Глава 38. Реже видишь – больше любишь

На следующий день Пашка отвез меня домой, как и обещал. Честно говоря, я немного опасалась, что Влад устроил засаду у подъезда, но здравый смысл, видимо, победил, он оставил меня в покое. Или, что более вероятно, мое представление все же имело успех.

Перед тем, как уехать, Пашка заставил меня включить телефон и напомнил, что я обещала не встречаться с Абрамовой самостоятельно. Количество входящих звонков и сообщений от Влада повергло в шок, однако я решила, что прочту все завтра. Иначе снова начну реветь, а пугать маму как-то не хотелось.

День прошел замечательно: с вкусными мамиными пирогами, «деньрожденческим» тортиком, с разговорами и просмотром фотографий. Я не собиралась рассказывать ей о Владе, но совершенно забыла, что мы фотографировались вместе. Естественно, мама спросила, кто это.

- Да так… - неопределенно ответила я. – Там познакомились.

- Ты познакомилась? – уточнила она.

- И я тоже. Все мы.

- Да? Он странно на тебя смотрит.

- В смысле?

-Влюбленно? Восхищенно… Определенно, как-то по-особенному.

- Ну, это его проблемы. – Я все еще надеялась, что мама ни о чем не догадается.

- Да? Но ты смотришь на него точно так же. Яна, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Нет, мама, не хочу! Ни рассказывать, ни объяснять, ни вспоминать. Мало того, я не знаю, что говорить. «Мама, это мой бывший парень». «Мама, у меня был чудесный курортный роман». Бред!

- Мам, все сложно… - вздохнула я.

- Ты поехала в отпуск с Пашей, - напомнила мама.

О, она все еще надеется, что между нами что-то есть!

- Мы с Пашей друзья, - в сотый раз повторила я. – Просто друзья. Он мне как брат, понимаешь?

- Допустим, - неуверенно согласилась мама. – А этот парень… Он как кто?

- Не знаю. Можешь не верить, но… правда, не знаю.

Мама обняла меня и поцеловала в макушку.

- Ладно, расскажешь, когда захочешь, - сказала она. – Не буду настаивать.

- Мне надо разобраться…

- В нем?

- В себе, - призналась я.

Я не готова говорить о Владе, как о бывшем парне, и не потому, что воспоминания причиняют боль. Неужели мне кажется, что у нас еще есть шанс все исправить?

До завтра я не дотерпела. Отправившись спать, заглянула в телефон «одним глазком» - и пропала. Первые нервные сообщения, вроде «Ответь, умоляю!», сменили нежные и длинные послания. Я и не представляла, что Влад может быть таким красноречивым и убедительным.

«Яна, солнышко, мой маленький ежик, ты не хочешь меня видеть и слышать, но ты не запретила писать. Я ужасный человек, потому что не понимаю, в чем перед тобой провинился. Но я искренне прошу прощения. Пожалуйста, прости меня. Поговори со мной… объясни… Давай решим все разногласия вместе».

Влад извинялся, снова и снова. Описывал, как он добирался до ближайшего аэропорта в Минводах, как летел в самолете и вспоминал наши прогулки и наши короткие и страстные ночи. Он повторял, что любит меня, что сходит с ума от разлуки, что его потребность быть рядом со мной сродни необходимости дышать.

Я очнулась далеко за полночь: нос заложило, майка намокла от слез. От немедленного ответа меня удерживало одно – последнее сообщение отправлено до того, как Влад появился в квартире у Пашки. После – тишина. Абсолютная.

И плевать, гей Пашка или нет. Если Влад не знает, что телефон был выключен до сегодняшнего дня, то он мог воспринять мое выступление, как ответ. И, значит, я сама все испортила, а он больше ничего не ждет.

Начинать разговор среди ночи – не лучшее решение. Тем более, я снова ревела, как ненормальная. Так и до невроза недалеко.

Я открыла фото Влада, где мы стоим на мосту Дамский Каприз. Он тогда попросил кого-то сделать снимок. Даже мама заметила, что он смотрит на меня… по-особенному. А я хотела отказаться от его любви, ни в чем не разобравшись.

Я все же уснула, в слезах и соплях, тяжелым тревожным сном. Не помню, что мне снилось, но точно ничего хорошего.

- Ты не заболела? – испугалась мама, увидев меня утром.

- Нет, плохо спала.

Я взглянула на себя в зеркало. Еще бы! Глаза превратились в щелочки, нос опухший, лицо в красных пятнах.

- Какие планы?

Мама собиралась на работу, снова на сутки. Многие в отпусках, кто-то заболел, а она всегда на подхвате.

- Да здравствует виртуальный мир, - пробурчала я, прикидывая, что можно сделать с опухшей физиономией. Впрочем, если я планирую зависнуть дома, то какая разница, как я выгляжу? – Я две недели комп не открывала, буду отрываться.

- А на работу когда?

Под ложечкой неприятно заныло. Мама ничего не знала о том, что я увольняюсь.

- В понедельник.

- Доча, в холодильнике есть еда. – Это обычная фраза, я катастрофически забываю поесть, когда работаю над игрой. – И померь температуру. Я позвоню.

- Хорошо, мам.

Митя заставил бы меня сделать маску. Я скорчила рожу своему отражению. А Пашка, пожалуй, тоже носился бы с градусником. Но если я и больна, то у моего недуга есть имя.

Владияр.

Когда мама ушла, я умылась и налила кофе. Первое утро на маленькой уютной кухне после событий, которые перевернули мою жизнь. Чем бы все не закончилось, не будет, как раньше. Как минимум, у меня останутся воспоминания, а о чем-то большем загадывать рано.

Я пила кофе и гипнотизировала телефон, лежащий на столе. Как понять, захочет ли Влад со мной разговаривать после вчерашнего? Да никак. Не спрошу – не узнаю.

