Глава 6

Ева

Открываю двери в полной решимости, а там Воронцов целуется с полуобнажённой девушкой. Сразу же узнаю её по роскошной шевелюре. Наша мисс отличница Кристиночка. Моя одногруппница.

Теперь ясно, каким это она путём отличницей стала.

— Кхх-х, — кашляю я.

Наконец, оторвавшись друг от друга и замечают меня, стоящую в проходе с отвращением смотрящую на них.

— Мицкевич! — рычит Воронцов.

— Да? — откликаюсь я и прохожу в аудиторию, закрывая дверь.

— Выйди! — орёт он.

— Нет, — улыбаюсь я — Верните мне двадцать тысяч за разбитую стойку, и я уйду, — заявляю, продолжая лыбится, как ненормальная.

Решаю слегка увеличить сумму. За моральную компенсацию увиденного.

— Ты офигела? — спрашивает он меня, застёгивая ремень.

— Кристин, — обращаюсь я к девушке. — Вот скажи, что ты в нём нашла? Деньги? Внешность? Или то? — показывая глазами на интимное место Воронцова.

— Он классный, — отвечает она мне. — И красивый.

— Ты серьёзно? Классный? — спрашиваю я — Да, ты посмотри на него! Никакого уважения к девушке! Он тебя трахн*т и больше о тебе не вспомнит. Этим он показался тебе классным? Тем, что ему плевать на тебя? — меня пробирает истерический смех. — А ты случайно не под наркотиками? — спрашиваю её — Ничем её не накачали? — интересуюсь уже у Воронцова.

— Мицкевич, что ты несёшь? — орёт он.

— Правду! — кричу я — Вы самовлюблённый индюк, думающий только о себе! Вам плевать на других! Есть только вы и ваши желания! Должна вас расстроить! Не весь мир крутится вокруг вас! Вы всего лишь пешка! Пыль, которую можно сдуть и от неё ничего не останется!

— Прекрати! — подойдя ко мне вплотную, шипит Воронцов.

— Правда глаза колет? — спрашиваю я, злобно оскалившись.

— И всё это из-за двадцатки? — спрашивает он меня усмехнувшись.

— Нет! Но в том числе, — отвечаю я, не отводя взгляда от его глаз, как и он от моих.

Достав бумажник, он отсчитывает четыре купюры по пять тысяч и махает ими перед моим лицом.

— Детка, уйди! — говорит он, но явно не мне, потому что Кристина вдруг уходит. И как она успела так быстро одеться? — Могу дать намного больше, — внимательно его слушаю — Если сейчас ты займёшь прежнее место той девки!

— Я никогда не займу её место! Не с тобой, — выплёвывая слова как яд.

— А где же твоя влюблённость? — спрашивает улыбаясь. — Пропала, когда увидела, что я трах*ю другую, а не тебя? Скажи ведь, ты хочешь оказаться на её месте, — подходит ко мне ближе и схватив меня за руку, кладёт её на своё причинное место. — И, как видишь, там совсем не маленький!

Вырываю свою руку из его хватки и этой же рукой даю ему пощёчину.

Чувствую себя омерзительно. Такое ощущение, что только что меня унизили. Растоптали в грязи. Кинули в пропасть… Выставили голой в людном месте…

Никогда прежде я себя так не чувствовала уязвлённо и мерзко одновременно.

Чувство, будто бы я сделала что-то не так.

Что-то противозаконное и меня за это поругают.

Стыд! Мне было стыдно!

За что? За то, что меня заставили трогать… это?

Да!

Слёзы катятся по моим щекам.

Смотрю в его глаза и мечтаю застрелить! Сейчас же! В этот момент! Лишь бы не видеть этого лица! Эту ухмылку!

Стираю его ухмылку ещё одной пощёчиной и собираюсь дать ещё одну, но он перехватывает мою руку.

— Никогда, — шипит он — Не смей бить меня!

— Никогда, — шиплю в ответ — Не касайтесь меня!

Сделав шаг назад, разворачиваюсь и выбегаю из аудитории. Бегу в туалет и найдя там кусок мыла, намыливаю свою руку. Тру её как сумасшедшая. Пытаюсь стереть с неё неприятные воспоминания.

