Каждый раз одно и то же

Лихо

Вы меня все зае…, я хочу на Бали, там море тус

Увезите меня на дип-хаус, я здесь усну и там проснусь…*

Энергичная трель рингтона разрывает мой затянувшийся кошмар, возводя предынфарктное состояние ненависти ко всему окружающему на тот критический уровень, когда от риска быть посланным не застрахован даже лучший друг. А в том что трезвонит именно Тимур сомнений никаких, никто другой не отважится поднять меня в такую рань, да ещё в субботу. Пошарив рукой под подушкой, нащупываю надрывающийся мобильный и под мантру "яписецкакспокоен" принимаю звонок.

— Не будите лихо, мать вашу! — гаркаю вместо приветствия. — хули ты с упрямством бессмертного попираешь народную мудрость?

— И тебе доброе утро! — радостно вещает динамик голосом Беды, всё больше укрепляя меня во мнении, что отношения с Лерой окончательно превратили его мозги в сироп. — Серьёзно, дружище, когда ты уже начнёшь просыпаться, а не воскресать?

— Как только начну спать хоть на полчаса дольше твоей беспардонности. Что хотел?

С недоумением покосившись на пустующую половину матраса, сжимаю пальцами переносицу и напряжённо выдыхаю сквозь зубы. Где её чёрт возьми носит? В холодильнике должны оставаться пару яиц, банка тушёнки и дежурный пакет макарон. Не сомневаюсь, что заслужил хороший завтрак, но совсем необязательно бежать за ним в соседнее кафе. Хотя, если она готовит как две мои предыдущие гостьи, то наггетсы далеко не худший вариант.

А лучше сливки.

— Крошка, пусть это будут сливки… — смачно потягиваюсь, начисто забыв о собеседнике. — Готов слизать весь баллончик с твоего охрененного тела.

— Фу, Лиховский! Бога ради, избавь нас от подробностей, — солнечный смех девушки друга, как всегда, щекочет весенним теплом где-то в подреберье, вызывая неизменный рефлекс стереть со своего лица мечтательную улыбку, пока этот Отелло доморощенный себе чего не надумал. Везучий засранец познакомился с ней первым, значит мне остаётся за них только порадоваться. Оно и к лучшему…

— Будешь знать как уши греть. Громкая связь не для того придумана, чтобы угорать над страждущими, — посмеиваюсь поднимаясь с матраса и в чём мать родила шлёпаю к настольной электроплите, чтобы вскипятить воду для кофе. — А вообще — спасибо, ребят, за спасение моей неокрепшей психики. Это был нереальный кошмар.

— Что на этот раз? Опять как в хите Укупника — давился паспортом у здания ЗАГСа? — ехидно скалится Беда.

— Хуже, — фыркаю, выдвигая верхний ящик комода, дабы от греха подальше проинспектировать запасы контрацепции и даже на всякий случай проверяю на упаковке срок годности, чего раньше никогда не делал. — Я, дружище, отбивался от аиста, который пытался всучить мне орущее чудо.

— Это знак, что пора начать присматривать полироль для лысины, — мне даже приходится отодвинуть телефон подальше от уха, ибо ехидное самодовольство друга буквально сочится из динамика. — До Нового года осталась неделя и интуиция мне подсказывает, что пари ты проиграешь досрочно.

— Надейся. Я, между прочим, глубоко в отношениях, так что начинай прощаться с шевелюрой, блонди, — сунув сигарету в рот, насыпаю в глиняные кружки по ложке быстрорастворимого кофе, а сам с обманчивой небрежностью интересуюсь: — И вообще, откуда такое желание похерить мою репутацию? Завидуешь сердечным победам?

— Мы оба прекрасно знаем, что они даже в сумме не стоят и сотой части моей одной.

Беда прав — не стоят, но меня такое положение дел более чем устраивает. Я люблю свою жизнь, люблю женщин и люблю всё контролировать, а отношения это когда подконтролен ты. Помнить годовщины, подмазываться к чужим родителям, фильтровать поведение, взгляды, слова — лишняя морока и если бы не дело принципа, в жизни не подписался бы на такую глупость. Дело принципа, пьяный спор и кое-что ещё, что мы с Тимуром вслух не обсуждаем.

— Ладно, умник, не празднуй раньше срока. Пари всё ещё в силе. В новогоднюю ночь, как договаривались, я познакомлю вас со своей девушкой, и она не сбежит от меня ещё целый месяц.

— До Дня всех влюблённых.

