13 глава

Гошка.

Мой замечательный муж.

Хотя, назвать этого кавалера Гошкой язык бы не повернулся…

В голове у меня щелкнуло и я вспомнила слова тетушки про Грегори, который за мной ухаживает и вроде даже собирается сделать мне предложение.

А еще, как и я, звезд с неба не хватает.

Ага…

Так что это был вовсе не Гошка, а Грегори. И он действительно не хватал звезд с неба, что было видно по его коричневой рубашке и такого же цвета бриджам. Скромность костюма Грегори решил компенсировать золотистыми подтяжками, которые, правда, с ним не особо сочетались.

У Гошки всегда были проблемы со вкусом.

Я посмотрела в лицо жениха (мужа в моем мире!) и решила, что, по сравнению с Форасом, не так уж он и красив. Смазливая и достаточно неприятная внешность. На первый взгляд привлекает, но на самом деле — пустышка.

Где были мои глаза, когда я выходила замуж за Гошку? Наверное, дело в том, что после кончины мамы я чувствовала себя одиноко. Вот и поверила первому встречному. Его же во мне привлекла оставшаяся мне от мамы небольшая квартирка. У него-то не было своего жилья. Поженившись, мы продали мою жилплощадь — это и стало первым взносом в ипотеку.

Во мне поднялась волна дикой ненависти к обманщику и изменщику.

Интересно, в этом мире он такой же подлец, как и в моем?

Грегори откинул со лба прядь рыжеватых волос и напыщенно сказал:

— Что вы натворили, сударыня Лэверти? К счастью, я не присутствовал и не стал свидетелем вашего демарша, однако мне о нем донесли. К тому же, мне рассказали о том, что вы были замечены в обществе леди Трисии Бренлис. Сказать, что я разозлен — это ничего не сказать!

— А что я, собственно, натворила такого ужасного… — я запнулась, но память услужливо подсказала его титул. — Баронет Педер? И что такого плохого в обществе Трисии Бренлис?

Баронет Грегори Педер? Господи, ну и имечко у него тут!

Это что же это, я, если выйду за него замуж, то стану леди Катажиной Педер?!

Ну уж нет, ни за какие коврижки не повторю этой ошибки!

— По-моему, мы уже с вами все обговорили, леди Катажина, — Грегори закатил глаза. — Наш брак, в котором вы так заинтересованы, возможен лишь только в случае беспрекословного выполнения вами списка моих требований к вашему поведению, туалету и прочему. И ваше поведение — прямое нарушение этого списка. Как вы, может, помните, одним из пунктов там было про подобающее скромное поведение моей невесты, а в будущем, жены. А еще про общение только с узким кругом названных мною лиц, в кой не входит леди Бренлис.

Да что не так с Трисией? По-моему, очень симпатичная девушка — самая нормальная из всех присутствующих.

Я хотела переспросить, но баронет Педер не дал мне вставить и слова: долдонил и долдонил про нормы поведения леди в светском обществе. У Гошки, если честно, присутствовала доля занудства. Но баронет Педер дал ему в этом сто очков вперед.

— Для моей будущей супруги существует всего лишь пятьдесят правил, и они просты, как день. Я повторял их вам неоднократно, — высокопарно заявил Грегори. — И вы, Катиж, уверили меня в том, что будете их чтить и подчиняться им. Если так сложно запомнить, то я пришлю вам мой список в письме, и вынужден буду проверить — запомнили ли вы их досконально.

— Можете не трудится со своим списком, баронет Педер, — без церемоний перебила я. — Ни о какой свадьбе и речи быть не может! Я не связала бы себя с вами узами брака даже, если мы с вами остались последними людьми на планете, и это необходимо было для продолжения рода. Передайте мои искренние соболезнования леди, которая станет вашей избранницей. Ее ждет тяжелая доля.

Это было смешно и, не скрою, очень приятно — наблюдать, как вытягивается самоуверенное лицо Грегори.

— Я вас не понимаю, леди Лэверти. Вы ясно дали понять, что испытываете ко мне особенные чувства. Да что уж там говорить, вы были от меня без ума!

И в этого пафосного индюка я была без памяти влюблена? В обоих мирах — и в своем и в этом?!

— Вы заблуждались, баронет, — мстительно улыбнулась я. — Вы правы лишь в одном: от вашего занудства действительно можно лишиться ума!

— Вы не в себе, Катиж, — злобно сказал Грегори. — Ударились головой и окончательно потеряли разум! Вы заучите мой список правил наизусть, и будете вести себя, как приличествует моей невесте. В противном случае ваша лавчонка лишится поставок навоза с моей фермы.

