Глава 15

Ева

— Переодевайся и спускайся, — командует мне Воронцов, смотрящий на нас с Ксюшей сидящих на диване и поедающих уже мою шоколадку. — Нинель приглашает всех на завтрак.

Нинель?

Почему он называет маму по имени?

А хотя…

Многим женщинам больше нравится, когда их зовут по имени.

Но Мария Сергеевна называет Нинель мамой.

Сложно…

— Ба, сделала омлет, — рассказывает мне Ксюша. — Бе… — морщит лицо.

— Не любишь омлет? — спрашиваю её.

— Не люблю есть то, что приготовила бабушка, — печально признаётся племянница Воронцова. — У неё это не получается. Но мама сказала терпеть ради дедушки.

— И что ты за это потребовала? — спрашивает Воронцов Ксюшу.

— Занятия вокалом два раза в неделю, — улыбается Ксюша.

— Совсем плохо готовит? — спрашиваю дочь Марии Сергеевны.

— Ужасно, — посмеиваясь, отвечает мне Воронцов вместо Ксюши. — Предпочитаю, когда готовит Маша или домработница, но не она…

— А сам? — спрашиваю его.

— Только если помогать жене или девушке, — отвечаю широко улыбнувшись. — Мицкевич, а ты готовить умеешь?

— Мам, а когда ты научишь меня готовить? — спрашиваю маму.

— Тебе пока рано, — отвечает она мне. — Подрастёшь — научу.

— А вдруг я своего мужа сейчас встречу, а он узнаёт, что я не умею говорить и сбежит от меня? Или ещё хуже отравится моей едой?

Маму пробирает смех.

— Евочка, тебе ещё рано выходить замуж, — посмеиваясь, произносит папа и входит на кухню.

— Но мне уже восемь, — протестую я. — У меня в школе уже есть мальчик, который мне нравится. А я ему нравлюсь. Он сказал, когда вырастет, мы поженимся. И даже сказал своим родителям обо мне. А они сказали, что свадьбы не будет, пока я не научусь готовить… — умоляющим взглядом смотрю на маму.

— И что это за мальчик? — сев за стол и внимательно посмотрев на меня, начал допрос папа.

— Ну… его зовут…»

— Умею, — отвечаю на вопрос Воронцова.

— Точно, — бьёт себя по лбу. — Ты же умничка, красавица. Идеальная невеста, по словам твоей бабушки.

Вот же…

Жук!

— Воронцов, не зли меня, — угрожающе смотрю на него.

— Иначе что? — выгибает бровь.

— Иначе придушу во сне, — смотрю на него с улыбкой маньяка. — Или изрисую маркером.

— Так я готов, — говорит он и подходит, вытянув руки в стороны. — С чего начнём раскрывать твой художественный талант?

— Иди ты, — говорю я и встаю с кресла. — Я переодеваться.

— Иди-иди! — говорит Кирилл — Мы ещё вернёмся к твоему художественному таланту.

Смотрю на него и понимаю, что он серьёзно.

Неужто мои рисунки увидел?

Нет!

Не может такого быть!

Ксюша подбегает ко мне и обняв за живот, шепчет настолько тихо, что не будь я рядом, ничего бы не услышала.

— Его любимый цвет чёрный, — отпускает меня и взяв дядю за руку, выходит из комнаты.

— Его любимый цвет чёрный, — бурчу я. — И что мне теперь чёрный надевать? Нет! Всё что угодно, но не чёрное. Принципиально!

Я здесь точно не ради того, чтобы понравиться Кириллу..

Я здесь, чтобы убить его!

Отомстить за родителей.

Отдалённо слышу, как звонит мой телефон. Нахожу его под подушкой на матрасе и долго смотрю на имя на экране «Алекс».

«— Девушка, — окликает меня мужской голос.

— А? — повернувшись, пытаюсь найти источник звука. В шаге от меня стоит пожилой мужчина, что смотрит прямо на меня. — Вы меня звали? Извините, я не знакомлюсь. Уже разворачиваюсь и собираюсь уже уйти, как слышу:

— Ева, погоди! Ты меня не помнишь?

Разворачиваюсь ещё раз и вглядываюсь в мужчину. Седые волосы. Небольшая проплешина на лбу. Узкое лицо. Хитрый взгляд. Тощее тело.

— Извините, но нет. Но вы, видимо, меня знаете… — смотрю мужчине в глаза.

— Десять лет назад я помог тебе переехать к бабушке, — говорит он и делает полушаг ко мне.

Вглядываюсь в мужчину. А ведь и правда знаю. Только десять лет назад он выглядел иначе.

— Дядя Алекс, верно? — вспоминаю мужчину и события десятилетней давности.

Именно тогда сгорел мой дом.

Именно тогда я потеряла родителей.

И на мою голову свалились проблемы.

— Верно, у тебя хорошая память на имена, но не на людей, — замечает он.

