Могло быть и хуже

Я всегда была невероятно наивной. Поскольку вера в справедливость вросла в меня сотнями прочитанных сказок, я искренне считала, что месть удел слабых и каждому в итоге воздастся по делам его. Ох, уж эти сказочники… как же я была неправа! Вот Дронов читать не любил. Он вообще равнодушен ко всему кроме собственного отражения в зеркале, поэтому возмездия не боится и муками совести себя, по всей видимости, не обременяет.

Обещанный подарок не заставил себя долго высматривать, ибо такие впечатляющие масштабы проморгать нереально. А началось всё с вызова в кабинет директора, где суровый непробиваемый Глеб Валерьевич, бросив на недоумевающую меня краткий взгляд, озвучил пренеприятнейшее известие — я попала под сокращение. Другими словами, как приняли меня на эту должность по протекции несостоявшейся свекрови, так и пинка выписали по её прямой указке. Что ж, Дронов слов на ветер не бросает. Стены школы я покидаю нагруженная большим неудобным пакетом с мелочами и негласным волчьим билетом. Преподавать в родном городе мне больше не светит.

А самое обидное, мне даже поплакаться некому. Дозвониться до Лиховского, когда он уходит "по делам" нереально, Лера на занятиях, а Муся при виде любого багажа впадает в ярость и бросается на меня, будто ей в этой жизни уже нечего терять. Не буду скрывать, мы обе в последнее время чересчур раздражительны.

Дабы немного развеяться принимаю предложение Дениса отметить его предсвадебный визит в город детства парочкой сливочных эклеров.

Друг эффектно "скучает" у своей машины, припаркованной рядом с моей скромной Хондой у школьных ворот. Это невысокий шатен — на полголовы ниже меня, с красивой улыбкой и крепким телосложением. Девушки всегда сворачивали шеи, чтобы полюбоваться на широченные плечи Дениски, которые сейчас в объёмном свитере, да на фоне железного коня породы Мерседес выглядят ещё более внушительно.

— Ну привет, жених, — целую его в гладко выбритую щёку, без особого удивления отмечая, что предложения помочь с ношей не поступило. Сколько его помню, Денис то ли был немого себе на уме, то ли просто витал в облаках. Одним словом — мечтатель.

А мой приземлённый Матвей даже спрашивать не стал бы — додумываю с невольной гордостью.

— Привет, Верунь. Ты изменилась, — добродушно улыбается друг, не отрывая цепкого взгляда от моего лица. Серьёзный тон звучит чем-то ближе к сочувствию, нежели к комплименту, но я не спешу упрекать его в бестактности. Сегодняшний сюрприз наверняка превратил мои глаза в две мутные заплаканные щёлки. — Давай помогу, — всё же просыпается его внутренний джентльмен, вынуждая меня мысленно забрать свои слова обратно. Те, что касаются Дениса. Позиции Матвея, как и всегда, непоколебимы.

— Спасибо.

— Пустяки, — отмахивается он, хитро поблескивая серыми глазами. — Вспомню, как в выпускном классе рюкзак твой таскал. Когда это было… лет сто назад — двести?

Не переставая бледно улыбаться, открываю багажник, пытаясь сосредоточиться на задушевных воспоминаниях друга о превратностях нашей школьной жизни, но мысли блохами скачут с одной на другую.

Ну Дронов, псина бешеная. Удушить бы, да мыла жалко. Руки потом чёрт отмоешь.

— Хорошо мы тогда уроки прогуляли. Мы ж тот раз впервые поцеловались, помнишь? Ты мне ещё язык прикусила, а потом бездарно врала, что это от страха высоты. — Денис замолкает на какое-то время, устраивая пакет среди коробок с моими вещами, затем заливается басовитым смехом. — Я ж с тех пор на колесе обозрения больше ни с кем не катался.

И с недоумённым "Какого чёрта?" заваливается вслед за пакетом. В смысле, действительно заваливается — ногами наружу, добавляя происходящему такой налёт абсурда, что я поражённо закрываю рот руками.

— Ничего, сейчас в багажнике покатаешься, — мрачно заявляет подлетевший к нам Матвей. — Вера, заводи машину, устроим человеку экскурсию загород.

