Часть 6

Ева

До моей свадьбы в России осталось пять дней, а до свадьбы в Швеции два. Завтра вечером у нас с семьёй самолёт в Швецию. Пока мама занимается подготовкой свадьбы здесь в России, то мама Томаса занималась в другой стране, где у меня намечена ближайшая свадьба.

Сегодняшний ужин проходил в полном молчании и напряжении под звуки телевизора. Меня не интересовал ни сюжет и тем более то, что говорит корреспондент, но в один миг всё меняется.

— … я выкупил его, потому что он напоминает мне одну девушку, — говорит в микрофон Воронцов — А также меня привлекло его название, которое я намерен сохранить.

— И какое же название? — спрашивает его корреспондент.

— Красивое, — отвечает он.

— И когда же мы увидим новые духи?

— Возможно, никогда, — отвечает им Кирилл и садится в машину.

Этот разговор с корреспондентом показался мне странным, но явно шёл о новом аромате. Новость о нём уже около недели обсуждают по всему миру и всем не терпится увидеть его.

А Воронцов решил его не показывать никому, кажется.

И всё он очень странный.

Но я счастлива, что увидела его по ТВ. Всё такой же красивый, но почему-то грустный. Так и хочется подойти к нему, обнять, поцеловать и взбодрить.

Но нельзя! Я почти замужняя девушка!

— Ева, дорогая, — зовёт меня мама утром. — К тебе курьер!

— Ко мне? — удивлённо спускаюсь по лестнице, всё ещё в пижаме, протирая глаза.

Обычно курьеры хоть и приходили ко мне, но общались они с мамой, так как доставка была свадебной.

— Курьер сказал, что должен передать заказ лично тебе в руки, — говорит мама.

Подойдя к ним, расписываюсь в бланке и забираю красную небольшую коробку.

— А от кого? — кричу я курьеру, но он уже испарился.

Пройдя к столу в гостиной, развязываю белый бант на коробке, открываю крышку и достаю оттуда изящный флакон с розовой жидкостью.

Читаю название «Trente-trois Baisers» и начинаю улыбаться, переведя его на русский.

— От кого это? — спрашивает мама, глядя на улыбающуюся меня.

— От одного хорошо человека, — ещё шире улыбаюсь.

— Здесь ещё записка, — говорит мама и достаёт оттуда белый небольшой квадратик с текстом — Но он на французском.

«— Сколько языков ты знаешь? — спрашивает он меня удивлённо.

— Семь, — хвастливо говорю ему. — Русский, шведский, английский, немецкий, итальянский, латынь и французский.

— Ma dame, vos talents culinaires m'ont frappé! (Миледи, ваши кулинарные способности меня поразили!) — на французском говорит Кирилл, поглощая картошку с овощами и мясом.

— Oh, mon Seigneur, je suis heureux de vos éloges! (О, милорд, мне приятна ваша похвала!) — отвечаю ему в тон».

— Знаю, мам, — отвечаю ей.

Запомнил.

— Переведи, пожалуйста, — просит меня мама и передаёт мне записку.

«Madame, je vous écris pour vous féliciter pour votre mariage. Je serais heureux si tu l'aimais et que tu ne casses pas ta vie à cause du désir de tes parents. Bien que, à en juger par vous, c'est exactement le cas. Voici mon cadeau de mariage — un rappel-parfum "trente-trois Baisers".

Bonne vie brisée, EVA.

C. V.».

«Миледи, пишу поздравить вас со свадьбой. Буду рад, если ты полюбила его, а не ломаешь свою жизнь из-за желаний родителей. Хотя судя по тебе это именно так. Вот тебе мой свадебный подарок — напоминание — духи «Тридцать три Поцелуя».

Счастливой сломанной жизни, Ева.

К. В.»

— Он поздравляет меня со свадьбой и желает счастливой супружеской жизни, — говорю маме.

— Какой приятный молодой человек, — улыбается мама — Пригласи его на вашу свадьбу с Томасом.

— Он наверно будет занят, но я позвоню ему, — обещаю ей.

И правда, через час набираю его номер с визитки, что сохранила с нашей первой встречи. Она порядком истрепалась, но текст ещё виден.

