23 глава

За бумагами я просидела не одну ночь. И даже не две.

Мэг приносила мне большую кружку крепчайшего кофе и стакан молока для Дарси.

Скоттиш с аппетитом выпивал его, а потом наглым образом засыпал на краю моей кровати, свернувшись в серо-голубой клубок.

Я же, прихлебывая ароматный напиток, до утра разбирала непонятный мелкий почерк Катажины. Сверяла, сопоставляла. Раскладывала все по полочкам.

Мне хотелось разобраться — как так вышло, что после исчезновения матери ее парфюмерный салон отошел ее сестре, а не прямой наследнице — дочери. Катажине. Мне.

Оказалось, что по варварским местным законам Порция стала патронессой Катажины и могла в этом качестве делать все, что пожелает.

Что она, собственно, и делала.

Парфюмерный салон моей мамы «Аромагия» Порция оформила в виде компенсации за свое над Катажиной покровительство. Переименовала в «Магнолию» и официально отписала себе. И ничего у нее не треснуло и нигде не слиплось. Нормальная такая компенсация получилась.

Можно, кстати, посетить какого-нибудь адвоката — вдруг получится доказать противоправность ее действий и вернуть магазин себе?

Катажине же, за то что лишилась матери в тринадцать лет полагалась денежная компенсация от совета верховных демонов. Получив ее, девушка захотела открыть собственный салон. Видимо, тогда ее дар еще не был таким слабым, и она могла создавать ароматы.

И вот тут начиналось самое интересное! И подлое. «Удобрения и бытовые эликсиры» изначально задумывались Катиж как магазинчик ароматов. Но благодаря вмешательству тети Порции, Катиж ушла от духов к удобрениям. Этого в бумагах написано не было, но, думаю, тетка убеждала бедную девушку в собственной никчемности и в том, что она, как парфюмер, совершенно бесталанна.

О, мне было это так знакомо! Когда увидела Гошку вместе с Юлькой, именно это я и ощутила. Собственную никчемность.

Нет уж, с меня достаточно!

Покупателей у Катиж становилось все меньше. Она создала несколько ароматов, которые не пользовались спросом у общества. И переключилась на то, что попроще. Удобрения, отравы, пятновыводители, порошки для стирки. Такое все.

А Порция крутилась рядом — подсказывала самых дорогих и ненадежных поставщиков, вынюхивала, ставила палки в колеса. И, главное, подрывала веру Катиж в свой дар.

Какова же была моя ярость, когда я нашла накладную на оформление той самой достопамятной вывески с какашкой! Оказывается, ее накалякал для Катажины кучер Порции! Не художник, не маляр, а кучер! Зато заплатила за нее Катиж по высшему разряду.

У-у-у, бессовестная тетка! И Джулия такая же — яблоко от яблони недалеко падает…

Катиж постепенно шла ко дну, а Клэихи всячески ей в этом помогали.

Но самая неприятная новость ждала меня впереди…

В самой последней стопке я обнаружила несколько долговых векселей на крупные суммы, подписанных Катажиной. Среди них был и вексель на имя Грегори Педера.

Так вот, что он имел ввиду, когда тогда на приеме сказал, что я ему должна…

Так что все оказалось еще хуже, чем я ожидала.

Положение было не просто плохим, оно было катастрофическим!

Сроки выплат по векселям истекают через две недели. Так что меня еще и в долговую тюрьму посадить могут!

Я злилась и нервничала. Но ничего придумать не могла.

А что лучше всего отвлекает от плохих мыслей? Правильно, работа!

Так как покупателей у меня в лавке не было, я вплотную занялась освежителями для клозетов пансиона Фернанды. Мне удалось улучшить их формулу и стойкость аромата, чтобы он не выдыхался. Может быть, мой дар и был слаб в отношении духов, но на освежители это не распространилось.

Необыкновенно гордая собой, я понесла освежители своей домоправительнице.

Увы, как сказала Мэг, обычно деятельная и бодрая Фернанда несколько дней лежала у себя в комнате с непрекращающейся мигренью.

Я осторожно заглянула в комнату — шторы были плотно задернуты, а еще мне в нос бросился знакомый запах духов «Джулия». Фернанда приобрела их почти сразу после презентации и, так же, как и все, очень ими восторгалась. Поначалу меня это покоробило, но потом я решила не обращать внимания.

— Проходите, милая Катиж, — слабо махнула полной рукой женщина. — Я рада, что вы доделали работу. Если бы у меня так сильно не болела голова, я могла бы живее выразить вам свою благодарность… Но нынче я совсем плоха…

— Вы вызвали целителя?

— Ах, целитель Чайноверт был у меня вчера и позавчера, — госпожа Фернанда прикрыла глаза. — Сказал, что это возрастное и велел пить капли.

— Не знаю, что там у вас за Чайноверт, но я знаю другого специалиста, — решительно сказала я. — Он самый лучший целитель во всем Инферно!

— Тогда пошлите за ним Мэг, будьте добры, леди Лэверти, — Фернанда приложила руку к голове. — Святые небеса, как же раскалывается голова…

Благо, Дуайт Уолтон оставил свой адрес. Да и прибыл необыкновенно быстро, будто взял такси, а не извозчика.

Целитель раскланялся со мной — в его ясных серых глазах была теплота и тревога.

— Я приехал, как только смог, леди Лэверти, — проговорил он взволнованно. — Я ждал вас на своей кафедре, но вы не шли… Я много думал о вас… О вашей ауре. Вы почувствовали себя плохо? Заболела голова? Мне очень хочется вам помочь, несмотря на то, что ваша защита, скорее всего, помешает это сделать. Давайте, я взгляну.

