69

Настя

Прогноз обещал плюс двадцать два и не соврал. Ослепительно яркий, почти летний день с едва заметным привкусом осени. Хотя я предпочла бы дождь — не такой сильный контраст с настроением.

Вчера в такси по пути из Пулково зачем-то залезла в Воцап, который доверительно насплетничал, что Сергей заходил туда утром, в начале десятого. Написать? Но что? «Прости меня?» И какой в этом смысл? Все равно ведь не ответит. А если и ответит, лучше не станет. «Иди к черту». Или «проехали».

Когда он злился, едва заметно щурился, только нижние веки подрагивали. Взгляд становился холодным и острым, как стальное лезвие. Я словно наяву увидела его лицо — каким оно будет в этот момент. Если вообще откроет, а не отправит меня сразу в черный список. А может, уже и отправил.

Дома я оказалась в первом часу ночи. Боялась опоздать на пересадку, на которую отводилось всего сорок минут, но питерский рейс задержался. В результате просидела в Дюссельдорфе полдня. В полной апатии. Словно провалилась в какую-то пространственно-временную дыру, куда едва слышно доносились звуки внешнего мира, что-то хаотично мелькало в отдалении. Даже объявление о начале посадки не услышала. Если б не подтолкнул сидевший рядом мужчина, так бы и осталась там.

Определенный плюс в этом все же был. Я настолько устала, и физически, и эмоционально, что дома рухнула в постель и тут же уснула. А уже через секунду из блаженной темноты ниочемнедумания выдернул проклятый будильник. Кто бы знал, как же мне не хотелось идти на работу!

Так, Настя, этот день надо просто пережить.

Солнце слепило глаза, а темные очки я, разумеется, забыла достать из чемодана. Паршивец, словно обидевшись за то, что его бросили на две недели, вел себя вполне по-паршивски: тупил на разгоне и заглох на перекрестке. Добравшись кое-как до работы, я прямо со стоянки позвонила Антону.

— Приезжай после шести, — лаконично ответил он и рявкнул в сторону: — А ну брысь оттуда! Извини, енот в мусорник полез.

Енот? Ну надо же, какая у людей интересная жизнь. Хотя у меня сейчас тоже будет… очень интересная.

На работе мы делили крохотную каморку с Кирой и Лизой, но они обе были в отпуске, так что первые полчаса я провела в одиночестве. Собираясь с духом, чтобы пойти к Диане. Не успела — она заявилась сама.

— Ну здравствуй, Настасья. Загорела, посвежела. И как оно все?

— Диан… Прости, но… я не буду писать эту статью.

Спрятав лицо в ладони, я ждала реакции. Не дождавшись, выглянула. Диана стояла, прислонившись к стене, и смотрела на меня, как ребенок на гусеницу. Раздавить — или пусть себе ползет?

— Можно узнать, почему? — ледяной тон не предвещал ничего хорошего.

— Ну… просто не буду. Не могу.

— Ясно, — она улыбнулась одними губами. — Ты все-таки втюрилась в того парня, и теперь стыдно писать о том, как вы с ним отжигали. В чем проблема? Мне тебя учить, как врать в медиа-пространстве? Напиши, что он гей, поэтому секса не было. Или что весь отпуск бухал по барам, а ты одна ездила на экскурсии. Да что хочешь. Месседж в том, что из интернета можно выловить принца, а можно полную мразоту.

— Нет. Извини.

— Ну, моя дорогая… Тогда пиши заявление, собирай манатки и проваливай. Две недели можешь не отрабатывать. Или, если очень хочется, то в отделе писем. Нет? Значит, жду. Трудовую заберешь. Расчет на карту. За вычетом командировочных, конечно.

От души бахнув дверью, Диана вышла, а я запрокинула голову, не пуская слезы на щеки. Хотя кого стесняться-то? Тем более глаза не накрашены.

Через полчаса, тщательно умывшись в туалете, я написала заявление и отнесла Диане. Еще через час, собрав вещи и попрощавшись со всеми, вышла с коробкой на стоянку. Снова позвонила Антону[1].

— Приезжай сейчас, если хочешь, — предложил он. — Только я по другому адресу, мы филиал открыли.

Новый сервис оказался у черта на рогах, в конце Ириновского проспекта, но когда находишь реально хорошего мастера, на это уже не смотришь. А Антон действительно был автомехаником богического уровня. Да и в целом парнем неглупым и симпатичным. Правда, по слухам, пользовался своей привлекательностью, трахая все, что шевелится. Пока ждешь машину, чего только не услышишь. Но ко мне не клеился, возможно, потому, что не давала повода. Общались вполне по-приятельски уже лет пять.

