехали.
Не хочу, но разумно двинуться. Пока правлю, особо не поговоришь. А приступов откровенности я позволить себе не могу.
* * *
Приближался День Восшествия на Престол Владыки Всея Сорренты Ронгеда Третьего, вот так, каждое слово с большой буквы. Отмечать годовщину сего счастья подданным полагалось с размахом, невзирая на дела и летнюю жару. Даже Кабан, который не страдал общительностью и радушием, собирался устроить бал по данному поводу.
Узнала я об этом от кухарок, совершенно случайно зайдя на кухню, когда те обсуждали закупки к празднику.
Впрочем, меня это не касалось никак. Кому нужен безвестный помощник секретаря и кто пригласит его за стол или дозволит танцевать со знатными гостями?
Единственно, пришлось писать чёртову уйму одинаковых приглашений, в которых менялись лишь имена. Воспользовавшись случаем — сейчас я была нужна как никогда — напомнила Мерзьену о разрешении выходить в город. И неожиданно услышала в ответ:
— Сейчас допишем, и разнесёшь часть приглашений. Посмотрим, как ты справишься. Но учти, если напутаешь — это будет твоя первая и последняя прогулка!
Ух ты!
Выйдя за ворота, вздохнула. И отмела первое побуждение — кинуться искать тётю Анель, по которой я жутко, просто невероятно, соскучилась. Ситуацию я обдумала заранее. Был, пусть и небольшой, шанс, что по прихоти герцога или паранойе секретаря за мной могут следить. Вероятность мизерная… но всё же. Вот не дождутся! Первые девять выходов я не отойду от маршрута ни на шаг, разве что честно заблужусь. Почему девять? А так захотелось. Семь — довольно ожидаемое число, а безрезультатно следить за кем-то дальше кажется бессмысленным. А на одиннадцать мне терпения может не хватить. Такая вот логика, да.
Свою мудрость я оценила, когда, расспросив прилично одетую горожанку о том, как пройти к особняку лорда Эл’Ферлейн, случайно оглянулась и увидела, что к той же женщине обратился неприметного вида невысокий господин средних лет. Сам по себе уличный разговор значит немного… только я уже сегодня этого типа видела. Причём не единожды. Эх, вот вернуться бы и спросить, что ему было надо. Почти наверняка интересуется, о чём хотел узнать вон тот паренёк, который, кстати, его непутёвый племянник. И даже повод я нашла — можно сказать, что забыла, направо или налево надо повернуть на втором перекрестке… да только нельзя показывать, что я что-то заподозрила.
Бегу вперёд и больше не оборачиваюсь.
И приглашений много, так что пусть «господин в штатском» попотеет, меня догоняя… хоть так отомщу!
* * *
Как мне повезло, что я служу кучером и писарем, а не горничной или кухаркой! А то пришлось бы до упада надраивать паркет, протирать тысячу и одну висюльку хрустальных люстр или, ещё веселее, потрошить и чистить корзинами рыбу и дичь. А так суета накануне бала обошла меня стороной, я лишь получила указание одеться в парадное и не лезть на глаза.
Противоречиво как-то — зачем одеваться, чтобы не показываться? В этом вообще есть логика?
Впрочем, я никуда и не рвалась. Единственно, если выйдет, собиралась проследить, не напьётся ли Мерзьен.
Была бы возможность, с удовольствием полюбовалась бы на бал — хотелось взглянуть на местный бомонд, понаблюдать за манерами, рассмотреть платья и украшения леди. А касательно лордов… ну что душу травить? Если вырвусь из когтей Дланей, ещё и натанцуюсь, и нафлиртуюсь. Ну, а если нет, так какой смысл слюнями капать?
В общем, надев самый приличный из моих камзолов — синий и повязав свежий шейный платок, взяла заранее припасённую книгу с описанием столичных достопримечательностей — нейтрально и притом не слишком занудно — и устроилась на подоконнике в коридоре. На том самом месте, где караулила Мерзьена. Возникла мысль, что среди толпы гостей может оказаться кто-то, с кем их светлость хотел бы потолковать тет-а-тет. А где это делать, не в бальном же зале под звуки мазурки, шарканье ног и взглядами всех присутствующих? Зачем конкретно мне нужно знать о герцогских связях, я и сама объяснить не могла, просто чувствовала, что некое рациональное зерно здесь есть.
Но всё пошло несколько не так, как планировалось.
Точнее, герцог действительно провёл в кабинет кого-то из гостей. Увы, лица из-за света свечи, которую Кабан держал перед собой, разглядеть я толком не смогла. Примерно минут двадцать спустя мужчины вышли, только теперь они были ко мне спинами. Но что показалось важным — Кабан так торопился проводить гостя, что оставил открытым кабинет! Может, это мой шанс?
Решила, что досчитаю до ста и, если герцог не вернётся, юркну на запретную территорию. А там видно будет. Если вдруг сложится так, что меня запрут на ночь, попытаюсь оправдаться, что хлебнула в честь праздника и уснула в кустах. Кто станет проверять?
Не рассчитала… на счёт «девяносто восемь» в коридоре показалась пара. Судя по хихиканью, обжиманию прямо на ходу и бросаемым по сторонам взглядам, лорд в алом и леди в голубом высматривали укромный уголок для интимного общения. И, естественно, этих искателей приключений как магнитом потянуло именно туда, куда рвалась я сама, — к двери кабинета. Не запертой, замечу двери. Снаружи они не задержались…
Вот же, эпитетов не подобрать! Чтоб Кабана им на головы в самый неподходящий момент! Это надо же, чтоб так не повезло! Я такая злая, что даже голова кружится…
Только подумала — как из кабинета раздался громкий пронзительный визг:
— Мы-ы-ышь! Там мышь!
Угу, мышь. И не одна. А сейчас на шум, спорить могу, и Кабан примчится…
И будет у нас настоящий зверинец!
М-да, праздник удался.
Из кабинета продолжали нестись вопли. Вот же нервная какая леди! Села она на несчастную безвинную зверушку, что ли? Или вообще легла?
Кстати, не пора ли мне удалиться? Хотя нет, останусь и посмотрю! А если спросят, откуда взялась, скажу, что читала книгу, услышала крик и прибежала на помощь.
Для меня день закончился удачно. Я полюбовалась на белого от гнева Кабана, выпроваживавшего любовников из разгромленного кабинета, — галантный кавалер без штанов, как выяснилось, отгонял мышь от подруги подвернувшимся под руку канделябром, размахивая тем, как алебардой. Хорошо ещё пожар не устроил. А в том, что дверь оказалась не заперта, их светлость почему-то обвинил Мерзьена.
Да, праздник определённо удался!