33 Круг по городу

Мирон

И где она?!

Я отошел на полчаса в кабинет по телефону поговорить и глянуть что за "срочные" бумажки мне подсунул Девятка, а сейчас понятия не имею где Виолетта.

Бля, вместо того чтобы отжарить рыбку, я притащил её в аквариум и выпустил.

Хотел же обрубить контакты с ней после выигрыша, а в итоге через день притащился в ТЦ. Понял, что не распробовал пантеру с золотистыми волосами. Надкусил и не проглотил. Один раз в кабинете можно считать нулевой отметкой. И сдвига с неё сегодня не будет.

Просто потому что у малышки скачет настроение и снова непонятки с Аней. По опыту знаю, что секс с девушкой в расстроенных чувствах — это верный путь к привязанности с её стороны. Мне еще одна Арина с липовыми иллюзиями нужна.

А у нас и без этого всё абсолютно не так, как предполагалось. Но у меня ж мозги в том же винишке, что и у Виолетты плавают, я ж решил сблизиться с ней ради пари. А теперь уже не отмотаешь.

Победитель, мать его. Где моя Шнобелевская премия*?

Разбежались бы и встретились через месяц. Или вовсе не встретились бы.

А теперь я знаю, что она тащится по пенке в кофе, что, думая, перебирает пальцами по коленке, что сладенькая врушка смотрит в глаза дольше обычного, когда пытается быть убедительной. И ещё тысячу и одну деталь. Что мне с этими сведениями делать? В ломбард сдать?

Наконец останавливаю взгляд на Кокосике, которая танцует спиной ко мне.

Возле неё трется шкет, который уже мысленно фарширует гланды Летты своим языком. Придётся пареньку найти другу цыпу и в неё вливать коктейли, чтобы уломать хотя бы селфак, писануться перед друзьями, сделать.

Виолетта в моём распоряжении, а я тратить время на очередные поиски сокровища в лесу не намерен.

Подхожу со спины, кладу руки ей на бедра и она тут же становится скованной. Запрокинув голову убеждается, что никто левый не охренел вкрай. Накрывает мои руки своими и продолжает вилять бёдрами налево и направо. Делает волну, впечатываясь в мой пах попкой.

Нарывается же.

Разворачиваю Виолетту лицом к себе. Она не останавливается, танцует, постоянно отбрасывая волосы с раскрасневшегося лица. Глядя в зеленые, наполненные счастливым блеском глаза, встряхивает как многотысячного разряда.

Своим дыханием покрываю её губы и медленно целую. Она приподнимается на носочках, чтобы быть ближе. Дурманящий запах кокоса становится сильнее. Даже нехватка воздуха идёт к черту, потому что она обалденно вкусная и сочная.

Взяв её лицо в руки, прикасаюсь к алым губам последний раз и увожу её с танцпола. Виолетта, тяжело дыша, хмурится, выражая немое обвинение на счет толи прерванного поцелуя, толи прерванного танца.

— Поехали, Королева выпускного, — кричу ей в ухо.

— Ку-да? — говорит одними губами.

Молча завожу её в свой кабинет.

— Покатаемся. Ты же хотела побыть за рулем?

— Снова заманиваешь к себе на колени?

— Нет, — стискиваю зубы покрепче. Её жизненно кредо "трепать нервы всем и вся" клинит.

— И куда поедем? — складывает руки на груди, натягивая ткань топа до тех пор пока не показывается верхушка черного лифчика.

Как тут не заводиться, если в метре от меня упругая грудь с тугими розовыми сосками просится в ладони?!

— Круг городу тебя устроит?

— Не стоит. У меня водительского нет, а передача грозит тебе лишением, если не ошибаюсь.

— Не ошибаешься. Виолетта, у всего есть цена, у гайцов в том числе. Едь не больше ста, по средней полосе и если будут тормозить — останавливайся. Всё остальное решаемо. Тачка застрахована.

— Нет, по городу я не буду. У меня нет регулярной практики, а опыта на внедорожнике подавно. Если опытные водители попадают в крупные ДТП, то что уж говорить обо мне! — даже ногой притопнула.

— Окей.

— Но от круга по городу я не откажусь, — озорно улыбается.

— Поехали.

Забрав её кофту с джинсовкой, мой пиджак и подставку с двумя стаканами, веду Виолетту к машине.

Чёрт. можно фары не включать, Кокосик, заняв пассажирское, светит ярче. С детским восторгом пробегается пальцами.

Ставлю свой стакан в подстаканник и отдаю подставку солнечной малышке.

— А ложка зачем? — рассматривает пластиковый прибор с подозрением.

— Для пенки. Ты её всегда трубочкой собираешь. Ложкой будет удобней.

И мне спокойней. Видеть как острый язычок скользит по трубочке, а Виолетта прикрывает глаза от удовольствия, и не представлять на месте трубочки свой член чертовски сложно.

— Спасибо, — снимает со стакана крышку и окунает ложку.

