Глава 9. Будь друг, да не вдруг

Я поперхнулась мороженым. Сын?! У Мити есть сын? И его сестра… мать сына?

- Вы неродные? – пробормотала я. – С сестрой?

- Нет, ты не так поняла, - терпеливо пояснил Митя. – Я – отец, но Аля – не мать. Она мать по документам, а я… вроде как, дядя.

Трындец! Я осторожно перевела дыхание. Это соревнование, что ли? Кто успешнее выбьет из меня дух? У ребят столько скелетов в шкафу, что впору открывать прокат для студентов медицинского института.

- Может, еще кофе? – спросил Митя.

Я кивнула, все еще не в силах произнести ни слова. Он не стал звать официанта, сам отправился к барной стойке. Может, и к лучшему, я хоть немного приду в себя.

Вот зачем он мне это сказал?!

Ну да… Сама же напросилась.

«Не будь эгоисткой, Яна!» - разозлилась я. Митя понимает, что мне нет дела до его семьи, но мы едем отдыхать вместе с Алей, и, вероятно, им обоим… Нет, всем троим: Пашка, конечно же, в курсе. Да, всем троим будет некомфортно таится от меня. Разговаривать, следя за тем, чтобы не ляпнуть лишнего – то еще удовольствие. Мите неудобно, что он грузит меня своими проблемами, это же заметно.

Он вернулся с чашкой капучино и пирожным. Хочет задобрить сладеньким?

Я схватила чашку обеими руками и отпила кофе, пачкая губы в пене. Митя сел напротив, на свое место, взглянул на меня виновато и опустил голову. Пашка тоже не спешил с откровениями, и кто знает, признался бы хоть в чем-то, если бы его не переклинило.

- Мить, прости! – вырвалось у меня.

Между прочим, вполне искренне, но он понял по-своему, уставился на меня ошарашено. Его лицо исказилось как будто от боли, но он быстро взял себя в руки.

- Это ты прости, куколка. – Вежливый ответ ударил наотмашь. – Я думал, так будет лучше.

- Митя! – Я чуть не запустила в него пирожным, но вовремя остановилась. – Я похожа на стерву?

Он растерянно моргнул.

- Нет… Яна, ты чего?

- Тогда какого черта? – Я не скрывала злости. – Я прошу прощения за свою дурацкую реакцию, а ты обзываешь меня куколкой!

- Ох… - Он округлил глаза. – Ты… обиделась?

На Митю было больно смотреть, но я не собиралась идти на поводу у его заблудившихся эмоций.

- Да, - ответила я честно. – Потому что ты боишься напрячь меня своим секретом. И нет, если речь идет о твоей семье. Расскажи мне… все, что сочтешь нужным. Но только не надо думать, что мне все равно. Или… что это раздражает. Пожалуйста.

- Ты не хочешь пирожное? – спросил Митя невпопад и пододвинул ко мне тарелку с корзиночкой.

- Ты меня специально бесишь! – взорвалась я. – Хочу!

Я демонстративно зачерпнула полную ложку крема, слизнула его и запила кофе.

- Яна, не злись, - попросил Митя. – Это непросто.

Я благоразумно промолчала. Иначе мы так и будем извиняться друг перед другом до бесконечности. Чтобы не сболтнуть лишнего, я набила рот пирожным.

- Я не сразу понял, кто я… - мрачно произнес Митя, наконец-то решившись. – Вернее, даже когда понял… пытался жить, как все. С девушкой.

Признания давались ему с трудом, и я не понимала, почему. Он говорил о своей сексуальной ориентации. Разве ему было сложно принять себя? С другой стороны, что я знала о проблемах геев? Да ничего, по сути.

- Нина… Она была хорошая… добрая… Но у нас все равно ничего не вышло бы. Думаю, она это поняла… почувствовала… и хотела удержать меня, обычным женским способом.

Интересно, это каким же? Истерикой, что ли?

- Она забеременела, хотя ей было нельзя… Это моя вина. Я должен был честно все объяснить, не притворяться. Но… я не жалею. Вернее, жалею, что беременность убила Нину, но рад, что на свет появился Ванечка.

- Твоего сына зовут Иван? – поинтересовалась я, потому что Митя замолчал.

Он кивнул.

- А сколько ему?

- Три года. – Митя старательно отводил взгляд. – Яна, я не отказывался от сына. Просто… так лучше. Ему, Ванечке.

