Глава 9
Ставьте большие цели — по ним тяжелее промазать!
Эльма Тьери Эл’Сиран
Я оглаживала щёткой бока Фарша и размышляла о жизни.
Получалось странно. Сейчас, когда я попала в беду, мне помогали не симпатичное личико и не ценившееся в свете искусство завязывать банты восемью различными способами, а плебейско-практические навыки, о которых в приличном обществе упоминать стыдно. Кто из леди добровольно признается, что умеет чистить лошадей, свистит как городская шпана, читал и трактует «Список кодексов» и правит четвёркой? Вопрос риторический. Поставь меня саму к стенке и учини допрос с пристрастием, начну честно-честно хлопать ресницами и заламывать ручки: «Как, вы действительно думаете, что я на такое способна?»
Между прочим, это наводило на интересную мысль. Вероятнее всего, я вовсе не исключение, и окружающие лорды и леди также скрывают или маскируют множество самых неожиданных талантов, пристрастий и навыков. Не верь глазам своим! Точнее даже так смотри в оба глаза, но не особо доверяй очевидному. Очевидное — это именно то, что хотят показать окружающим. Вот как это делаю я сейчас: штаны мешком, в руках щётка и свищу через губу. И, спрашивается, кто здесь леди? Я? Да ни в жисть!
Кстати, лексикон я специально, даже наедине с собой, несколько «опустила». Лучше так, чем попасться на машинально вылетевшей высокопарной нелепице. Мне положено изображать полукровку-недоучку, мечтающего о титуле и о том, чтобы когда-нибудь разбогатеть, и либо за личные заслуги, либо через женитьбу пробиться в дворянский круг.
Ежедневно с десяти утра до обеда я помогала с корреспонденцией Мерзьену — так сам собой переименовался у меня в уме подобострастный секретарь. Главное в лицо не ляпнуть… Было интересно. Тётя столь обширной переписки не вела и поддерживала отношения только с теми, с кем хотела их поддерживать. А с друзьями таких политесов не разводишь. А тут между делом мне читали курс этикета и деловой этики. Пригодится ли такое в будущем? Кто знает. Но по-любому это лучше, чем оказаться в помощниках у садовника или застрять навеки на конюшне в душевном обществе дядьки Ырнеса.
А среди первоочередных задач значилась одна-единственная — очень хотелось повидать тётю. Значит, надо обдумать способ, как выбраться из особняка, не вызывая недовольства или подозрений его хозяина.
В лоб, сказав, что бедный провинциальный мальчик мечтает посмотреть большой город, вряд ли получится. Потому как по факту на Кентар я уже налюбовалась, сидя на козлах кареты рядом с дядькой Фернапом. Другой вопрос, что моё положение там мало отличалось от положения каторжника на галере. И смыться с почётного насеста я могла лишь одним способом — сбежать, нырнув головой вперёд в ближайшую подворотню. А вот этого, притом, что я собираюсь изображать до совершеннолетия послушную воспитанницу, делать никак нельзя.
Подход сбоку — заявить, что хочу обновить гардероб, дабы соответствовать высокому статусу хозяина, тоже вряд ли годится. С одной стороны, на моё жалованье много не накупишь — уж какой там «статус», а с другой — меня уже осчастливили малиновой ливреей. Так что вряд ли выйдет…
И как тогда? Остаётся одно — нападение с тыла! Только вот в чём оно будет заключаться? Может, вызваться поработать посыльным? Не то чтоб я обожала носиться по городским улицам, но если надо заплатить стоптанными башмаками за выход на свободу — могу.
Мерзьен от моего энтузиазма в восторг не пришёл. Сказал, что посыльных хватает, что города я не знаю и что вообще обойдусь.
Я ответила, что если стану сидеть в четырёх стенах, то и не узнаю, буду как болонка на поводке. Поэтому прошу выдать мне карту, если таковая есть, а через неделю устроить экзамен на географический кретинизм.
Кажется, мои формулировки секретаря повеселили. А рассмешить кого-то — первый шаг к завоеванию симпатии и достижению цели. В общем, карту мне дали. Хотя была она своеобразной — зачем, например, рисовать конные памятники так, чтобы они закрывали не только всю площадь или сквер, которые украшали, но и пару близлежащих улиц, мне было неведомо. Может, это предки нынешнего Владыки всея Сорренты, Ронгеда Третьего? А прародители такой персоны не могут не быть великими, чай не козявки какие! Полюбопытствовать или не надо? Не, не буду. Если всё удастся, потом таблички на постаментах почитаю.
