Глава 43.

Я уже не помню, когда именно мы приняли это решение. Наверное, оно зрело в нас с самого первого дня, когда мы осознали, что нас связывает новая жизнь. Мы ведь всё делали вместе: работали над проектами, придумывали дизайн для новой квартиры, спорили, мирились, смеялись до слёз… Вместе растили дочек. Вместе ждали появления ещё одного маленького человечка. И как-то само собой разумеющимся было, что рожать мы тоже будем вместе.

Я вспоминала свои первые роды. Холодные стены обычной городской больницы, чужие лица вокруг, грубоватые голоса. Тогда я была совсем одна, и меня внутри до сих пор жила эта пустота — от того, что в самый важный момент рядом не оказалось родного человека. Только врачи, уставшие и безэмоциональные, и я сама, сжимавшая зубы, чтобы не закричать громче, чем «положено».

На этот раз все будет иначе.

Максим настоял на том, чтобы я рожала в лучшей частной клинике города. Он изучил все отзывы, обзвонил всех знакомых, встретился с врачами. И когда мы зашли в просторную, тихую, светлую палату, я даже удивилась — неужели роды могут проходить так? Здесь не пахло лекарствами, было чисто и уютно, мягкие кресла, вежливые голоса. Но самое главное — я знала, что мой муж будет рядом.

Да, теперь я уже могу его так называть — мы расписались. Тихо, скромно, в компании только самых близких людей, договорившись, что пышный праздник устроим тогда, когда малыш немного подрастет.

К этому моменту мы уже переехали в нашу новую, просторную квартиру. Там у моих девочек была огромная комната, вся в розовом, с пушистыми коврами, мягкими игрушками и полками, уставленными их любимыми книгами. А в другой комнате, почти такой же большой, стояла кроватка для малыша, аккуратно заправленная нежным бежевым постельным.

Мама теперь жила в моей квартире, но половину дней всё равно проводила у нас, и это было настоящим спасением. Она помогала с девочками, с подготовкой вещей для малыша и то и дело повторяла: «Побереги себя, доченька».

Я работала до последнего дня — допиливала макеты, перепроверяла сметы, готовила презентации, отвечала на письма. Это было важно в первую очередь для меня— успеть закрыть первый проект нашей новой фирмы.

Когда я все-таки это сделала, мы, конечно, не могли не отпраздновать нашу первую общую победу. Накрыли стол, разлили сок по бокалам и собрались всей семьей. Это был замечательный, теплый, тихий вечер. Девочки играли, расположившись на пушистом ковре, а мы втроем — я, моя мама и Максим — сидели за столом и болтали. Смеялись, вспоминали, как всё начиналось — как мы с Максимом обустраивали наш офис и искали первых клиентов… и именно в этот момент я почувствовала первый резкий толчок внутри. Я вдохнула и медленно выдохнула, думая, что это тренировочная схватка.

Мы чокнулись бокалами, я подняла глаза на Максима, чтобы пожелать нам «ещё парочку таких проектов», как вдруг сквозь меня прошла та самая плотная, медленная волна. Я замолчала, поставила бокал — и мир на мгновение сузился до болевой точки.

Казалось, внутри кто-то крепко сжал меня изнутри, и тут же отпустил, оставив лёгкое эхо боли. Было понятно — это не репетиция. Это начало.

Максим заметил мой взгляд и тут же мгновенно посерьёзнел.

— Что? Началось?

Я кивнула, не в силах сказать что-то большее, и тут же сжалась от следующей волны боли. Она была сильнее. Уже без намёка на тренировочность.

— Всё, поехали, — сказал он так уверенно, что я даже не подумала противиться.

Путь до роддома я почти не помню — всё было как в тумане. Машина мчалась по ночному городу, фары резали темноту, а Максим, сжимая мою руку, повторял, что всё будет хорошо.

А я вспоминала, как на УЗИ он неожиданно поднял руку, останавливая врача:

— Мы не хотим сейчас знать пол, — сказал он. — Главное, чтобы малыш был здоровым.

Я тогда согласилась с ним — пусть это будет сюрпризом. И вот теперь этот момент был так близко!

В родильной палате время тянулось бесконечно долго. Максим всё время был рядом. Держал меня за руку — крепко, ладонь горячая, и это странным образом приземляло.

Следующая волна накрыла меня с головой. Я кричала, сжимая его руку, а Максим шептал: «Ещё чуть-чуть. Ты самая сильная. Я здесь. Я с тобой».

И снова боль, выжигающая всё внутри, и его голос, как якорь, не дающий уйти в панику.

В какой-то момент мне стало казаться, что я не справлюсь, что это слишком долго, что сил у меня уже нет. И тогда он поднял мою голову, чтобы я встретила его взгляд, и сказал тихо, но твёрдо:

— Рита. Наш ребёнок уже идёт к нам. Но ему очень нужно помочь...

Эти слова, как ни странно, вернули меня к жизни.