— Ишь, как неровно дышит, — вставил Дарси, который крутился под ногами и недолюбливал Уолтона. — Только о твоей… ауре и думает.

Я шикнула на скоттиша, а Дуайту улыбнулась:

— Голова заболела, но только не у меня. Пойдемте.

Я взяла целителя под руку и повела в комнату Фернанды. Его рука дрогнула, но потом он крепко сжал мою.

Оказавшись в темной комнате Фернанды, целитель первым делом отодвинул тяжелую шторку и открыл окно.

— Не мучьте меня, — Фернанда со страданием прикрыла глаза. — Этот свет так ярок…

— Он необходим моему дару для того, чтобы сделать более детальный осмотр, — мягко сказал Уолтон. — Потерпите немного?

Поморщившись, Фернанда согласилась. Дуайт занес над ней руки, от которых, как в прошлый раз полилось теплое притягательное сияние. Впрочем, Уолтон ее даже не коснулся.

— Я чувствую в вашей ауре очень сильный агрессивный агент ядовитого характера, — озабоченно сказал молодой целитель. — Головную боль я сниму вам прямо сейчас, но она вернется. Это следствие, а не причина. А устранять надо именно причину. То, что отравляет вас на протяжении какого-то времени.

— Поразительно, — Фернанда вдруг улыбнулась и приподнялась на постели. — Голова прошла. Совсем! Вы действительно потрясающий целитель. Чайноверт вам и в подметки не годится, господин Уолтон. Но… Отрава. Меня кто-то травит?! Как такое может быть?

— Всегда рад помочь, — Уолтон улыбнулся. — Что касается яда… Нет, вы получаете его не через пищу.

— Тогда я совсем ничего не понимаю, — растерялась Фернанда.

Слушая их разговор, я подошла к тумбочке перед зеркалом, на которой горой высились различные флакончики, баночки и пузырьки. Видимо, Фернанда была до них большая охотница.

Но интересовал меня только один флакон из матового розового стекла с магнолией. Я взяла его в руки, задумчиво разглядывая на свет. Хотела вдохнуть, но остановилась.

— Целитель Уолтон прав, — негромко сказала я и поставила духи «Джулия» на тумбочку. — Вы получаете яд вовсе не с пищей. Боюсь, мне придется уничтожить аромат, которым вы так восхищаетесь, госпожи Фернанда.

То, что произошло потом, я делала в первый раз. Но безошибочно почувствовала, как применить свою силу.

Я вытянула обе руки вперед, и пузырек с духами легонько задрожал на лакированной поверхности. А затем от него вверх поднялось свечение в виде разноцветной пирамиды.

Вершина пирамиды — оранжевая. Кожура апельсина.

Сердце переливалось розовой магнолией, желтым нарциссом, фиолетовым ирисом, молочным жасмином, кремовой розой и снежно-белым рисом.

В основании светло-желтая ваниль, серая амбра и коричневый сандал.

Все так, как и я тогда сказала. А Джулия — подлая обманщица!

Однако, кое-какой компонент выпадал из пирамиды, окрашивая ее центр в отвратительный черный цвет.

Я взмахнула рукой, разбивая центр — пыталась отыскать источник гадости, которая отравляла аромат.

Он обнаружился быстро — я вытянула его из центра и увеличила. Это был эфир белладонны — растения, которого в духах и в помине быть не должно!

Он завис в воздухе иссиня-черным шариком ядовитой ягоды, сверкающей опасными фиолетовыми всполохами. От такого не только голова заболит — он до смерти доведет. Уже представляет угрозу для всех, кто находится в этой комнате!

Теперь я должна была сделать самое сложное. Только хватит ли дара? Я сконцентрировалась и собрала всю свою силу в кончики пальцев… А затем хлопнула в ладоши, расформировывая, разрушая не только эфир белладонны, но и все остальные.

И только чуть дымящаяся матовая лужица на столешнице, оставшаяся от флакончика «Джулии», осталась напоминанием того, что тут только что произошло.

— Я крайне не рекомендую вам пользоваться этими духами, госпожа Фернанда, — негромко сказала я и сдула прилипшую ко лбу прядь волос.

Дуайт не сводил с меня восхищенного взгляда, отчего я смутилась.

— То есть, эти духи… — прошептала Фернанада. — Но я купила их в уважаемом салоне, у госпожи Порции Клэй. Она что, хотела меня отравить? Меня и всех остальных, кто приобрел этот аромат?

— Можно ради интереса проанализировать другие флакончики, — я покачала головой. — Но мне кажется, эфир белладонны попал в состав случайно. По халатности.

— По халатности? — воинственно вскричала Фернанда. — Ну, я им покажу халатность! Приду в «Магнолию» и камня на камне не оставлю!

Мы с Дуайтом оставили разбушевавшуюся женщину в ее покоях. Я предложила ему чай, но он вынужден был отказаться, так как спешил на очередной вызов.

Прощались мы на ступеньках пансиона. Молодой целитель смотрел на меня такими глазами, что я отводила взгляд и не знала, что сказать.

Неловкость, повисшую в воздухе, казалось, можно потрогать пальцами. Он был такой славный, но я не могла придумать, что сказать, поэтому молчала. К счастью, Дуайт пришел мне на помощь.

— Я жду вас у себя, леди Катажина, — проговорил он, прямо глядя на меня своими светлыми серыми глазами, но потом смутился и отвел взгляд. — У себя на кафедре, разумеется. Вы… Ваша аура… Ваша демоническая защита… Ваш дар… Все вокруг говорят, что он очень слаб, но сегодня я имел возможность убедиться, что это далеко не так. Мне нужно посмотреть кое-что, перепроверить. А потом… Думаю, нам с вами будет о чем поговорить.