Глава 41.

Почувствовав в себе то особенное тепло внутри, которое было и с Верой, и с Соней, я уже знала, что это так. Тело не обманывает. Но всё равно упрямо старалась не замечать очевидных признаков. Гнала от себя мысли, прятала их под ворох других забот. Упорно цеплялась за иллюзию. День за днём делала вид, что ничего не происходит.

Я тянула время. Зачем? Чтобы не рушить хрупкое равновесие, в котором мы жили с Максимом последние недели. Чтобы ещё хоть немного побыть в «до». Потому что «после» — бесповоротно изменит всё.

В какой-то момент мне стало стыдно от этой глупой игры. Я остановилась перед зеркалом, посмотрела на своё отражение и вдруг увидела — нет, внешние перемены пока не бросались в глаза. Но глаза… Это невозможно спутать ни с чем.

В тот же день я записалась на УЗИ. Лёгкий холод от геля на коже, скользящее движение датчика… И вдруг на экране возникло крошечное пятнышко. И тихий, быстрый, ритмичный стук — сердце. Его сердце.

— Вот он, — сказала врач ласково, — видите?

Глаза наполнились слезами. Я видела эти картинки дважды в жизни, но каждый раз это было как впервые. И в этот момент я ясно поняла: ребенок не бывает «не вовремя». Это — всегда чудо. Это — всегда новый смысл. Он хотел прийти к нам именно сейчас. Для него это самое подходящее время.

И я люблю этого ребёнка уже сейчас. Потому что он — часть меня. Потому что он — часть Максима. Мужчины, которого я люблю.И эта любовь наполняет меня до краев и дает новые силы тогда, когда кажется, что их уже не осталось.

И в груди стало легко и спокойно. Я уже знала, что справлюсь. Мы оба справимся.

Но счастье всегда идёт вперемежку с тревогой. Будет ли Максим рад? Не испугается ли?

Да, он принял моих девочек без тени сомнений, не просто как «довесок» ко мне, а как часть семьи, за которую он теперь в ответе. Да, он решал мои проблемы так, будто они были его собственными. Он ушёл с работы, чтобы быть рядом и строить со мной новое будущее. Он, не моргнув глазом, расстался с огромной суммой денег ради меня. Он готовился купить квартиру, в которой хватит места всему нашему семейству.

Разве такой человек может оказаться не готов к ребёнку? Разве он может сказать: «Сейчас не время»? Вряд ли.

Но всё равно… Было очень тревожно и волнительно.

Волнение, потому что знала: эта новость изменит всё. Она станет тем рубежом, за которым уже не будет «как раньше». Даже если он обрадуется, даже если обнимет меня и скажет, что это лучшее, что могло с нами случиться — всё равно это будет новый этап, новая ответственность, новые тревоги.

Я сидела в такси, всё ещё держа в руках снимок с УЗИ. Вот он. Мой малыш. Наш. Я — снова стану мамой. Внутри меня бьется новая жизнь. Я прижала снимок к груди, закрыла глаза и заставила себя дышать медленно, ровно. Надо верить в него. Надо верить в нас.

Выбрать подходящий момент для того, чтобы сообщить такую новость, оказалось куда сложнее, чем я думала. За последние дни у нас не было и получаса наедине. Всё время в делах, заботах, встречах. А сегодня — тем более. У Сони день рождения, и я хотела, чтобы этот день для неё стал особенным. Таким праздником, которого у неё никогда не было.

У нее были гости — ее подруги из школы, аниматоры, сладкий стол, подарки и огромный торт. Роскошный, яркий, почти сказочный день — всё то, о чём в её возрасте я сама могла только мечтать. И мне было важно, чтобы у неё остались эти воспоминания.

Но ещё больше мне хотелось, чтобы частью этого праздника была дочка Максима.

Я понимала, что ему непросто. Видела, как его гложет потеря контакта с дочерью, как иногда в его взгляде на моих детей проскальзывает грусть. Он отлично ладил с моими девочками — они смеялись с ним, спорили, играли. И я всё время думала: если он может быть таким с ними, почему не может — со своей?

Поэтому я настояла, чтобы он начал налаживать с ней отношения. Чтобы мы тоже встретились и познакомились. А потом и пригласили ее на праздник. Хотелось, чтобы этот день стал для них шагом навстречу друг другу.

Сначала Максим воспринял мою идею настороженно. Боялся, что что-то пойдёт не так. Но всё же согласился. И когда я увидела, как они встретились у дверей — он чуть неловко улыбнулся, она — опустила глаза, но потом всё же подошла ближе — я почувствовала, что это было правильно.

И всё же… именно сегодня говорить с ним о своём открытии казалось совсем уж неподходящим. На фоне детского смеха, подарков и хлопушек — прийти и сказать, что у нас будет ребёнок… Это резко выбивалось из атмосферы праздника.

— Пойдём, — позвал меня за собой Максим, когда вечеринка был в самом разгаре. — У нас с тобой есть как минимум три повода выпить.

— Какие же?

— Ну во-первых, праздник удался! Уже само по себе это чудо, и оно заслуживает тоста. Во-вторых, — продолжил он, — я наконец нашёл ту самую квартиру. Не квартира, а мечта. С просторной кухней, как ты хотела, и с окнами в пол. Хочу показать тебе.

От этих слов у меня внутри что-то дрогнуло — ведь я действительно мечтала об этом, но сейчас…

— И, в-третьих, наш офис официально начинает работу на следующей неделе. Мы этого ждали! Значит, мы заслужили бокальчик.

Я почувствовала, как сердце предательски ускорилось. Мне нельзя даже глотка. Но сказать об этом сейчас, здесь, когда вокруг толпятся дети, когда он только что с гордостью перечислил наши маленькие победы…

— Я… не хочу, — сказала я наконец, отводя взгляд.

— Почему это?

— Просто… не хочу.

— Рита, ну что ты такая серьёзная? — Максим подошёл слишком близко, и я почувствовала запах его парфюма, вперемешку с лёгким ароматом шампанского. — Давай. Один глоток. За нас, за сегодняшний день, за всё, что мы уже сделали.

— Нет, — выдохнула я слишком резко.

— Рита, — тихо, но твёрдо сказал он. — В чем дело?

Я вздохнула. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, что он его услышит. Его настойчивость, его близость… всё это смешивалось с моим собственным волнением и страхом.

— Максим… — я подняла взгляд и увидела в его глазах нетерпеливое ожидание. — Я… я не могу пить, потому что…

Он нахмурился.

— Потому что что?

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Потому что я беременна, — выдохнула я, почти шёпотом, но достаточно громко, чтобы он услышал.

Его лицо на секунду застыло. Я видела, как он пытается осмыслить сказанное: взгляд чуть расширился, дыхание замерло, губы приоткрылись. Я успела заметить в нём и растерянность, и удивление, и что-то ещё…

— Ты… — он словно не мог выговорить, но в следующее мгновение вдруг расплылся в широкой, почти мальчишеской улыбке. — Рита!

И прежде чем я успела что-то добавить, он подхватил меня на руки. Легко, словно я весила не больше пушинки. Закружил по комнате, смеясь так искренне и громко, что я не удержалась и сама засмеялась — от неожиданности, от облегчения, от того, что в его голосе не было ни капли страха.

— Ты даже не представляешь… — он чуть прижал меня к себе, продолжая кружить, — как ты меня сейчас осчастливила.

У меня перехватило дыхание. Я не ожидала, что он отреагирует так. Не ожидала, что вместо осторожных вопросов, взвешивания и планов будет вот эта… чистая радость. Радость, в которой я утонула, даже не пытаясь сопротивляться.