Слёзы льются из моих глаз, а сердце бешено бьётся о рёбра. Кажется, что вот-вот оно и вовсе остановиться или вырвется из грудной клетки, убивая меня при этом.

— Урод! — кричу я, ещё интенсивнее намыливая ладонь.

— Что-то случилось? — спрашивает меня темноволосая женщина, вышедшая из одной из туалетных кабинок.

Я даже не подумала, что здесь кто-то может быть!

— Всё прекрасно! — выкрикиваю я, кинув кусок мыла в своё отражение в зеркале.

— Вижу… — тянет она, подойдя к раковине и помыв руки.

— Ненавижу! Ненавижу, — шепчу не унимаясь.

Цокая своими каблучками, женщина идёт к выходу. На ней дорогущий наряд, состоящий из юбки-карандаш, топа и пиджака. На её лице придающий ей возраста макияж, так как женщина явно выглядела очень молодо. Как школьница мечтающая попасть на крутую вечеринку.

Это всё я успела разглядеть в тот момент, когда её отражение было рядом с моим размытым.

— У тебя есть всего один шанс, чтобы я тебя выслушала, а потом я выйду, — произносит женщина, направляясь к выходу.

— Я его ненавижу! Он считает, что король мира… — начинаю я и женщина возвращается. Выключает кран передо мной и показывает головой на подоконник, приглашая присесть.

Садимся обе на подоконник, и я начинаю свой сказ. Женщину совсем не заботит, что она может испортить свой наряд, сев на этот грязный подоконник.

— Я его ненавижу, — в который раз говорю я.

— Кто он? — спрашивает меня.

— Он! Воронцов, — произношу я и женщина вздрагивать, а затем с большим интересом смотрит на меня принюхиваясь.

— Продолжай, — говорит она улыбнувшись.

— Он думает, что весь мир принадлежит ему. А это не так! Он такой же, как все! Только хуже! Но у него есть деньги и многие позволяют ему думать то, чего он сам желает думать, — смахиваю ладонью слезы с подбородка. — Сегодня он унизил меня! Представляете, предложил деньги за секс с ним, а потом… — замолкаю и женщина понимает, что я не собираюсь продолжать.

— А ты что? — спрашивает она.

— А я ему дала пощёчину. Потом ещё одну и не могла остановиться. Мне хотелось уничтожить его!

— Ты ненавидишь его за непристойное предложение? — спрашивает меня.

— Не только! Сегодня меня уволили из-за него! Пришлось отдать последние деньги за стойку, что он разбил. А потом он предложил мне это, — на глаза наворачиваются слёзы. — Ему не понять какого это, когда у тебя нет денег и взять их неоткуда. Вначале из-за него меня не приняли на работу в его магазины. Это ещё простительно, но сегодня меня уволили с работы, которую мне и так с трудом удалось найти. А теперь нет ни работы, ни денег. Что я скажу бабушке? Мне нужно работать, чтобы обеспечить ей безбедную старость. Мне нужно успеть заработать как можно больше, пока я… — замолкаю, понимая, что говорю лишнее.

Женщина взяла мою руку, что прежде я намывала и сжала её.

— Как тебя зовут? — спрашивает меня, виновато улыбнувшись.

— Ева, — отвечаю я.

— Ева, я могу тебе помочь, — говорит она — У меня есть для тебя работа, — порывшись в своей сумке, она достаёт прямоугольную карточку и кошелёк. Вытаскивает из кошелька парочку купюр и отдаёт их мне вместе с карточкой. — Позвони мне завтра в любое удобное время. Деньги тоже возьми.

— Визитку возьму. А деньги нет, — вытерев слёзы руками, заявила я.

— Не упрямься, — улыбается она — Они тебе нужны. И так я буду уверена, что завтра ты позвонишь.

— С чего такая уверенность? — спрашиваю нахмурившись.

— Ты показалась, мне честной, — произносит она — И даже если не позвонишь… эта сумма для меня не такая уж и большая.

— Мне неловко! — признаюсь, опустив глаза.

— Неловко это жаловаться незнакомой девушке, сидя на подоконнике в общественном туалете, а это… считай, что у тебя появилась фея справедливости, — она встаёт со своего места и кладёт туда визитку и деньги. И больше не сказав ни слова уходит.

Странная женщина! Очень странная.

Беру визитку и читаю имя:

«Демидова Мария Сергеевна»