72

Сергей

Две недели прошли как один бесконечный день, наполненный даже не злостью, а яростью, которая бурлила и требовала выхода. По отношению к кому больше — к Марьяне или Насте? Или к самому себе? Трудно сказать. К чему я был точно сейчас не способен, так это к трезвому анализу. Хотелось что-нибудь разбить, сломать или хотя бы наорать на кого-нибудь. Красная стрелка давления пара подошла к критической отметке. Наверно, если б я не сдерживался, стало бы легче, но привычка в любой ситуации держать себя в руках брала верх.

И только один раз я сорвался и повысил голос на Ларису, опоздавшую с обеда минут на пятнадцать. Вообще-то команда моя была разгильдяистая, чтобы держать их в узде, требовалось немало усилий. Обычно я все сводил в шутку. Иногда довольно злую — но никто не обижался. Воплей от меня точно не ждали. Все замерли в недоумении. Лариса стояла у своего стола, глаза стремительно наливались слезами.

Как тогда у Насти. На набережной. Когда назвал ее шлюхой…

Просить прощения при всех было сложнее, чем сдерживать свою злость. Но пришлось. Лариса растерянно всхлипнула, кивнула, села, обнимая сумку.

Это никуда не годится, сказал я себе, вернувшись в аквариум. Все, хватит!

Как ни странно, этот случай заставил взглянуть на себя со стороны. И картинка получилась неважнецкая. Надо было срочно выбираться, но я завис, в сотый пережевывая свое раздражение, словно корова жвачку. Потребовался волшебный пендель, и получил я его, как ни странно, от Славки.

Оле в наследство от умершей родственницы достался домик в Подмосковье, она хотела его продать и купить квартиру под сдачу. В выходной мы со Славкой поехали в Клин, чтобы я сделал черновую оценку. Когда закончил, нашли ресторанчик, сели перекусить.

— Какой-то ты дерганый, Серег, — заметил брат. — Проблемы?

— Нет, нормально все, — он был далеко не первым, кто задавал это вопрос, и каждый раз я отвечал одинаково.

— С Марьянкой так и не помирились?

— Слав, мы не ссорились, — поморщился я. — Просто все закончилось.

И тут совершенно неожиданно для себя я рассказал о нашей с ней последней встрече.

— Да-а-а, дела, — протянул Славка. — Хотя, знаешь, что-то я не удивлен. Если честно, она мне не слишком нравилась. Красивая, конечно, но… — он пощелкал пальцами. — В общем, не для тебя. Ничего, найдешь другую. Считай, легко отделался. Как хоть в отпуск съездил? Кстати, видел фотки твои в Контактике. Кто это так постарался?

Еще в самолете я сгоряча удалил из телефона все фотографии Насти и те, где мы были вдвоем — селфи и снятые кем-то по нашей просьбе. Потом пожалел, но слава тому, кто придумал облака. Все осталось там. Хотя сохранять их оттуда обратно себе не стал. А в Контакте выложил десяток еще в Петроваце и забыл о них. Несколько видов и моих фоток, сделанных Настей.

— Сам, — буркнул я, зная, как Славка относится к подобному любительскому творчеству.

— Десятиметровая селфи-палка?

— Ну… девушка одна.

— Девушка… — он посмотрел на меня скептически. — А не из-за этой ли девушки ты на ушах? Профи не обманешь, у нее к тебе определенно чувства. Фотки, конечно, телефонные и кривые, но в них есть отношение. Кто как человека видит, так его и фотографирует. А ты для нее точно принц.

Я поспешил перевести разговор на другую тему, но Славкины слова зацепили. Вернувшись домой, открыл ноутбук и зашел в Контакт. На Настиных фотографиях я действительно выглядел более чем хорошо, иначе не стал бы выкладывать. Но отношение? Впрочем, оснований не верить не было, в таких вещах мой братец разбирался.

Поколебавшись, я зашел на Настину страницу. Там фотографий прибавилось — уже после возвращения. Я смотрел на них… и хоть волком вой на луну! Вспоминал все… И что мне после этого снилось ночью!

Утром, невыспавшийся и раздраженный, я ехал на работу и капитально застрял в пробке. Каналы радио сбились, вылезла незнакомая станция. Те, которые с говорильней, обычно сразу переключал на музыку, но что-то вдруг заставило остановить руку на полпути. Мягкий бархатистый голос девушки-ведущей был похож на первый глоток утреннего кофе, в меру крепкого, но заставляющего проснуться. И я даже не очень удивился, услышав:

— С вами «Молодежка FM» и «Утренний кофе с Маришей». Напомню, что сегодня у нас в гостях всемирно известный виолончелист Макс Ионеску[1], и у нас уже есть следующий звонок.

Какая-то пискля спросила, правда ли музыкант знаком со своей женой с детства. Тот ответил, что действительно знает ее с первого класса, что шли они друг к другу долго и трудно, поскольку в чем-то похожи, а в чем-то одинаковы, и это то притягивало их, то снова разделяло.

— Нужно было научиться главному — отпускать без сожалений. Если это твое, то оно обязательно к тебе вернется.

Дальше я уже особо не вслушивался. Когда-то давным-давно у мамы были янтарные бусы. Я случайно порвал их, а потом нашел одну бусину, закатившуюся под кровать, и тайком сосал ее, как леденец. Вот так же сейчас перекатывал во рту слова Макса Ионеску, повторяя снова и снова, чувствуя на языке их терпкий привкус.

Насчет того, чтобы отпускать, он наверняка слукавил. Что без сожалений. А вот «твое к тебе обязательно вернется»… Тут можно было поспорить, конечно. Что это просто ложь в утешение. Не вернулось — значит, не твое. Зелен виноград. Но мне вдруг отчаянно захотелось поверить.

Приехав на работу, я залез в интернет. По запросу «Анастасия Маевская» после двух десятков неудачных попыток меня вынесло на сайт журнала «Невский проспект», где обнаружились фотографии сотрудников. И номера за последний год. Пролистав оглавления, ни одной Настиной статьи я не нашел, но она вполне могла писать под псевдонимом. Тогда просмотрел сентябрьский номер. Ни слова об отпуске с незнакомцем из сети. Впрочем, это тоже ни о чем не говорило, статья могла оказаться и в октябрьском, учитывая, что журнал выходил в самом начале месяца.

Короче… поставим на паузу. Если в октябре появится, то и говорить не о чем. Если нет — тогда… возможны варианты.

Но в любом случае, спасибо тебе, Макс. Будем надеяться, что ты прав.

[1] Макс Ионеску и Марина Белозёрова — герои книг Юлии Монаковой "Виолончелист" и "Милый, единственный, инопланетный"