- Почему?

- Ребенок должен расти в нормальной семье. Тем более, мальчик.

Митя повторял чужие слова, выученные наизусть, каким-то неживым голосом.

- Твои родители? – спросила я тихо.

Он снова кивнул.

- Они смирились… со мной. И не хотели отказываться от внука. Но их аргументы… - Митя тяжело вздохнул. – Яна, родители правы, ребенку нужна мать. Я мог бы ей стать. Ванечка не заметил бы разницы, пока маленький. А потом?

- Отцы воспитывают детей в одиночку, - возразила я.

И тут же пожалела об этом. Какая же я дура! Бить по больному месту… Митю перекосило, но он мужественно ответил:

- Я слабый человек, Яна. Воздержание не относится к числу моих достоинств.

«Где твоя мама, Ванечка?» - «Я живу с папой и его мужем».

Даже страшно представить, на что обречен ребенок в нашем «толерантном» обществе. Митя не звезда, чтобы с потолка плевать на общественное мнение. Его ребенка не просто заклюют – затравят. И уезжать из страны Митя определенно не хочет. Наверное, из-за тех же родителей.

- Сестра предложила оформить Ванечку на нее. Это выход. Она – мать, и я рядом, и родителям спокойнее. Всем хорошо.

- Всем? – не удержалась я. – Да, всем. Кроме тебя.

- У меня есть Паша.

- Ты расскажешь ему?

- Паше? – удивился Митя. – Он давно знает.

- Ване. Когда он вырастет, ты расскажешь ему правду?

- Не знаю. Не уверен. Зачем портить ему жизнь?

Я не нашлась, что ответить. Это не мое дело, и право Мити решать, что лучше для его сына. Но как же несправедливо! Всем хорошо, кроме самого Мити. А он… Он стерпит, выдержит, сдюжит. Как настоящий мужчина. По-моему, на такие поступки способны только очень сильные люди.

- А родители Ваниной мамы? – вспомнила я. – Той, настоящей. Они не хотят видеть внука?

- Нина детдомовская. С пороком сердца нельзя было рожать… Я не знал, что так…

- Мить, не вини себя, - перебила я.

Глупые слова. Видно же, что винит, и еще долго будет винить. Такие раны плохо заживают, гноятся годами. А из меня какой помощник? Если кто и справится, так это Пашка. И все же…

Я пересела к Мите и обняла его. По-дружески, конечно же. Обнимашки – лучшее лекарство на все случаи жизни. И он приобнял меня в ответ.

- Спасибо, Яна.

- Ну ни хрена себе! – услышала я знакомый голос. – Это вы так мороженым балуетесь?

Пашка, застыв у столика, возмущенно сверлил Митю взглядом.

- Паш, ты обещал, - недовольно произнесла я.

Нет, ну правда! Что за бред? А я еще радовалась, что ребята не будут меня делить. Пашка, того и гляди, от ревности лопнет.

Он скользнул по мне раздраженным взглядом… и едва заметно подмигнул. Я закатила глаза. Любит он дурачиться, этого у него не отнять.

- Паша, я Яне об Але рассказал, - спокойно сказал Митя. – И о Ванечке.

- А-а-а… - вроде бы разочарованно протянул Пашка. – А я уже настроился на жаркую сцену ревности.

- Шуточки у тебя! – Я покрутила пальцем у виска.

- Вы бы себя со стороны видели! Голубки… - беззлобно фыркнул Пашка.

На всякий случай, я сделала зарубку на память: обнимать и, тем более, целовать с осторожностью, так как мальчики ревнивые, несмотря на то, что я друг и сестра. И тему надо срочно менять.

- Ну что, поехали? – спросила я.

- Ага, щаз! Янка, совесть имей, дай передохнуть, - возмутился Пашка. – Два часа по пробкам. И потом, мы еще не все купили.

- Все, - отрезала я. – Денег больше нет.

- Молчи, мелочь, - отмахнулся он. – Это не обсуждается. – И тут же, насмешливо, обратился к Мите: - Не прокатило?

Тот с досадой покачал головой и вздохнул:

- Она ставит невыполнимые условия.

Они заранее договорились, что ли? Может, еще и поспорили?

- Ты неправильная девушка, Яна, - посетовал Митя.

- Чего это? – ощетинилась я.

- Девушки радуются подаркам. – Пашка взъерошил волосы. – А тебя приходится умолять.

