3

— Слушай, такие вкусные пирожки, — хвалил Евгений, уплетая уже третий, с мясом. — Ом-ном-ном.

— Да, бабуля "могёт", — ответила я.

— А ты, Диан? — спросил меня парень подруги. — Умеешь такие?

— Я? — смутилась я. — Ну-у-у... Понимаешь, Женя, я — творческая личность и всё такое прочее...

— Короче, не умеешь.

— Нет, — покачала я головой. — Я умею их только есть!

— Ну, не страшно, Ди, — улыбнулся он. — Наработаешь навык к шестидесяти. Сколько твоей бабуле?

— Семьдесят, — подняла я брови. 

— А тебе? 

— Девятнадцать.

— У-у-у, ещё времени вагон научиться печь пирожки. 

— Верно, — кивнула я. — До семидесяти далековато. 

— Мы не опаздываем? — спросила Надя, которая ела один и тот же пирожок уже полчаса — с морковкой, бабуля позаботилась и о моих подругах — и смотрела голодными глазами на пирожки с мясом. 

Ох уж эта диета! Хорошо, что я худая от природы, а то бы тоже ела пирожочки с кабачком. 

— Кстати, да, — сказал Женя и поднял со своих колен Надю. — Нам действительно пора.

Женю я вижу не впервые. Надя познакомила нас ещё в конце прошлого учебного года, после которого мы благополучно разъехались на два месяца каникул. 

— Диан, классное платье, — подмигнул он мне, стараясь подбодрить и поддержать. — Тебе очень идет, и ноги такие стройные.

Надя ему уже напела, что я не люблю вечеринки и стесняюсь своих худых ног. Но она заставила меня надеть белое воздушное платье с рукавом-фонариком — эдакая Прынцесса-первокурсница. Если бы не знала, что это слова Надежды из уст Евгения, грешным делом подумала бы, что Евгений имеет на меня виды. Но между Надиной троечкой и моей единичкой выбор очевиден. 

— Тогда поехали.