Угроза была настолько серьезной, что вызвала у меня смех, на который обернулись все окружающие.

— Можете оставить эту великую ценность себе. Вам, очевидно, нужнее, — усмехнулась я, намереваясь уйти.

Но мужчина вдруг больно меня за руку — так крепко, что я выронила веер.

— Не понимаю такой резкой перемены, леди. Вы были без памяти влюблены в меня и готовы идти за мной на край света!

— Вы делаете мне больно, баронет, — поморщилась я. — Я больше вас не люблю! Оставьте меня в покое.

— Не так быстро, милая Катиж, — прошипел Грегори, и еще сильнее сжал мою руку. — От баронета Педера еще никто так просто не уходил! Вы, наверное, забыли, что кое-что мне должны.

Это что это я, интересно, ему должна?

— Кажется, леди неприятно ваше общество.

Я обернулась на уверенный мужской голос. Герцог Данталион возвышался рядом со мной — неколебимый, как скала.

К нему следовал довесок в виде благоухающей новыми духами Джулии баронессы Вариен, которая после того, как он пригласил меня на танец, теперь повсюду следовала за ним хвостом, не выпуская из виду ни на миг.

— Его Светлость шестой верховный демон — какой сюрприз, — Грегори выпустил мое запястье. — Смею вас уверить, ваше вмешательство совершенно ни к чему. Повода для беспокойства нет. Моя будущая жена просто слишком пылко признавалась мне в любви.

Это было такой наглой и возмутительной ложью, что я замолчала.

Я видела чужие любопытные взгляды, среди которых был один откровенно злобный — взгляд Монисы Вариен.

Светская публика жадно ловила каждое слово — еще бы, такой повод для сплетен. Я и так сегодня привлекла всеобщее внимание. Скажу что-то не то — окончательно испорчу положение.

А что может быть хуже, чем сейчас начать оправдываться?

— Если я не ошибаюсь, леди Лэверти только что ясно дала понять, что не имеет намерений вступать с вами в брак, баронет Педер, — чуть резче, чем следовало, сказал Данталион.

— Вы в корне не правы, герцог. Леди Лэверти от меня без ума, — важно проговорил Грегори. — Моя невеста недавно получила небольшую травму, поэтому теперь не совсем вменяема. Я позабочусь о бедняжке и о ее состоянии. Вам же хочу выразить благодарность — когда такая высокая персона, как вы, заботится о таких, как мы с Катажиной, это вызывает гордость и умиление. Однако теперь все в порядке — не возражаете, если мы с Катиж договорим?

И мерзавец положил мне руку на талию, намереваясь увлечь с собой.

На этот раз моему терпению пришел конец — я искренне и от души собралась высказать все, что думаю о своем «в этом мире женишке — в моем мире муже»!

— Вот видишь, дорогой, здесь все в порядке, — надула губы Вариен. — Этот маленький инцидент просто не стоил твоего вмешательства…

Однако верховный демон Инферно ее не услышал.

Он подался вперед. В чистых синих глазах опасно мелькнули багровые огоньки пламени. Кулак в черной перчатке сжался, и герцог сквозь зубы сказал:

— Я возражаю, чтобы вы вообще приближались к леди Лэверти, баронет.

— Вы не имеете права, герцог! — заносчиво возопил Грегори. — Одиннадцать не могут указывать гражданам, с кем им заключать или не заключать брак. Катиж — моя ненаглядная, бесценная невеста, этой зимой мы вступим в семейную жизнь…

— Этого не произойдет, — обманчиво тихим голосом проговорил демон. — Вы прекратите упорствовать в отношении леди Лэверти, иначе вам придется горько об этом пожалеть.

Грегори начал возмущаться, что «так просто этого не оставит» и «пожалуется самому главе одиннадцати демонов». Уже не слушая его, Форас склонился у моих ног, поднял уроненный мной веер и подал его мне.

— Благодарю, Ваша Светлость, — сказала я. — Но вам действительно не стоило вмешиваться.

И привлекать ко мне такое жадное внимание, черт побери!

Уходя под руку с Форасом, Мониса Вариен одарила меня таким взглядом, как будто видела мою страшную и мучительную смерть.

— Подумать не могла, что вы такая интересная личность, леди Лэверти, — сказала мне Трисия, которая стояла неподалеку и наблюдала эту сцену во всех красках. — Высшим демонам отказываете, баронетами швыряетесь… Но Мониса Вариен вам просто так этого не оставит. Даже жаль будет писать о вас некролог.