Новый сервис оказался раза в два больше старого, да еще и оборудованный по самое дальше некуда.

— Я тут как бы директор, — скромно пояснил Антон, когда я загнала Паршивца в бокс. — Но особым вип-клиентам чиню сам.

— Приятно слышать, что отношусь к привилегированной касте.

Тут я увидела то, чего не было, когда весной приезжала переобуваться на лето. Обручальное кольцо.

— Неожиданно, — заметила немного ехидно, наблюдая за тем, как Антон снял его, положил в карман рабочего комбинезона и застегнул молнию.

— Еще в апреле, — он улыбнулся так, словно солнце взошло. — Все меняется, Насть. Когда находишь того, кто тебе нужен.

Тут зазвонил его телефон, и Антон засветился еще сильнее. А у меня от этого сияния на душе стало совсем темно.

— Мышик, — говорил он тихо, — погода хорошая, сходи с Тошкой погуляй. Только на руках не тащи. И осторожнее, очень тебя прошу. Постараюсь пораньше освободиться. Привезу чего-нибудь вкусненького, — и пояснил, закончив, до смешного гордый: — В январе ребенка ждем. Мальчик будет. Сережка. В честь дедушки.

Я, кажется, пыталась сказать что-то поздравительное, но губы не слушались.

— Настя? — испугался Антон. — Что с тобой?

— Извини, — выдавила я. — Что-то нехорошо. Наверно, от перемены климата. Вчера только из отпуска вернулась. Очень рада за тебя. Пойду посижу. Кофе выпью.

— Давай. Не обижайся, но выглядишь погано. Ты сама-то случайно… не того?

— Нет. Точно нет.

Как я дождалась, пока Антон закончит с Паршивцем, как доехала до дома — все провалилось куда-то в туман. Его новость меня добила. Нет, я действительно порадовалась за него, но как завидовала — кто бы знал! Какое лицо у него было, когда разговаривал с женой, а какой голос! Почему-то вдруг всплыло, как Сергей сказал, когда мы карабкались к монастырю: «Настенька, потерпи немного»…

Затащив коробку в квартиру, я закрывала дверь. В сумке зажужжал телефон. Похоже, мне долго предстояло вздрагивать от каждого звонка и сигнала сообщения.

— Да, мам, привет.

— Здравствуй, дочь, — голос звучал так, что внутри все оборвалось. — Ты дома? Заеду через час. Хочу кое-что показать. Приготовь валерьянку или коньяк. Будет кстати.

[1] Антон Енотаев — герой книги "Енот-потаскун"

70

Сергей

Она стояла, вцепившись двумя руками в ремень сумки, с таким видом, будто ждала, что отвешу ей хорошего пинка. Или сделаю вид, что мы незнакомы.

— Привет. Каким ветром?

Я остановился, глядя на нее. Помедлив, Марьяна подошла ближе.

— Была рядом. Подумала, что…

Вот именно, что? Рабочий день у меня ненормированный, давно мог уйти, а мог и допоздна засидеться. А она бы торчала здесь и ждала, даже не позвонив? Вся такая разодетая и накрашенная, как на свидание. И очень сильно взволнованная. Неужели решила, что поторопилась, и захотела все вернуть? Вот только мне оно надо?

Не дождавшись реакции, Марьяна осторожно провела кончиками пальцев по моей руке.

— Может, выпьем где-нибудь кофе?

— Ну давай, — согласился я. Стало любопытно, что скажет. И как.

Зашли в кафе, сели за столик, сделали заказ. Я молчал. Марьяна нервно кусала губы.

— Сереж, я скучаю…

Не будь последних двух недель, я бы, может, и поверил. Но не сейчас. Тут точно было что-то другое. Настя все это время врала мне… пусть не явно, но умолчание в подобной ситуации ничем не отличалось от вранья. И все же я ни на секунду не усомнился в ее искренности. А сейчас… фальшь так и лезла из этой короткой фразы, и от нее свело зубы. Как от кислого яблока.

Что… тебе… от меня… нужно?!

Разумнее всего было прямо сейчас встать и уйти. Но я хотел выяснить. Чтобы не осталось никаких темных пятен. Довольно жесткий, но действенный прием: молча смотреть на собеседника в упор, когда тот ждет твоей реплики. Мало кто выдерживает. Обычно продолжают сами.