— Ты не будешь катать моих друзей загород, — веду осоловевшим взглядом по неестественно улыбающемуся лицу сумасшедшего, которого ещё с утра называла своим Масей.

— Только не нервничай, — с несвойственным себе терпением тараторит Лиховский, старательно упаковывая упирающегося Дениса в не знавшие такого беспредела недра моего Аккорда. — Ты уже обедала? Я купил клубнику и натуральный йогурт. Мне сказали в нём много кальция.

— Верка, кто этот контуженный? — напряжённо сопит Денис, продолжая неравное сражение со спятившим противником.

— Сейчас кто-то договорится, — шипит Лихо, уводя плечо от неловкого удара. — Тебе прокушенный язык раем покажется.

— Матвей, прекрати сейчас же!

Кровь разгоняется до шума в ушах, сигнализируя о том, что неплохо бы как-то доходчиво всё объяснить, пока мой ревнивец не причинил пойманному врасплох сопернику боль. Много боли, особенно в районе паха. Только правильные слова никак не подбираются.

"Это не то, о чём ты подумал?"

Бред. Тогда он ещё больше "не того" себе придумает.

— У-у-у… мои колокольчики! — тем временем не по возрасту тонко вопит Денис и тут же, всхрюкнув, ударяется лбом о подбородок Лиховского. — У меня свадьба скоро, куда я без потомства? Верка, бога ради, убери своего психа пока я его не размазал.

Я так поглощена попыткой оттащить Матвея, что решаю не уточнять как он собирается это сделать распластанным в багажнике.

— Всё ещё хочешь испытать судьбу, додик? — усмехается Лихо, у которого при моём вмешательстве разом пропадает желание размахивать кулаками, зато не в пример обостряется настроение вести светскую беседу. — За то, что Вере помог — спасибо, а попробуешь ещё раз сунуть ей в рот свой поганый язык, я тебе такое колесо обозрения устрою, что запчасти потом по всему городу не соберёшь.

— Матвей, ты не… — возмущённо дёргаю его за рукав куртки, но резко прерываюсь, взволнованная звуком школьного звонка. Это был последний урок. При мысли о возможности пересечься здесь с Лизой, желудок скручивает нервным спазмом. Если мы сейчас же не скроемся, то у меня есть все шансы лишиться не только старого друга, но и сестры. Лиза для таких откровений ещё не оправилась.

Лиховский пару секунд буравит меня встревоженным взглядом, а затем вдруг резко подхватывает под руки и, начисто потеряв интерес к ошарашенному Денису, приподнимает над землёй. Чем заставляет даже меня, привычную к его выходкам, мысленно покрутить у виска.

— Я тебя напугал? Тебе плохо? Тошнит? — в побледневшем лице чего только не намешано, но говорит он деловито, без фанатизма.

Держит марку. Значит остаётся надежда, что Лихо всё-таки в своём уме.

— Скажи, тебя сегодня по голове не били? Что за махач ты устроил средь бела дня? Да ещё на школьном дворе! А если Лиза нас вдвоём увидит?

— Тише, тише. Училку прикрути. Я уже вижу, что ты в норме, — устало улыбаясь, он опускает мои ноги на землю и решительно переплетает наши пальцы. — Пусть видит. Я с ней сам поговорю. Всё равно нам сейчас придётся поставить твоих в известность.

Я тяжело вздыхаю и понимаю… что ничего не понимаю.

— Верка, я лучше поеду. Встретимся в другой раз. А лучше созвонимся, — исправляется Денис, перехватив выразительный взгляд Лиха и кое-как приглаживая пятернёй растрёпанные волосы.

За что я его всегда обожала, так это за бесконфликтность. В то время как сверстники бойцовыми петухами кидались на каждый косой взгляд, Дэн всегда различал, когда лучше уйти в закат с наименьшими потерями.

Проводив его пристальным взглядом до самой машины, Лихо закрывает багажник и размашисто распахивает для меня дверцу Аккорда. В принципе, могло быть и хуже. Должно было быть хуже.

Что-то ты, родной, сегодня подозрительно отходчивый. Чувствую, разговор нам предстоит содержательный.