Глава 36. Бежал от дыма, а упал в огонь

Я не обиделась, но какое-то горькое послевкусие осталось. Глупо обижаться на то, что твой друг успешен, но Пашкина новость была похожа на то, что я узнала о Владе. Почему все от меня что-то скрывают? Боятся, что я захочу воспользоваться чужими связями?

- На работе никто не знает. – Пашка внимательно всматривался в мое лицо. – Ну, кроме руководства. Я удачно вложил деньги, которые заработал, когда учился в универе, только и всего. Руководить и управлять не хочу, меня устраивает место в отделе.

- Понятно, - кивнула я и отвела взгляд.

Он мог решить проблему с Абрамовой сам, без помощи Мити и дурацкой встречи в магазине. Без пари и поездки в Кисловодск. Почему же не захотел? Он рассказывал мне о себе и о своей боли, о погибшей сестре… Его невозможно упрекнуть в обмане, в неискренности, в нежелании помочь.

Так почему ты поступил так жестоко, названный брат?

- Яна, в тебе говорит обида, но постарайся меня понять…

Пашкин голос я слышала как будто издалека. Его новость оглушила, дезориентировала. Я действительно не понимала ничего из того, что он сейчас говорил.

- Я не обижаюсь, Паш.

- Заметно… - процедил он.

- Не обращай внимания, я устала. – Поезд дернулся и остановился. – Давай поговорим позже?

- Минводы, - сказал Митя. – Долго будем стоять, больше часа. Паш, а Паш… пойдем, покурим.

- О, и я с вами. – Аля потянулась за сумочкой. – Куплю мороженого. Яна, ты будешь?

Я равнодушно наблюдала, как Митя сует Пашке в руки барсетку, как выпихивает его из купе. Кажется, сейчас братцу достанется. Неужели из-за меня? Митя же не курит, это только повод…

- Мить, - позвала я, выглядывая в коридор.

Он обернулся.

- Мить, не надо. Я в порядке, правда. Просто устала. Я не спала всю ночь.

- Тебе не о чем переживать, Яна, - ответил он.

Если честно, то сейчас я ничего не чувствовала, просто понимала, что ругать Пашку неправильно, несправедливо. Через окно я видела, как на перроне кучкуются пассажиры: кто-то курил, кто-то выгуливал собак, кто-то бегал за детьми. Пашка, Митя и Аля встали в стороне. Митя взмахивал руками и что-то сердито выговаривал Пашке, Аля качала головой, Пашка слушал, потом развернулся и куда-то пошел.

Я вздохнула, вернулась в купе и забралась на верхнюю полку. Не хочу никого видеть, не хочу ни с кем разговаривать. Проверила телефон – пусто. Выключила его и закинула подальше в сумку. Все, хватит.

Я почти сразу провалилась в сон и проснулась только на следующий день, да и то не утром, как потом выяснилось, а к обеду. Во рту пересохло, однако вставать я не спешила, прислушиваясь к голосам друзей.

- Хлеб трубочиста, - произнесла Аля.

- Сажа, - хором ответили Пашка и Митя.

- Трепетный олень.

- Лань. – Пашка оказался быстрее.

- Прозвище Калугиной…

Тишина. Похоже, они там кроссворд разгадывают. Калугина? Что-то знакомое… Ах, да! «Служебный роман».

- Мымра, - сказала я, свешивая голову.

- Янка! – Пашка подскочил, стукнулся головой о верхнюю полку и поморщился. – Наконец-то ты проснулась!

- Выспалась? – улыбнулся Митя.

- Откуда ты знаешь? – удивилась Аля.

- Один из любимых фильмов мамы, - пояснила я. – А у нас есть что-нибудь пожевать?

- Еще не все съели, - засмеялась Аля. – Ян, спускайся. Ты прямо спящая красавица!

- Долго спала?

- Сутки, - вздохнул Пашка. – Мы уж скоро приедем. Давай, ловлю.

Он помог мне спуститься и проводил до туалета, словно боялся, что я исчезну по дороге.

- Паш, да не переживай ты так, - не выдержала я. – Мне уже лучше.

- Точно?

- Угу.

Поглощая бутерброды, я думала о том, как жить дальше. Сон помог, я уже не чувствовала себя пустой, выжатой до капли, но проблемы никуда не делись. Ладно, давно пора смириться – счастье не для меня. Это не пессимизм, а реализм. Спасибо друзьям, которые подарили мне сказку, этот отпуск я никогда не забуду. И страдать не хочу.

Еще вчера я готова была дать Владу еще один шанс, но сегодня мне казалось, что лучшее решение – поставить точку в наших отношениях. В конце концов, говорят, что люди не меняются, и я склонна этому верить. Он старался быть терпеливым, вежливым, боролся с ревностью и подозрительностью, но в итоге все же обвинил меня в корысти. Если он произнес те слова, то они крутились у него на языке, присутствовали в мыслях. Зачем мне все это, а?