— Алло, — произносит голос на том конце. — Говорите! Я вас слушаю! Не молчите!

— Спасибо за духи. Они прелестны, — говорю ему.

— Ева, — выдыхает моё имя.

— Это те самые, что ты купил у француза?

— Да, — отвечает. — Они идеально тебе должны подойти.

— Как и сотням других, — говорю ему.

— Нет. Они только твои, — отвечает он. — Я купил их для тебя, и никто больше не будет пахнуть ими.

— Ради меня?

— Ради тебя…

— Но зачем?

— Потому что забыть не могу… твой долг! Напоминаю!

— Я выхожу замуж, — напоминаю ему.

— Знаю. Поэтому тебе нужно вернуть долг до свадьбы. Как сказать в новую жизнь с чистой совестью.

— Спасибо за духи, но я не могу вернуть долг! Это измена! — и отключаюсь, прижимая к груди выключенный телефон.

Больно.

Чертовски больно…

В обед мы едем в ресторан, который забронировали для моей свадьбы в России. Милая, улыбающаяся женщина приветствует нас и начинает рассказывать о том, что планируется и как планируется. У её ног ходит маленькая темноволосая девочка, что с интересом смотрит на меня.

— Предлагаю присесть и оговорить некоторые моменты, — говорит Мария Сергеевна и садится за один из столиков. Девочка садится рядом с ней, но тянет ко мне руку, чтобы взять мои дрожащие руки. — Мы учли предпочтения и предлагаем…

— Не бося! — шепчет мне девочка и одаряет улыбкой.

— Маш, — слышу за своей спиной голос, что разрушает всё во мне.

Нет!

Он не может быть здесь!

— Папа! — кричит девочка и, спрыгнув с кресла, бежит за мою спину. Разворачиваюсь и вижу его. Воронцова, что держит маленькую девочку на руках.

— Маш, мы поедем! Мама нас уже ждёт, — не глядя на меня, говорит Воронцов, а потом всё же смотрит на меня. — Счастливой дороги! Надеюсь, ты будешь счастлива! — и развернувшись уходит вместе с девочкой на руках.

Меня всю начинает трясти и колотить, а глаза так и хотят заплакать.

Нет! Я так не могу! Я убиваю себя! Я не люблю Томаса!

Я хочу быть с Воронцовым.

— Я не могу, — говорю родителям и сорвавшись с места бегу к выходу. Стоит только выйти на крыльцо, как замечаю автомобиль Воронцова. Лечу к нему со всех ног и открыв переднюю дверцу залезаю в машину. Воронцов уже сидит за рулём и слегка удивлённо смотрит на меня.

— Поехали, — говорю ему.

— Куда? — спрашивает меня, заводя машину.

— Не знаю, — начинаю смеяться.

— А я тебе говорил, чтоб к незнакомцам не садилась? — спрашивает меня, отъезжая с парковки.

— А мы знакомы, — отвечаю ему — У нас есть кое-что общее.

— И что же?

— Долг в тридцать три поцелуя, — смотрю на его профиль и улыбаюсь.

— Больше, — говорит он. — Проценты набежали.

— И сколько теперь?

— Тридцать три миллиона!

— А не многовато?

— Я бизнесмен и не люблю мелочиться!

— Кирилл, я второй раз сбежала фактически со свадьбы и теперь мне нужно залечь на дно. А ты мне ещё про какие-то проценты. Оплачу я их, но сейчас мне нужно бежать! Нам нужно бежать.

— Мы как раз едем к моей маме в Алтай, — говорит Кирилл. — Познакомлю и долг так уж и быть там отдашь.

— Пап, а это нася мама? — спрашивает девочка с заднего сидения.

— Да, Любаш, — отвечает ей Кирилл — Ты же ведь не против?

— Нет, — отвечаем мы с девочкой одновременно, не зная, кому он задал вопрос, но уже не имеет значения, так как ответ обеих Кирилл теперь знает.

Р.S. Родителям позже я позвонила и всё объяснила. Через неделю мы вернулись в Москву и я познакомила их с Кириллом. За бутылкой коньяка папа и любимый сдружились. А дальше… Перечитайте эпилог. Только в этой истории у меня самая прекрасная свекровь.

Конец