Глава 20

Мы долго гуляем. Я слушаю рассказы Жени, но почти ничего не запоминаю, потому что большая часть информации пролетает словно мимо меня. Вскользь. Ничего не могу с этим поделать. Соколов совсем не изменился. Он все тот же парень со светлой копной волос, но очарование куда-то улетучилось. – Ты меня слушаешь? – спрашивает с ухмылкой. – Да, да, конечно, слушаю. Про себя думаю – лишь бы не попросил повторить то, что он сказал, потому что, к своему стыду, я ничего не слышала. Думала о другом совершенно. – Можем ехать домой, – предлагает Женя. – Если хочешь. – Не хочу, но пора, – вру. Домой я хочу. Сильно. Узнать, как там Огнев. Интересно, он приехал домой или еще нет? И в каком он состоянии после гонки? Мне стыдно за такие мысли во время прогулки с другим парнем, но и не думать об этом я не могу. То и дело возвращаюсь мыслями к Кириллу. К его заезду и взгляду, которым он меня наградил – прожигающему. В машине Женя тоже говорит, но мало. Следит за дорогой, а я вообще молчу. Темы для разговоров как-то резко исчезают. Вроде вот же… они только что были, а уже их нет. Припарковав машину возле дома подруги, Женя хочет выйти, но я его останавливаю. – Не стоит. Если мама увидит, ее инфаркт хватит. – Мы ведь еще увидимся? – спрашивает Женя, с надеждой глядя на меня. Я не умею отказывать людям, а Женя неплохой парень, несмотря на его увлечения. Огнев ведь тоже увлекается гонками, да еще и участвует, а о нем, несмотря ни на что, я переживаю. Списываю это на банальное сопереживание. У Соколова прекрасные родители, отец, который его не бьет, а вот Кирилл таким похвастаться не может, и естественно, что я отношусь к Огневу более лояльно. – Можно тебя пригласить в субботу погулять? – спрашивает. – Обещаю, что не буду говорить про гонки и везти на них тоже не буду. Я понял, что тебе эта тема не нравится. Отказать ему после того, как он признается, что понял мое осуждение гонок, сложно, поэтому я соглашаюсь. Говорю, что обязательно пойду с ним погулять, хотя надо было отказать. Я ведь не глупая, вижу, как Женя на меня смотрит. Он уже совершеннолетний, и ему наверняка хотелось бы со мной встречаться, а я… я совсем об этом не думаю и своим согласием даю ему надежду. – До встречи, – прощается Женя. Я мысленно благодарю его за то, что он не лезет ко мне с объятиями. Нарушать границы моего личного пространства уж точно ни к чему. Осмотревшись по сторонам, иду к пешеходному переходу и перехожу дорогу, чтобы дойти до дома. Я прихожу как раз к ужину. Мама накрывает на стол, Борис ей помогает. Как всегда, все делают вместе. Глядя на них, хочется точно таких же отношений, когда вырасту. Борис внимательно относится к матери, очень нежно, во всем старается помочь. И ко мне внимателен, пытается предостеречь и защитить. – Аня! – восклицает мама. – Переодевайся, мой руки и к столу. – Хорошо, – соглашаюсь и поднимаюсь на второй этаж. У двери в комнату Огнева останавливаюсь. Стучу несколько раз, но ответом мне служит тишина. Заходить внутрь самостоятельно не собираюсь. Хватило прошлого раза. Иду к себе, быстро переодеваюсь, выхожу. Снова стою у двери Огнева и стучу. Ну должен же он открыть, если дома. – И что ты снова забыла в моей комнате? От неожиданности я подпрыгиваю и резко разворачиваюсь. Огнев стоит у края лестницы, прислонившись плечом к стене. – Адреналина на гонках не хватило? – щурится. – Я поговорить хотела. – О чем же? – Можем зайти внутрь? – киваю на дверь его комнаты. – Лучше в твою. Он отлипает от стены и подталкивает меня к двери моей комнаты, открывает ее, запихивает меня внутрь и заходит следом. Я вовсе не планировала приводить его сюда. Мои вещи разбросаны по комнате, я не успела их собрать после того, как собиралась на прогулку с Женей. – Ничего себе! – присвистывает Огнев, подходя к кровати, на которой горой лежит моя одежда. – Готовилась к встрече с Соколовым, что ли? – Не твое дело! – огрызаюсь. – Я поговорить хотела. – Говори! Рассматривание троих трусов не мешает мне слушать. – Пошел вон! – говорю резко, но Кирилл продолжает стоять. – Выметайся! Сейчас же! Когда он не двигается, я подхожу к нему сама, толкаю в плечо, чтобы отодвинуть от своей кровати. Румянец заливает щеки. Не стыдно ему рассматривать мое белье? – Давай, чеши отсюда, – бурчу, толкая его к выходу. Мои попытки не увенчались успехом, зато Кирилл напрягся, прищурился и мазнул по мне злым взглядом. Ему потребовалась секунда, чтобы сгрести меня в охапку и впечатать в шкаф. – Ты перегибаешь, – его лицо оказывается совсем рядом с моим. Кирилл красив. Даже очень. Дерзкий, самоуверенный, сломанный… Последнее больно режет по нервам, и я немного остываю. Может, мои прикосновения оживили в нем воспоминания об отце? – Извини, – бормочу. – Я не хотела. Тебе, наверное, неприятно, когда кто-то так тебя толкает. Из-за отца. Из холодного взгляд Огнева вдруг стал ледяным. Он окатил меня им от макушки до пяток. Меня передернуло только от этого. Я сжалась в комочек и больше не рискнула что-то говорить. С губ Огнева срывается мат, после чего он отходит на безопасное от меня расстояние и, тяжело дыша, спрашивает: – Чего хотела? У тебя минута. – Гонки, – говорю, пользуясь тем, что он теряет интерес к моему белью и стоит далеко. Хотя… разве для него это расстояние? За секунду его преодолеет, и я снова окажусь прижатой к шкафу. Впрочем, я ведь так и стою к нему прижатой. Отхожу немного. – Эти гонки опасны. Там нет ни пожарных, ни скорой. Если… если что-то случится, никто не выживет? – Я в курсе, – бросает равнодушно. – В курсе? Но ведь это… опасно. – Капитан очевидность, – он закатывает глаза. – Это все? – Твои родители знают? – Нет. И не советую им говорить. Вообще не советую ко мне лезть. – Больно надо, – фыркаю. – Я серьезно. Прекращай. Родители знать не должны, поняла? – Да, – говорю едва слышно. – Повтори! – Да! – вспыхиваю. – Обязательно быть таким козлом? – Я тебе предлагал свалить из школы, но ты осталась. Привыкай. Он идет к выходу, но у двери останавливается. – Соколов и Орлов тебе не друзья. Если хочешь дожить до конца года – даже не подходи к ним. Больше я повторять не буду.