«Привет», - написала я и быстро отправила сообщение, чтобы не передумать.

Ответ не пришел немедленно. Я успела позавтракать и сесть за компьютер, когда на экране телефона высветилось:

«Доброе утро, Яна».

Достаточно вежливо и неэмоционально. С другой стороны, он не послал меня лесом, значит, еще не все потеряно. Что ж, сразу к делу.

«Ты не сказал мне, кто ты».

«Прости, не понимаю».

«Ты не сказал, что ты Беркут. Я была искренна с тобой, а ты – нет».

Так и вижу, как он печатает: «А должен был? Это мое личное дело». Примерно так ответил мне Пашка, и я поняла его мотивы.

«Разве ты не знала?»

«Откуда?!»

«Твой друг легко пробил Геннадия. И не проверил, кто я?»

Э-э-э?.. Я хлопнула себя ладонью по лбу. Неужели?!

«Нет. Я запретила проверять».

«Почему?»

«Ты дурак?!»

«Похоже, да».

И тишина. Вернее, пустота. Или… Короче, безмолвие!

Вот и поговорили.

Я отложила телефон и невидяще уставилась в экран монитора. С одной стороны, разговаривать текстом удобно, когда хочешь спрятаться от собеседника. С другой, как мне понять, что он чувствует? С каким настроением пишет это «да»? С иронией? С досадой? Со злостью? Хотя так не всегда. Ночью я понимала, с какой интонацией разговаривал Влад, ощущала его любовь. Значит, сейчас он не испытывает ничего похожего.

«Ты больше не хочешь со мной говорить?» - набрала я спустя десять минут, не выдержав.

«Ты была очень убедительна».

Все же поверил.

Я отшвырнула телефон и зажала ладонями уши, как будто не хотела слышать голос Влада. Но я же одна в пустой квартире… Ладно, сама виновата. Я добилась, чего хотела.

Телефон брякнул, но я не пошевелилась. Пусть пишет, что хочет. У меня больше нет сил на метания между разочарованием и надеждой. Мне бы доползти до аптеки и купить успокоительного, чтобы перестать рыдать по любому поводу. Телефон брякнул еще раз, потом зазвонил.

Я не хотела отвечать, потом вспомнила, что это может быть мама. Номер не определен? О, ну замечательно!

- Да, - произнесла я хриплым и гнусавым голосом.

- Яна?

Бархатистый голос Влада резанул скальпелем по живому. Какого черта, его номер всегда определялся!

- Да, - повторила я, откашливаясь.

- Ты заболела?

«Тебя это волнует? Серьезно?!»

- Нет.

- Ты снова не читаешь сообщения, и я… позвонил.

- Я все поняла. Или ты хочешь что-то добавить?

- Я вернулся в Кисловодск, Яна.

- А-а-а… Ну… Ладно.

А что я еще могла сказать? Что его желание дышать оказалось таким недолговечным?

Чертовы слезы опять полились из глаз. Только бы не начать всхлипывать! Я осторожно перевела дыхание, уговаривая себя остановиться.

- Так ты обиделась из-за того, что я… скрыл правду?

Я и теперь не могла понять, что он чувствует. Голос звучал как-то… равнодушно. Отстраненно.

- Я не хочу говорить об этом по телефону, - почти прошептала я.

- Яна, ты плачешь?

- Нет!

- Хочешь, я приеду?

- Ты и так приедешь, тебе скоро у Данилова дела принимать.

- Сейчас приеду. Вернее, следующим рейсом…

- Зачем? – перебила я. – Ты… все понял. Я все поняла.

- Да ни хрена я не понял! – взорвался он. – Яна, нам надо поговорить.

Я тихо давилась слезами, понимая, что если сейчас произнесу хоть слово, то спалюсь.

- Яна?

Вдох. Выдох. И еще раз. И еще.

- Яна…

- Поговорим, когда ты вернешься в Москву.

Надеюсь, к этому времени я уже уволюсь из компании. И перестану ежеминутно рыдать.

- Тогда я улажу здесь дела и прилечу, как только смогу.

- Конечно.

- Яна…

Еще немного, и я начну умолять его вернуться немедленно. Это все голос. И то, с каким придыханием Влад произносит мое имя.

- Яна, кое-что я сказал сгоряча…

- Не по телефону, - повторила я.

- Нет, пожалуйста. Я не считаю, что ты меня использовала.

- Мы оба… погорячились.

В телефоне запиликало, я взглянула на экран – второй входящий, от мамы.

- Яна…

- Влад, прости, мне звонят.

- Поговорим позже?

- Когда ты вернешься. Ты же сам сказал, нужна пауза.

- До встречи, Яна.

Он отключился быстрее, чем я успела ответить.

После разговора с мамой я все же поплелась в аптеку. В ответ на мою просьбу дать что-нибудь от плаксивости, продавщица посоветовала купить тест на беременность.

- Я лучше знаю, беременна я или нет, - прошипела я раздраженно.

Получив таблетки пустырника, вернулась домой и полезла в интернет. Волосы встали дыбом, когда я узнала, что забеременеть можно и с презервативом. Полной гарантии не дает ни один контрацептив. Вероятность беременности с презервативом два процента. Целых два! (3303c)

Я лихорадочно подсчитала дни. Все же придется ждать, когда наступят месячные, ни один тест мне сейчас не поможет, прошло слишком мало времени. А вот когда… если… Нет, когда! С моей «везучестью» только беременности и не хватает.

Наглотавшись таблеток, я кое-как успокоилась. И даже смогла внятно ответить на звонок Пашки.

- Все, сеструха, - сказал он весело. – Завтра встреча с Абрамовой. Записывай адрес.