А что тут ещё есть? Вообще-то, меня сильнее всего интересовали названия трактиров и гостиниц. Я рассчитывала разобраться, где находится «Кубок короны», в котором собиралась остановиться тётя Анель. Чтобы хотя бы знать, в каком направлении в случае чего уносить ноги…
Но делать ноги пришлось намного раньше, причём по совершенно неожиданному поводу. Наладив отношения с кулером Ырнесом, я опрометчиво решила, что трения с равными по нынешнему статусу позади — ведь сама я никого не задеваю и не отнимаю ничей хлеб. Так что просто перестала обращать на других слуг внимание, ну разве что здоровалась.
Только, оказывается, расслабилась я зря. Появление мелкого парнишки, сразу вознёсшегося на козлы герцогской кареты, кое-кому пришлось не по душе. А когда этого нахала — то есть меня — перевели жить из флигеля в особняк, оснований для честной зависти, переходящей в заслуженную ненависть, стало более чем достаточно. Но я об этом и не подозревала…
А потому лишь изумлённо захлопала глазами, когда меня совершенно неожиданно припёр к стене конюшни тот самый помощник садовника Беф, с которым я отказалась жить в одной комнате. Он чего, ума решился? Однако, псих габаритов как у шкафа из герцогского кабинета в непосредственной близости — это точно не к добру.
— Ты сегодня жалованье получил? — навис надо мной Беф.
— Как и все. А зачем ты это спрашиваешь? — чуть растерялась я.
— Гони сюда!
— Что-о? — растерялась я ещё больше. Он хочет занять или просто вот так, по-наглому, решил вымогать у мелкого новичка деньги?
— То! Думаешь, взялся непонятно откуда, поперёк всех наверх пролез, заделался белоручкой — и выйдешь сухим из воды? Теперь будешь половину жалованья мне отдавать! — Перед моим носом замаячил здоровущий грязный кулак. Угу, привёл весомый аргумент.
В принципе, мне эти несколько серебряных эйлеров даром не сдались. Я тут должна прожить ещё пять месяцев, а потом вежливо раскланяюсь и помашу ручкой. Но отчего-то стало противно. Этот здоровущий гад ничем не лучше хозяина. Тот считает, что может безнаказанно присваивать чужое и обижать людей, — и этот такой же. Только с Кабаном я сделать пока ничего не могу — а вот помощника садовника стоит проучить, чтоб не наглел и не обижал маленьких. Ну что, рискну попробовать превратить просто Бефа в беф-строганов?
Прищурилась, соображая. Да, на лице он синяков оставлять не станет. Но даст таким вот кулачищем под дых — и кто меня откачивать будет? А главное, что в процессе откачки может обнаружиться?
Беда, драться я почти не умею… Так, по просьбе тёти мне показали пару приёмов, как можно нейтрализовать на минуту или две противника, чтобы успеть удрать… но в настоящем бою мои шансы примерно как у овцы.
Только сдаваться противно. Мне — из страха за себя и за тётю — пришлось спасовать перед герцогом. Должна ли я сгибаться перед его прислужником? Нет, не могу… Эх, рискну…
Вытянула шею и, округлив глаза, уставилась за спину Бефа:
— Ой, господин Мерсьен идёт!
Умом здоровяк, похоже, не блистал. Кулак опустился, парень неуклюже начал поворачиваться — не просто оглянулся, а всем корпусом. Вот и отлично! Подняла ногу в сапоге и со всей силы пнула Бефа по лодыжке. Тот взвыл и отшатнулся. А я, не теряя ни секунды, выскользнула и помчалась к дому. В особняк хода гаду нет.
Я успела отбежать на десяток шагов, прежде чем он, сыпля руганью и прихрамывая, помчался следом. Ха, опоздал! Сейчас уже не догонит… а догонит — пожалеет.