— Это да, — признаюсь я.

— Может присядем? — показывает рукой на скамью.

— Да, можно. Но у меня буквально десять минут, — говорю, сверив время на наручных часах.

— Хватит, — говорит он мне и первым садится на скамью.

— Я вас не узнала. Десять лет назад вы были… — пытаюсь подобрать слово. — круглее.

— Время, Ева. Время… — усмехается. — Как ты?

— Всё в порядке. Работаю няней. Живу с бабушкой в квартире, что мы купили на деньги со страховки, — рассказываю ему очевидное.

— А могла бы жить за границей с родителями, если бы их не убили, — говорит он.

— Это был несчастный случай, — протестую.

— Уверена? — смотри на меня своими чёрными, как смоль глазами.

Не уверена!

Сама об этом думала…

— Давайте, не будет об этом, — сдерживая слёзы и боль в сердце прошу не ковырять больную рану…

— Будем. Я здесь ради этого, — оповещает он меня и протягивает папку, что всё это время держал в руках. — Возьми это. Прочти на досуге. Я предлагаю тебе отомстить за родителей. Если согласна, то позвони по номеру с визитки. Она тоже в папке.

— Я не собираюсь мстить, — восклицаю я и отталкиваю от себя папку. — Я не такая.

— Я знаю, — говорит он, встав со своего места. — Просто подумай. Позвони, когда что-нибудь надумаешь.

Хватаю его за руку.

— Вам с этого какая польза? — спрашиваю его.

— У меня свои мотивы, — лишь отвечает он и освобождается от моей хватки. Медленным шагом уходит от меня, оставив на скамейке рядом со мной папку. А в нём досье.

Досье на человека, что причастен к смерти родителей.

Досье на человека, что был со мной после смерти родителей.

Человека, от которого я сбежала…

Досье, которое я прочту этим же вечером, но не позвоню.

Я не такая! — решу я в тот момент!

Я не буду мстить!»

С болью в сердце отвечаю на звонок.

— Алло.

— Здравствуй, Ева, — отвечает мне собеседник.

— Здравствуйте, Алекс.

— Как дела? — интересуется он.

— Всё нормально. Я сейчас в доме Воронцовых, — сразу же перехожу к главному.

— Старших? — тут же выпаливает он.

— Да, я приехала сюда с их сыном Кириллом, — рассказываю всё.

— Моя ты умничка, — смеётся он. — И как обстоят дела? — спрашивает чересчур радостным голосом.

— До конца недели я всё сделаю, — говорю тихо, закрывшись в ванной.

— А кто в доме ещё? — спрашивает меня.

— Я, Нинель, Сергей, Кирилл и Мария с семьёй, — перечисляю.

— С детьми, да? — уточняет Алекс.

— Да.

— Ева, не надо ни в кого стрелять. Сделай с ними то же самое, что и они с твоими родителями. Подожги дом, — азартно предлагает Алекс.

— Нет, — кричу я, но потом сбавляю голос — Нет!

— Око за око, Ева.

— Здесь же дети, — испуганно говорю я.

— И что? Тебе жалко их? А им не было жалко тебя? — напоминает мне о том, что я тоже была тогда в горящем доме.

— Нет! Нет! Я никогда не стану такой как они, — произношу я.

— Но ты собираешься убить их сына и брата, — напоминает он.

— Я не знаю… — шепчу в трубку

Я не могу… Вот точный ответ.

Не могу убить его…

Почему?

Жалко?

Да, мне его жалко…

Другой причины нет.

Жалость!

— Я убью только его, — произношу не своим голосом. — Марию и её семью я трогать не буду.

— Дело твоё, Ева, — произносит Алекс. — В любом случае я здесь только ради того, чтобы помочь тебе расправится с тем, кто причастен к смерти твоих родителей. Ты ведь это понимаешь?

— Понимаю.

— Ну и отлично, — в привычной манере отвечает Алекс. — Но ты подумай над моими словами. Необязательно, чтобы в этот момент Маша и её семья были дома…

— Я подумаю… — отвечаю я.

А ведь это и правда хороший вариант.

Мне не придётся стрелять ни в кого.

А если судьба решит им подарить жизнь, то спасёт, как и меня однажды.

Я подожгу этот дом вместе с Воронцовыми, не считая Маши и её семьи, которые Демидовы.

Но не сегодня…

Моя жизнь изменится после этого поджога.

Поэтому я буду наслаждаться ею сейчас.

Позволю себе быть счастливой и немного развлечься…

Со своими жертвами…

Нет! Я не такая!

Я не такая!

Я просто мстительная!

Но не злая!

Слёзы начинают течь по моим щекам, и я сбрасываю разговор.

Ева, во что ты влезла?

Зачем?

Папа и мама были бы тобой недовольны!

Ты плохая дочь!

Ты ужасный человек!