— Я знаю, мы оба решили, что ничего не получится, но, может, попробовать еще раз? Нам же хорошо было вместе, помнишь?

Я все помнил. И как хорошо было в самом начале, и как все стало в конце. Нет, не плохо — вообще никак. И все же, если б она пришла вот так до моего отпуска, кто знает… Но начинать все сначала сейчас, после Насти — нет, спасибо.

— Марьяна… Не обижайся, давай выпьем кофе, и я отвезу тебя домой. Или куда тебе надо.

— Хорошо, — она опустила голову.

— Как у тебя дела? — спросил я, чтобы не молчать.

— Все нормально. А у тебя?

— И у меня. Вот и поговорили.

Кофе в три глотка. Дорога в Ясенево по пробкам, хорошо знакомым маршрутом. Остановившись у подъезда, повернулся к ней:

— Ладно, На… Марьяна, счастливо.

Она резко прянула ко мне, уцепилась за лацканы пиджака, дотянулась губами до моих губ. Кто знает, может, я и дрогнул бы — то ли от злости и разочарования, то ли по старой памяти, но было в ее настойчивых поцелуях что-то такое… Холодное? Расчетливое?

Отцепив ее руки от пиджака, отодвинул подальше.

— Перестань. Ничего не выйдет.

Слезы хлынули ручьем. Я нажал кнопку блокировки замков.

— Ну и что за цирк? Думаешь, я поверю, что ты так страдаешь без меня? Чего ты добиваешься? Включила сталкинг?

И тут внезапно осенило.

— Погоди, а ты не беременна?

Хотел бы я ошибиться!

Она упрямо молчала, потом обреченно кивнула, едва заметно.

Великолепно!

— Надеюсь, не будешь сочинять, что от меня? Я провалами в памяти не страдаю, помню, почему ты не купалась, когда в последний день на пляж ездили. Да и времени с тех пор многовато прошло. Думала, пущу слюни, трахну тебя, а потом скажешь: таблетки что-то не сработали? Видимо, автор проекта запустил с ноги на луну? А кстати, почему аборт не сделать? Религия не позволяет?

— Мне нельзя, — глядя в сторону, ответила Марьяна. — Потом может вообще детей не быть.

— Сочувствую, — я пожал плечами. — Но помочь ничем не могу. И знаешь, лучше б ты сейчас соврала. Одним махом перечеркнула все, что между нами было хорошего. И вспоминать я теперь буду не то, как все было сначала, а как ты хотела затащить меня в постель и потом обманом на себе женить, выдав чужого ребенка за моего. Черт, Марьяна, неужели ты не понимаешь, что такие вещи все равно рано или поздно выплывают? И что ни фига путного из брака по залету не получается? Вроде бы и неглупая. Но вот, знаешь, одно интересно. Вы все, бабы, такие — или это мне везет? Только я таких притягиваю? Или, может, отлилось с процентами за то, что тебя у Димыча увел? Знал бы, за километр не подошел.

Она только всхлипывала тихо, отвернувшись к окну. Я с щелчком разблокировал двери.

— Выметайся. Надеюсь, больше тебя никогда не увижу. Иди другого дурака ищи.

Едва не уронив сумку в лужу, Марьяна выбралась из машины, хлопнула дверью. Пошла, сутулясь, к подъезду. А я смотрел ей вслед и удивлялся. Ведь совсем недавно с ума по ней сходил, жил от встречи до встречи. Даже когда расстались, причем по взаимному согласию, все равно было сожаление, что так вышло. А теперь все. Как отрезало.

Ну что ж, и с Настей все пройдет. Точно так же. Марьяна, конечно, не поняла, о чем я говорил, но это уже не имело никакого значения.

Завел двигатель и поехал куда глаза глядят. Тупо пялясь на дорогу впереди. То и дело сворачивая. Пока не обнаружил себя где-то на пустынной грунтовке за МКАДом. В полной темноте. Очень символично.

Ну, Оксана[1], веди обратно.

До дома добрался где-то к полуночи. Налил ванну, залез в нее с полным снифтером коньяка. Не на два пальца, а до краев. На работу? Плевать, на метро доеду.

Оставалось только надеяться, что уже опустился до самого днища. Можно будет оттолкнуться от него и плыть вверх, к солнцу. Все пройдет. Все забудется.

Тогда, спрашивается, какого хрена я снова открыл Воцап, чтобы посмотреть, когда туда заходила Настя?

[1] Оксана Мандрыка — стандартный женский голос Яндекс-Навигатора