Едва мы отъезжаем от клуба, тачку тормозят гайцы.

Останавливаюсь.

За тонировку с меня не спрашивают, а с остальным все путём. Вообще считаю, что при любом раскладе лучше тормознуть. Если нет косяков, то потерять пять минут не страшно, а если вляпался, то смысла щемиться нет. Сейчас на каждом углу камеры имеются, поэтому в любом случае далеко не свалишь или через пару часов в дверь постучат. На хер оно надо?!

Гаишник представляется и объясняет, что у них рейд по контролю за трезвостью.

Даю документы, краем глаза наблюдая за Виолеттой, которая сражается с пенкой. С ложкой не лучше.

Белокурый чертёнок сьедает пенку. Кончиком языка собирает оставшееся на губах и слизывает остатки с ложки стаким видом, будто её сейчас оргазмом накроет. Меня тоже неслабо коротит. Искры из глаз по салону разлетаются.

Малость не вовремя.

Гаишник прочищает горло, напоминая о себе, и открывает рот. Силится прочитать мою фамилию. Обошёлся бы лучше именем!

— Бьёр-вик-ст, — изрекает кое-как и не правильно.

— Чувак, прочитай правильно и верни доки.

— Всего доброго, — мент стушевался и вернул документы.

— Девять букв правильно прочитать не может, — цокаю, закрывая окно.

— Был бы Смирновым не было бы проблем, — без ехидства комментирует Виолетта. — А кем были твои предки?

Наклоняюсь и пальцем стираю кофейный след с нижней губы. Чуть оттягиваю и провожу по всей пухлой мягкости. Адски соблазнительный ротик.

Виолетта сжимает губы и отклоняется к двери, а у самой радужки почти не видно.

— Ничего интересного. Дед был шведом. Встретил бабушку, она ни в какую не хотела оставлять свою семью, поэтому пришлось ему во имя чистых и искренних чувств изворачиваться, чтобы остаться в стране. Сразу скажу — я в Швеции не был и языка не знаю, поэтому ничего сказать и рассказать не могу. Сестру родители заставляли зубрить язык, на меня уже запала не хватило.

— Очень даже интересно и… романтично, — добавляет уже тише.

Не спорю. Спорить со склонностью романтизировать подвиги во имя инстинкта размножения себе дороже.

Кстати, о романтике. Меня Мисс Смекалка хулой обломала, а я не против, чтобы Виолетта в коресете, чулках и с двумя хвостиками станцевала у меня в спальне. У меня место для пилона в спальне есть.

— А как ты пришла к танцу на пилоне?

— Сашка как-то потащила развеяться на пробный урок. Ей не понравилось, а мне очень. Я записалась на курс. Потом ещё на один, продвинутый, после него на авторский от чемпионки по шестовой акробатике. Больше полугода назад в студии, в которой я занималась, произошли кадровые перестановки в связи с уходом одной из преподавателей в декрет. Самое неудобное время осталось не у дел, а терять доход и учениц владелица не захотела. Я тогда уже преподавала у себя в клубе, поэтому меня попросили побыть временно, пока расписание не стабилизируют и не наймут человека. Но, как известно, ничего нет более постоянного, чем временное.

— Для меня станцуешь?

— Мироша, — стонет, закатывая глаза. — Хотеть не вредно. Я не танцую приваты. Мне работы достаточно, Димин клуб — неприятное исключение.

— Совсем без шансов? И не для кого не танцевала?

Виолетта, усмехаясь, двумя пальцами проводит по лбу и поворачивается ко мне.

— Прогулки, походы в кино, в кафе, в театр были, танцев не было. Ты удовлетворён ответом?

— Нормально, — сухо отвечаю.

Как ни странно, да, такой ответ меня устраивает. Чем меньше шанс, что на горизонте объявится какой-либо страдалец по ней, тем лучше

Следующий час мы катаемся, играя в странную игру. Мы выбираем место в городе и, если есть что, рассказываем свои моменты с ним. Говорит, в основном, Виолетта, я предпочитаю смотреть на отражение фонарей в наполненных восторгом зеленых глазах, очаровательно сморщенный носик и лебединый изгиб шеи, и слушать нежный голос, который не надоедает.

— Какие у тебя планы на завтра? — спрашиваю, когда сворачиваю на её улицу.

— Завтра воскресенье? В общем-то никаких, — пожимает плечами.

— Значит ничего не планируй. Я позвоню.

Виолетта складывает губы в ровную, красноречивую линию и слегка втягивает голову в плечи. Не верит после вчерашнего, судя по всему. Сотрясать воздух заверениями не стану.

Возле дома не отпускаю её сразу. Жарким поцелуем желаю ей спокойной ночи и тогда отпускаю.

После её ухода, минут пятнадцать листаю список контактов. Сейчас нет никаких смехотворных ограничений и я могу спокойно развлекаться как хочу.

В итоге откладываю телефон. Не хочу перебивать вкус девочки-перчинки.