Всё же совсем идиотом Беф не был. Как только я выскочила на дорогу перед домом, где нас было видно из окон, он прекратил преследование. Остановился, нехорошо ухмыльнулся и показал кулак. Я в ответ пожала плечами и продемонстрировала язык, получив в награду ещё несколько ярких эпитетов из тех, что в библиотечных книжках не найдёшь. Угу, стану очень широко образованной леди, и не беда, что образование будет несколько нетрадиционным.
Отдышавшись, задумалась: а дальше-то что? Ухаживать за лошадьми я должна ежедневно, то есть визитов на задний двор никак не избежать. А там — Беф. С широченными плечами, огромными кулаками и злой, как собака. Как, спрашивается, в такой ситуации быть?
Нужно как-то отучить этого доморощенного агрессора со мной связываться, испортить жизнь настолько, чтоб сам готов был заплатить, лишь бы отстала! Ладно, буду думать… как встречу что-нибудь подходящее, наверняка узнаю.
Подготовку к следующему рандеву с садовником я начала с того, что стащила из секретарского кабинета десяток листов тонкой навощённой бумаги. Потом отправилась на кухню и под предлогом больного живота выпросила целый кувшин простокваши. Нет, при словах «какой милый мальчик!», произнесённых растроганным тоном, я ещё долго буду вздрагивать…
После обеда я, высунув от усердия язык, мастерила в своей комнате «бомбочки» из бумаги. Ну а чем ещё кидаться — не посудой же? А на добровольное сближение с этим бычком немытым я больше не пойду. Будем вести дистанционную войну с заранее подготовленных позиций.
Начала с малого. Зарядила пару бомбочек кисломолочным продуктом и отправилась призывно маячить за угол. Как раз там вчера стричь газон начали. Угадала. Увидев меня, задумчивую и рассеянную, Беф сорвался с места и, сжав кулаки, рванул навстречу. Да что ж он так? По-умному стоило бы подождать, пока я не зайду на вражескую территорию подальше, и тогда уж попытаться отрезать мне путь к отступлению. А тут всё в лоб.
Ну, раз так — в лоб и получай!
Попала почти точно, Беф так удивился, что даже не попытался увернуться. Уже перекисшая на жаре простокваша в бумажном пузыре смачно шлёпнула по челу. Бомбочка, как ей и положено, лопнула, белая жижа залепила Бефу глаза и, забрызгав рубаху, потекла за шиворот. Вот так! Вторую кидать или нет?
— Ах ты сволочь! Убью недоноска!
Гм, зря он так ругается, несправедливо обиженная леди хуже обиженной кошки. Примерилась — и отправила в полёт второй снаряд с расчётом, чтобы заляпать и рубаху, и штаны, и даже сапоги. И дунула к спасительному углу. Напоследок обернулась:
— Вижу, к разговору ты ещё не готов. Когда созреешь — скажи. А пока хоть умойся — кислятиной несёт!
И смылась.
Теперь, если попадусь, он меня точно убьёт.
Значит, ждать не стоит.
До вечера я успела навестить флигель, точнее, каморку Бефа, и оставить два простоквашевых сюрприза, бережно загрузив один под подушку, а другой — в выходной начищенный сапог.
Но этого же мало?
И — игры играми, а тылы надо прикрыть — между делом пожаловалась Мерзьену, что один из слуг из флигеля попытался отобрать у меня половину жалованья.
Секретарь глумливо скривился:
— И что, ты отдал?
Эх, и даже не спросил — кто. Разве хороший патрон не должен защищать помощника? Или хочет посмотреть, как я буду выкручиваться?
— Нет. Попробую убедить его, что так поступать не надо.
Мерзьен осклабился:
— Ну, как будут успехи, сообщи. А сейчас садись, надо переписать вот этот отчёт по расходам.
Села. Закономерно, но всё же жаль, что меня не подпускают ни к важной корреспонденции, ни к значимым бумагам. Вот как в таких условиях бедной сиротке собирать компромат? А то, что я слышала насчёт трупа… ну так слухи — они слухи и есть. Насколько весомы такие заявления без доказательств в суде, я отлично знала.
Поутру, чтобы не столкнуться с Бефом, я отправилась на конюшню затемно. Что он придёт меня искать после ночёвки в обнимку с подушкой — сомнений не было. Вот и отлично — встречу его, сидя на пологой кровле над воротами. И нормальные-то люди редко смотрят вверх, а этот недалёкий в-земле-копатель точно меня вовремя не заметит!
