52

Сергей

Дождь все еще шел, но уже не так сильно. Часы показывали начало седьмого — машину нужно было вернуть до десяти.

Словно только что проснулся и не мог понять, где я, кто я и какой на дворе год. Так хорошо — и так плохо…

До этого самого момента я еще мог заставить себя не думать о том, с кем она. Со мной или с призраком господина депутата. Теперь уже нет. Хотелось выть от одной мысли об этом. Можно было спросить. Прямо так, открытым текстом. Но… наверно, я вел себя как последний трус. Запомнилась фраза из какой-то книги: «несказанного нет». Всего два слова, которые идеально подходили к тому, что сейчас чувствовал.

Я мог придумывать и представлять себе что угодно, но это были только предположения, пока не знал наверняка. Разумеется, она не ответила бы: да, извини, ты для меня лишь средство отвлечься. Но я все равно понял бы, говорит ли она правду. Почему это было так важно? Я не знал. Нет, не ревность. Не хотелось быть чьим-то заместителем. Вдруг стало необходимым, чтобы она была только моей. Пусть даже всего на несколько дней.

Перебраться обратно на водительское место через коробку передач оказалось не самым страшным. Одеться — уже сложнее. О футболке, которой вытиралась Настя, речь не шла, но мокрые шорты — не слишком приятно. Хорошо хоть ехать недалеко. Заскочить в гостиницу, переодеться, отдать машину и пойти куда-нибудь ужинать.

По дороге я иногда посматривал в ее сторону. Легкая улыбка на губах — как тонкий штрих кистью, делающий ее похожей на Джоконду. Очередная Настя — незнакомая, загадочная, непостижимая. Дело в классном сексе или в чем-то еще? Мне показалось, она хочет что-то сказать, но то ли не решается, то ли сомневается, стоит ли.

Оставив машину у гостиницы, мы поднялись к себе. И напоролись на Милицу, которая мыла пол в холле. Выпрямилась, посмотрела на меня, дернув уголком рта. Настя заметила. Включив стервозный режим, демонстративно провела рукой по моей спине. И пошла переодеваться.

Каждый раз, встречая Милицу, я испытывал неловкость. Но вместе с тем говорил себе: хорошо, что не поддался соблазну. Да, не надо вообще было идти к ней, но… могло быть гораздо хуже. И вряд ли тогда получилось бы что-то с Настей. Во всяком случае — вот так.

Быстро приняв душ, я высушил волосы и вышел из ванной. Она стояла у окна и крутила в руках зонтик. Легкое платье, синее с белыми разводами, выгодно подчеркивало фигуру, волосы волнами падали не плечи. Взгляд — откровенно оценивающий.

Полностью раздетыми мы друг друга видели не раз, последний — всего полчаса назад. И с оценкой она на меня смотрела. Правда, иначе. Словно прикидывая: годится или нет. Сейчас — будто выставляла баллы каждому фрагменту по отдельности.

— И как? — поинтересовался я, достав из шкафа рубашку.

— Очень даже. И знаешь… это было классно. В машине.

— Ну что ж, — усмехнулся я. — Тормоз тоже механизм. Могла бы и сразу сказать. А то я переживал, вдруг не зашло.

Настя расхохоталась так, что аж закашлялась.

— Тебе не кажется, что это прозвучало… несколько пошло и двусмысленно? — поинтересовалась, стерев слезы. — Про зашло? Хорошо зашло. Во всех смыслах. А что переживал — это ты врешь.

— Да. Вру. Потому что и так знал. Что хорошо. Кстати, у нас еда кончилась, надо бы в магазин зайти.

— Кто о чем, а вшивый о бане.

Этот пинг-понг продолжался в машине, а потом по пути к супермаркету, куда мы шли под одним зонтом, тесно обнявшись. И потом, когда я тащил два пакета, а Настя держала зонт над нами. Возвращаться в гостиницу не стали, так с сумарями и отправились в "Pod lozom" — это было ближе, чем на набережную.

— Сереж, я… хотела кое-что сказать.