Я открыла рот, собираясь поспорить, но передумала. Откровенно говоря, меня не радовала перспектива, я никогда не искала мужчину, который бы меня содержал. Да мне такое в страшном сне не приснится! Жизнь с мамой и ее пример перед глазами научили самостоятельности и независимости. Но Пашка – не мой мужчина. Он хочет быть заботливым братом, как Митя, только и всего. И у меня ничего не отвалится, если я приму от него подарок. Сильно разойтись все равно не дам, не на ту напали.

Пока я размышляла о непростой жизни младшей сестры, Пашка доел мое пирожное и допил кофе, расспрашивая Митю о наших покупках.

- Смирилась? – поинтересовался Пашка, отодвигая пустую тарелку.

- Ага, - кивнула я. – Только без фанатизма, пожалуйста.

- Договорились, - согласился он. – Все. Встали и пошли. Митя, не дуйся, у тебя Аля есть.

Я с ними точно с ума сойду! Теперь Митя обижается, что я не захотела принимать от него подарок. Мля! Достали!

Вдох. И выдох. Если они и дальше продолжат в том же духе, то до конца поездки доживут не все.

- Оплатите поровну, - процедила я. – Или развернусь и уйду. И я не шучу.

- Хорошо. – Пашка улыбнулся. – Тогда с меня два подарка.

Геймдиз? Точно? Торговец на рынке!

Не знаю, когда Митя успел договориться, но платье уже ждало меня в одном из дорогущих бутиков. Я попыталась взглянуть на ценник, но получила по рукам.

- Не обсуждается, - прошипел Пашка. – Надевай!

Платье село идеально. Я никогда не мечтала стать принцессой, но язык не повернулся возразить против такого великолепия. И вроде бы, ничего особенного: кружевной лиф, обшитый бисером и пайетками, а от талии вниз – широкая юбка в пол. И все нежно-голубого цвета.

- Отлично… - бормотал Митя, обходя меня по кругу.

Пашка молчал, но его взгляд был красноречивее любых слов. Я поступила правильно, согласившись на подарок.

- К нему еще туфли, сумочку… - продолжал Митя.

- Эй, геймовер[1]! – спохватилась я. – Хватит и платья.

- Яна, оно бессмысленно без всего остального. Это платье с кроссовками не сочетается.

- Не обсуждается, - хрипло выдавил Пашка.

Ничего, это ему только кажется, что он нашел идеальную формулу. «Не обсуждается!» И Яна тут же становится шелковой и послушной. Фигвам! Пусть немного поиграет, но привычкой это не станет, я не позволю.

В итоге мне купили шикарные босоножки на каблучке и клатч. Вдохновленный успехом, Пашка успел оплатить и чемодан для путешествия.

- Теперь точно геймовер! – заявила я решительно, оттаскивая Пашку и Митю от полки с саквояжами. – Уймитесь, оба.

Но они успели сговориться, и в пару к чемодану я обзавелась несессером. Потом все же успокоились и, загрузив покупки в машину, отвезли меня домой. Митя остался ждать во дворе, а Пашка потащил пакеты в квартиру. И, конечно же, на шум в прихожую вышла мама.

- Паш, спасибо, - искренне поблагодарила я.

- А поцеловать? – поинтересовался он.

Нашел время играть на публику! В глазах у него плясали бесенята, а мне ничего не оставалось, как подыграть, и я целомудренно чмокнула его в щеку. Пашка сгреб меня в объятия и сжал так, что хрустнули косточки.

Вот как после такого представления объяснить маме, что мы – просто друзья?

Пока я демонстрировала маме обновки, она молчала, а потом выдала:

- Яночка, выходи замуж за Пашу, не отказывай.

- Мама!

- Да что мама… - Она махнула рукой. – Посмотри, как ты меняешься! И в отпуск едешь, и гардероб обновила. А красавец какой! И смотрит на тебя так…

- Как?!

- По-особенному! С любовью!

Приплыли. Вот уж точно… конец игры. Надо будет поговорить с Пашкой, пусть устроит маме каминг-аут. Хотя кого я обманываю? Не смогу я с ним так поступить.

- Мам, я обязательно выйду замуж за Пашку, - вздохнула я. – Если он позовет.

Между прочим, ни слова вранья. Ведь Пашка никогда не сделает мне предложение. 

[1] Геймовер – конец игры.