Бомбочки, залитые добравшей духовитости за ночь простоквашей, аккуратным рядком разложила так, чтобы хватать удобно было.
Атаковала без предупреждения. «Чпок!» по макушке, потом по плечу, потом по задранной физиономии с открытым ртом… Последний снаряд оставила на сладкое.
— Привет, Беф, не меня ищешь? — улыбнулась сверху приветливо-приветливо. Да, проблемы надо встречать улыбкой — увидев зубы, те быстро исчезнут сами!
— Я тебя, гадёныш мелкий, всё равно достану!
— Это вряд ли, — безмятежно откликнулась я. — Ты здоровее и сильнее, но я — умнее. Будешь стирать рубаху со штанами каждый день, пока не надоест. Причём не обещаю, что в следующий раз это будет безобидная простокваша. Как думаешь, понравится тебе после очередного сюрприза стричься наголо, потому что волос не расчесать?
— Сюр что? — заморгал Беф.
Ну и ну, а туда же…
— Приятной неожиданности, вот что!
Беф покраснел. Кажется, он понял меня как-то не так… Ладно. Пока смирно стоит, сглатывая простоквашу, попробую всё же убедить:
— Ты думаешь, меня несправедливо в особняк взяли? Так стань сам грамотным, и, может, тебе тоже позволят корреспонденцию разбирать.
— Кор что?
— Кор то! На письма, говорю, отвечать и вести отчёты! Сам рассуди, если есть здоровенная сторожевая овчарка… — вообще-то, сначала на язык просилось совсем другое, а именно «дворовый пёс», но я решила, что дополнительно обижать Бефа пока не стоит, — …и породистая левретка, кто из них в доме будет жить?
— Лев кто?
Нет, ну я так не могу! Я тут и лев, и львица, и остальной цирк и зоопарк! Как с ним разговаривать-то, если он простых слов не понимает?
— Тогда скажу прямо. Я учусь на помощника секретаря и им непременно стану господин Мерсьен мной доволен. И власти у меня будет достаточно, чтобы припомнить, как ты пытался у меня деньги вымогать, и со двора тебя выгнать. Хочешь остаться без работы?
Такой постановки вопроса Беф явно не ждал.
Конечно, я блефовала, но он-то об этом не знает! Хихикнула, представив, как Беф выдаёт: «Бле что?».
— Так я могу слезать или продолжим? — подкинула в руке последнюю бомбочку.
Беф плюнул, повернулся — и зашагал прочь.
Уф, в этот раз я справилась… хотя не факт, что так повезло бы, будь этот бугай хоть немного умнее.
Маленькая смелая кошка всех победила, да!
Вечером, вытянувшись в кровати, вздохнула. Нежная дева, трепетная лань — где вы? Теперь я львица… Или даже, если вспомнить о причёске и временной гендерной принадлежности, — лев! Эх, нашла чему радоваться… Вообще, если отставить шутки в сторону, этот конфликт дал мне желанную, даже необходимую, разрядку — слишком последнее время я была напряжена, взвинчена, зажата и уже оттого могла наделать ошибок. Но, с другой стороны, стали чётко видны мои слабые места. Слабые во всех смыслах — и в переносном, и в прямом, физическом. Мне не выстоять в драке не только с таким здоровяком с пудовыми кулачищами, как Беф, но даже со сверстником-мальчишкой. Сражаться я не умею. Совсем. Абсолютно. И вряд ли за оставшиеся месяцы у меня прорежется подобный талант. Но как-то обеспечить хотя бы относительную безопасность необходимо — в следующий раз может так и не повезти.
Задумалась — где бы раздобыть нож? Не тесак и даже не кинжал, а небольшое лезвие, которое можно спрятать, скажем, в рукаве. Полагаю, что ткнуть в глаз или полоснуть по руке я сумею…
Вообще, подходящее лезвие, острое и небольшое, с удобной витой рукояткой, имелось в секретарском кабинете — им разрезали бумагу. Вот только Мерзьен сразу же заметит пропажу. А бываем мы там вдвоём. И если взял не он, то кто? Вывод однозначен, можно даже пальцем не тыкать.