— Точно, до четырнадцатого.

— Удачи, — скептично фыркает друг. — Даже не пробуй мухлевать, я проверю.

— Свечку подержишь?

— Ага, слышал про эпиляцию воском, красавчик? — сладко напевает Беда… и отключается, оставляя за собой последнее слово.

Нет, его идиотизм определённо заразен. Только что я рычал как побитый пёс, а теперь бодро пускаю дым в приоткрытую форточку и шлю воздушный поцелуй зардевшейся от созерцания моей обнажённой персоны соседке. Сейчас ещё вернётся Снегурка и утро целиком перестанет быть дерьмовым.

Как бы ни так.

Оделся, скурил четверть пачки, выпил весь кофе — и свой, и тот, что делал для гостьи — а её самой на горизонте как не было, так не нарисовалось. Картинка, смазанная запахом цветочных духов на моей футболке, внезапно проясняется в неутешительный вывод — меня продинамили. Опрокинули по всем статьям! Ни утреннего секса, ни массажа, ни завтрака, ни даже номерочка зараза не оставила. Я везде искал: на балконе, под ковриком в коридоре, в стопке методичек, сваленных на подоконнике, где она захотела посидеть на рассвете, а я сыто любовался пока ненароком не заснул. Даже в туалете треть рулона бумаги размотал — нигде ни циферки.

Не знаю что, но что-то пошло не так, и вместо душевного подъема, какой обычно бывает после жаркой ночи я чувствую сосущую внутренности неудовлетворённость. Мы могли бы повторить как-нибудь!

Могли бы, если б при свете дня я не был также похож на принца, как моя берлога на номер люкс.

Плевать. Просто мне очень понравилась её улыбка.

Да хоть копчик! Это был всего лишь хороший секс. И всё же…

Можно сколько угодно давить в себе нервный смех, но отпираться бессмысленно — чёртова ирония судьбы под названием "лови бумеранг" втопила подло и неожиданно. Меня не так часто обламывают, но не буду я Лихом, если стану заморачиваться. Один раз живу.

— Доброе утро сладкая, — отвечаю на звонок мобильного.

— Матвей! Вчера улизнуть не получилось. Я так переживала. Ты не обиделся?

— Всё отлично, — улыбаюсь своему отражению в оконном стекле.

Вечер действительно выдался что надо.

— Точно-точно?

— Точно-точно. Вечером рок концерт на главной площади, пойдёшь со мной?

— Ты же знаешь какие у меня родители. С уроков на полчаса опоздаю мать уже с собаками ищет.

— Жаль. Придётся топать одному.

— Блин! Я попробую ещё раз, может получится сестре дозвониться и уломать её пойти с нами. Ты не против?

— Наоборот, если я произведу хорошее впечатление, то смогу забирать тебя на свидания под свою ответственность.

— Понравишься! Она у меня классная.

Я буквально вижу улыбку Лизы, и в груди теплеет от такого к себе отношения. Приятно, чёрт возьми, когда в тебя верят.

Живёт на соседней улице местный мудрец дед Ваня — опасный в прошлом сердцеед. Правда собственный моторчик он благополучно пропил вместе с печенью, но не суть. Так вот, старик частенько повторяет: "любить — так королеву!". Вся загвоздка в том, что нашу дыру королевы обходят десятой дорогой. Одна забрела, и та с утра сбежала гордость свою в отбеливателе отмачивать.

Ну и пусть катится в свою чистенькую сытую жизнь! Я не гордый, мне принцессы хватит. Лизок чуток подрастёт, станет ничем не хуже. Не Лера конечно, но и я в женихи не набиваюсь.

— Только не выключай телефон, хорошо? — продолжает щебетать моя Ромашка.

— Я всегда на связи.

— Я люблю тебя…

Вот что ей ответить? Правду про гормоны — обидится, а лапшу вешать ниже моего достоинства. Мне и без вранья дают.

— Лиз, нормально же общались. Ты мне тоже нравишься. Пока на этом всё.

Сбрасывает звонок. Предсказуемо. Что с неё взять? Ребёнок — настырный и импульсивный, готовый каждое увлечение называть любовью. Перезвонит. Включит фантазию, когда дуться надоест, представит меня свободного аки ветер в толпе захмелевших поклонниц панк-рока и шустренько подорвётся мосты налаживать.

Каждый раз одно и то же.

*В тексте использованы слова из трека Gayazovs Brothers — Увезите меня на дип-хаус. Все права у правообладателя.