Настя крутила в руках вилку и задумчиво смотрела, как я расправляюсь с лютым перцем. И тон, и выражение лица настораживали. Стало не по себе.

— Помнишь, ты спросил, поехала ли я с тобой кому-то назло?

Ну вот, приплыли. Ты читаешь мысли, Настя? Вот только хочу ли я говорить на эту тему?

— Помню. Назло бывшему мужу.

Ва-банк. Теперь обратного пути нет, придется это обсудить. Может, и к лучшему.

— На самом деле нет. Мы развелись два года назад. Он ушел к моей подруге. Все давно переболело.

Наверно, у меня был очень глупый вид.

— Тогда зачем?.. — только это и удалось выдавить.

— Зачем сказала? Даже не знаю. Ты же помнишь, как у нас тогда все складывалось Наверно, в тот момент было проще согласиться. И потом… Ты говорил про клин клином, а сам только что расстался со своей девушкой. Я не рассчитывала, что у нас что-то получится, но… так мы были на равных, что ли.

Я все еще не мог поверить. Так просто?

— Настя… — накрыв ее руку своею, погладил пальцы. — Да, мы с ней расстались недавно. В июле. Но к этому еще с весны шло. У нас все было хорошо сначала, а потом как-то выгорело. И мы оба поняли, что уже ничего нет и больше не будет. Не могу сказать, что это было легко, но… знаешь, не драма. А сейчас я с тобой. Именно с тобой. И вовсе не назло ей.

— Я… поняла это. Сегодня. Когда ты сказал про ложки, которые она таскала из кафе. Не что именно, а как сказал.

— Всего лишь факт. Без какой-то особой нагрузки. Знаешь, Насть, я ведь все время вас сравниваю. Но не в том смысле, что кто-то лучше или хуже. По-другому. Что-то похоже, что-то совсем иначе. Не поверю, что ты не сравниваешь меня с мужем.

Она смотрела, широко открыв глаза, и выражение лица постоянно менялось, словно оно жило своей собственной жизнью. И стало ясно: этот разговор и то, что я ей сказал, для нее не менее важны, чем для меня. Иначе бы его и не начала. А еще — что она смелее, раз сделала это. Сам я наверняка бы не решился.

Зато — возможно! — решусь заговорить о другом. Когда будем уезжать.

Эта мысль обожгла — тем, что обрела четкие очертания. Хотя приходила и раньше — зыбко и туманно, эдаким "а что, если?.."

"Ты сошел с ума", — сказала Настя, когда мы оказались в номере "Паласа". И я ответил: наверно. Нет, точно сошел. И это было правдой.

— Да, сравниваю, — кивнула она после долгой паузы, в которую для меня вместилось очень многое. — Так же. Что было с ним, что сейчас с тобой. Но, знаешь, не получается… совсем не оценивать. Потому что во многом ты лучше. И это пугает.

— Почему?

Я мог догадаться, но хотел услышать от нее. За эту неделю, которая стоила многих месяцев, мы говорили о многом. Но ни разу о том, что было бы важно не только для каждого из нас по отдельности, но и для обоих. Для нас вместе. Секс не в счет.

— Все слишком… быстро, Сереж, — Настя опустила голову. — И слишком глубоко. Для банального курортного романа.

Я взял ее за руки, коснулся губами сначала одной, потом другой.

— Ты права. Давай не будем говорить об этом… сейчас.

Как мне хотелось, чтобы она поняла мои слова правильно.

Давай поговорим об этом через пять дней.

С Эстелой все было иначе. Легко, весело, бурно. Уж точно не глубоко. Хотелось такого же яркого и беззаботного продолжения, что никак не вписывалось в повседневную жизнь. Но уже через месяц я вспоминал об этом увлечении как о любом другом приятном событии, отошедшем в прошлое. С удовольствием и легкой грустью из-за того, что все закончилось. С грустью, которая становилась все меньше, пока полностью не исчезла.

— Хорошо…

Слово будто повисло в воздухе. Хотел бы я знать, какую часть моей последней фразы она подчеркнула для себя маркером. Не будем говорить об этом — или не будем говорить об этом сейчас? Но спрашивать точно не стоило.