Тогда где искать нож? Если бы я могла выходить из особняка и знала, где недалеко оружейный магазин, то постаралась бы там найти укороченный вариант мизерикорда. В стали я не разбиралась совершенно, но оно не страшно, я ж не снаряжалась в дальний поход, где придётся кромсать на кусочки орды врагов. А для разового применения почти что угодно подойдёт.
Повернулась на бок — и озарило: ножи есть на кухне! И там ежедневно толчётся толпа народа, так что кто потерял или прибрал ножик для чистки овощей, можно выяснять долго. И бесперспективно. Потому что я не признаюсь! Может, не откладывать и прямо этой ночью туда прогуляться? Если что, скажу, что пить захотела.
С кухни я вернулась не только с ножом. Уже там меня осенило вторично, и я беззастенчиво, опорожнив почти до дна, пересыпала содержимое банок с молотым красным и чёрным перцем в кулёчки из навощённой бумаги. Если кинуть такое в лицо, до-олго чихать будешь. Чихать и рыдать. Бефу повезло, что он вовремя со мной помирился!
Теперь следующий вопрос: а где этот нож хранить, чтобы был незаметен и выходило быстро достать при необходимости? Примерила к рукаву. Ясно: или потеряю, или сама себя порежу. А если привязать к предплечью, как это делали в романах древние воительницы? Гм, тоже сомнительная идея. Похоже, для такого нужно специальное крепление, сделанное из кожи. А платком прикрутить не выйдет. Задумалась, стоит ли пробовать сунуть лезвие в сапог, пришла к выводу, что хромота мне без надобности — и закончила на том, что замотав нож в тряпку, сунула в карман. Там же поместилась часть запаса утащенного с кухни перца. Ладно, что могла — совершила. А сейчас спать пора, а то завтра усну над очередной стопкой приглашений на музыкальный вечер или благотворительные литературные чтения. Кабан, кстати, такие мероприятия терпеть не мог и соглашался явить светлый лик, только если устроитель оных был зело влиятелен или зачем-то нужен.
* * *
Несколько дней всё было тихо. Я занималась конями, письмами, заучивала карту, начав с главных улиц и окрестностей герцогской резиденции.
Однажды, относя в гостиную на подпись герцогу бумаги от Мерзьена, я встретила леди Сейсиль. Как себя вести — я уже обдумала. В данный момент она — персона намного важнее и выше меня. И не зря по этикету на улице леди здороваются первыми — это даёт дамам возможность не демонстрировать всему свету компрометирующие отношения с сомнительными личностями. Да и совместные посиделки в шкафу — не повод для знакомства. Вряд ли фея даже знает моё имя. Наконец, никто, как это положено в обществе, нас друг другу не представлял, то есть формально мы посторонние. Так что пусть фея решает сама, хочет она со мной знаться или нет. При любом раскладе обижаться мне не на что.
Фея скользнула по мне скучающим взглядом и отвернулась. Я молча поклонилась, как сделала бы, будь у герцога в гостях любой незнакомый визитёр, и, испросив разрешения приблизиться, протянула их светлости бумаги. Тот фыркнул, но сломал запечатывающий папку сургуч и начал просматривать содержимое. Я вздохнула — если б не предосторожности Мерзьена с печатью, я бы тоже с большим удовольствием ознакомилась с содержимым папки. Что за параноики живут в этом доме?
— Ничего срочного! — пролистав бумаги, герцог отвернулся, чтобы положить документы на тумбочку рядом. И в этот момент фея мне подмигнула, одновременно приложив к губам палец. Всё произошло так быстро, что минуту спустя я уже не была уверена, что мне не почудилось.
— Свободен, — небрежно махнул кистью руки герцог.
Я поклонилась снова и попятилась к дверям.
Алэр Сейсиль Эл’Суани
Я так и не понял, что делал тот мальчишка в шкафу. Но меня он не выдал и вообще продолжает вести себя так, словно видит в первый раз. Вежливо и отстранённо. Как бы попробовать узнать, кто он такой? Сейчас, когда ухаживания герцога и мои увиливания стали напоминать позиционную войну, союзник или хотя бы информатор в стане врага мне бы очень пригодился.
Надеюсь, я не делаю очередной ошибки.