Я знала, что будет непросто. Сейчас больно думать о том, что мы расстались, а потом будет еще хуже. Я привыкла к его заботе, к объятиям и поцелуям. Никто, кроме него, не называл меня солнышком. Я буду вспоминать и мучиться. И у меня не поднимется рука выбросить его подарок – бронзовых ежика и дракона. Но все же дальше я буду жить одна.

- Ян, ты телефон выключила или он у тебя разрядился? – спросил Пашка.

- Выключила. А что? – напряглась я.

Неужели все же Влад?

- Мама дозвониться не могла. Хорошо, у нее мой телефон есть…

- Что случилось? – перебила я Пашку, холодея.

- Ничего. Яна, правда. Она предупредить хотела. Ее вызвали на дежурство, внеплановое. Какой-то форс-мажор на работе.

Я кивнула, облегченно переведя дыхание. Форс-мажор на маминой работе – это нормально.

- У тебя же ключей нет, так? – продолжал Пашка.

- Она оставила их у консьержки?

- Н-нет… Я сказал, что заберу тебя к себе, а завтра отвезу домой.

Я подавила вздох. Сама виновата, нечего было выключать телефон. Пашку понять можно, ему не терпится закончить разговор, убедиться, что нашей дружбе не угрожает его… хм… статус. Да и ладно! Не ссориться же с ним из-за этой ерунды.

И не заметила, как за окном замелькали знакомые подмосковные пейзажи, а вскоре поезд медленно и плавно прибыл на Казанский вокзал. Аля и Митя уехали на одном такси, сразу на дачу, к Ванечке. Митя собирался погостить там пару дней. Мы с Пашкой погрузились в другую машину.

В Москве все еще стояла жаркая погода, никакого дыхания приближающейся осени не ощущалось. Запахи и звуки родного города казались чем-то необычным, но это ненадолго. «В суету городов и в потоки машин возвращаемся мы – просто некуда деться…»[1] - вспомнила я.

О господи, как можно не думать о том, что там, в горах, действительно осталось мое сердце… Я всхлипнула, Пашка испуганно на меня покосился. Да сколько можно рыдать! Я за последние два дня выполнила норму на двадцать лет вперед. Никогда не была плаксой!

Уговоры не помогли, слезы лились сами по себе. Я отвернулась к окну, пытаясь успокоиться. Хорошо, что доехали быстро, без пробок. На правах гостьи я первая заняла ванную комнату, отмылась от дорожной пыли и, заодно, наплакалась всласть.

Пока я плескалась, Пашка успел собрать чай и разложить продукты, которые Аля заставила нас забрать.

- Знаю я, кто у Пашки готовит, - ворчала она. – А вы как усядетесь перед компом, так пицца и чипсы – ваша любимая еда.

Я ничего не имела против пиццы и чипсов, как и Пашка, но спорить с Алей невозможно. Пробравшись на свое любимое место на кухне, я взяла со стола персик и поднесла его к носу. Он пах солнцем и югом. На глаза снова навернулись слезы.

- Яна, а тебя не тошнит? – поинтересовался Пашка каким-то странным голосом.

- Это ты на себя намекаешь? – фыркнула я. – Нет, братец, меня от тебя не тошнит, не надейся.

- Нет, я вообще…

- В смысле? – Я отложила персик.

- Может, ты беременна? – выдал Пашка смущенно.

Я вытаращилась на него:

- Тебе головку напекло? С чего такие выводы?

- Ну… ты много плачешь…

Интересно, и откуда у него такие познания о беременных? Знаток, мля!

- Паша, говорю один раз, и то… исключительно ради тебя. Я не настолько глупа, чтобы заниматься незащищенным сексом. Презерватив – достаточный аргумент против беременности?

- Не знаю, надо статистику посмотреть.

- Паша! Изыди, хорошо? Всего неделя после секса – это тебя устраивает? Какие признаки! И у меня месячные через три-четыре дня. Так что моя плаксивость – обыкновенный ПМС плюс адаптация после переезда. И, уж извини, повод есть.

- Ладно, ты меня успокоила, - повеселел Пашка. – Я в душ, пей пока чай. И да, Яна… Не сбегай, пожалуйста.

- Куда я убегу? – пробурчала я. – На улицу? Не дождешься.

Он оставил свой телефон на столе, видимо, просто забыл. Я не обращала на него внимания, пока он не завибрировал. Пришло сообщение, я машинально бросила взгляд на экран. 1439f7c

«Влад: Как Яна?»

Я замерла, перестав жевать: перед этим как раз отправила в рот печенье.

«Влад: Я поднимусь? Какой этаж?»

Это вообще что? Куда это он… поднимется? На Эльбрус?! Или что там ближе…

Я закипала от гнева, как чайник. Того и гляди, крышку сорвет. Пашка за моей спиной ведет переговоры! Судя по сообщению, Влад здесь, в Москве! Мало того, у Пашкиного дома!

Я схватила телефон, позабыв о том, что вмешиваюсь в чужую переписку. Если он запаролен, взломаю! Но, к счастью, экран удалось разблокировать простым касанием.

«Девятый. Жду», - отстучала я в ответ и ринулась в прихожую.

[1] В.С.Высоцкий