Последнее отчаянное усилие, за пределами человеческих возможностей, сжатые до белых костяшек пальцы. Настал самый трудный момент, в котором я уже не помнила себя от боли.

И вдруг я услышала крик. Чистый, пронзительный, такой настоящий.

И заплакала. Слёзы сами покатились по щекам, и я не знала, от чего они — от усталости, от боли, от счастья или от всего этого сразу.

Максим прижал лоб к моему, тихо выдохнул:

— Ты справилась... Рита! Какая же ты сильная… Ты такая молодец!

Я посмотрела на Максима — в его глазах стояли слёзы. Он, сильный, спокойный, тот, кто всегда держал всё под контролем, тоже был на грани. Он наклонился ко мне, и его губы коснулись моих мокрых от слёз щёк.

И в ту же секунду я поняла, что это и есть настоящее партнёрство — когда вы вместе проходите через всё, рука об руку. Только что мы вместе прошли через что-то по-настоящему великое, и с этой минуты теперь всё в нашей жизни будет по-другому.

А акушерка между тем объявила:

— Поздравляю вас, родители.... У вас родился сын!

— Сын, Рита… У нас родился сын… — прошептал Максим, словно не веря.

Сын. Это слово ударило прямо в сердце. Да, я хотела именно сына. Просто боялась признаться в этом даже самой себе.

Я посмотрела на Максима — и всё поняла без слов. Он говорил, что будет счастлив любому ребёнку. Но сейчас в его глазах блестели слёзы, которые он даже не пытался скрыть. Я впервые видела Максима таким — абсолютно беззащитным и бесконечно счастливым.

Он засмеялся, провёл рукой по лицу и тихо, почти шепотом, сказал:

— Ну вот… теперь я буду не один в нашем цветнике.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб, потом в губы, и только после этого взял нашего сына на руки. Осторожно, как самую большую драгоценность в мире, он прижал его к себе, и я видела, как его большие ладони почти полностью закрывают крошечное тельце.

— Привет, — тихо сказал он, глядя на него с такой нежностью, от которой у меня перехватило дыхание. — Я твой папа!

Я улыбнулась, хотя сил уже почти не осталось. Максим аккуратно положил малыша мне на грудь, и сам наклонился, поцеловал меня в волосы.

— Рита, — прошептал он. — Ты — настоящее чудо. И он — настоящее чудо. Спасибо тебе!

Я пригладила тёмный вихор на макушке у малыша — у него такие длинные волосы! Врач сказал, что родился настоящий богатырь, а я вижу, что он — маленькая копия Максима. У него нет совсем ничего моего, но меня это ничуть не расстраивает. Я бесконечно счастлива от того, что у меня будет маленькая копия любимого человека.

Максим шел рядом, когда меня перекатывали на каталке в палату. Голова у меня кружилась от усталости и переполняющих эмоций, тело ещё дрожало от только что пережитого, но внутри было такое тёплое, тихое счастье, что я боялась даже пошевелиться.

Когда мы въехали в палату, я восхищенно выдохнула.

Всё пространство тонула в цветах. Огромные букеты в вазах, охапки нежных роз на столике, коробки с пышными пионами, аккуратные корзины с лилиями, ромашками, даже тюльпанами — хотя сейчас был совсем не сезон.

Максим улыбался, наблюдая за моей реакцией, но сказать ничего не успел — дверь распахнулась, и в комнату, запыхавшись от бега, влетели мои девочки.

— Мама! — почти одновременно крикнули они и бросились ко мне, но по пути прилипли к Максиму, повиснув на его шее, как две маленькие обезьянки.

Он рассмеялся, обнял их обеих, прижал к себе, а я, глядя на эту картину, вдруг поймала себя на мысли: вот они, два прицепа, которых я повесила ему на шею… И он счастлив, что они там. Не пытается сбросить, не раздражается, не просит передышки, а — наоборот, держит крепко. И его глаза светятся так, будто эти маленькие ручки на шее — не тяжесть, а его награда.

И в этот момент я поняла: вот как выглядит настоящая любовь. Когда твои «прицепы» становятся для мужчины не грузом, а радостью. Когда он с таким же блеском в глазах встречает твоих детей, как своего новорождённого сына.

Я вспомнила, как в начале наших отношений всё это казалось мне почти безумием — впустить мужчину в свою жизнь, наполненную проблемами и заботами. Я боялась, что он поймёт, насколько это тяжело, что испугается. Я знала немало мужчин, для которых и собственные дети — обуза. Да что там говорить — таким был и мой бывший муж. Но Максим оказался сделан из другого теста. Мужчина такого масштаба, что дети для него не проблема, не тормоз, а наоборот — стимул идти вперед. Он не просто выдержал — он стал от этого только сильнее.

И теперь, с рождением нашего общего ребенка, он окончательно стал не просто мужчиной, которого я люблю, а главой всей этой шумной, пёстрой команды, которую мы теперь называем нашей общей семьёй.

ღ ღ ღ КОНЕЦ ღ ღ ღ