Эпилог

Год и несколько месяцев спустя

Запрыгиваю в ожидающую меня машину и сердито хлопаю дверью.

— Бьерквист, молчи, — я злая хлеще, чем властитель преисподней.

— Кокосик, ты забавно бушуешь, но я бы хотел знать причину. Ты не сдала или что? — Мирон обворожительно зубоскалит. Мирон. Сейчас от его улыбки останутся одни опилки.

— А я не знаю! Мне вместо результата сказали — станете Бьёрвист, получите водительское!

Я конкретно опешила, услышав эту фразу гаишника, что даже забыла докопаться до истины. Вылетела из машины как пробка из бутылки шампанского.

— Твою ж мать….а замечания были? — ой, не о том он беспокоится.

— Мироша, ты не услышал мои слова?

— Летта, сейчас разберёмся, — вздыхает, будто вся тяжесть мира лежит на его плечах. Хахаюшки, блин.

Я молча нервно постукиваю ногтями коленям.

Нет и грамма сомнения, что вместо вердикта по поводу моих водительских навыков я получила столь несерьезный ответ благодаря родителями Мирона. Они считают, что нам давно пора узаконить отношения. Упоминают об этом каждую встречу последние полгода. То есть очень и очень часто, ведь Елизавета Степановна, мама Мирона, ходит ко мне на соло-латину уже около года.

Мирон до сих пор в нокауте от факта, что я сагитировала его маму заняться танцами. А что такого? Она часто жаловалась на отсутствие мужа дома и на вагон свободного времени, вот я и предложила ей занять себя. Плюс таким образом я окончательно развеяла свои страхи.

Я ж в своё время перед знакомством с семьёй Мирона все ногти себе сгрызла. Мне казалось, что они в силу возраста очень консервативные люди и ни за что не примут меня.

А как они отнесутся к тому, что я танцую? А как отреагируют, узнав обстоятельства нашего знакомства? А дадут ли мне объяснить, что pole dance — это не стриптиз, или укажут на дверь раньше? Или лучше промолчать об этом? А отсутствие образования станет камнем преткновения? Может прикрыться фамилией Андрея?

И ещё тысячей вопросов я выедала мозг абсолютно безмятежного Мирона. Он был настолько уверен в хорошем исходе, что прибить его хотелось. По итогу, родители Мирона хоть и отнеслись ко мне настороженно, но приняли. Неслабым аргументом стала та самая подарочная корзинка. Елизавета Степановна на каждый праздник просит меня собрать подарки знакомым и потом гордо нахваливает меня.

Из мыслей меня вырывает голос Вячеслава Мартеновича, раздавшийся из динамика телефона.

— Да, сын.

— Па, ты ничего не хочешь сказать?

— Сделайте уже друг друга честными людьми.

— Вячеслав Мартенович, я сдала или нет?

— Сдала, сдала, но права получишь после смены фам….

И связь прервалась.

Родители любимого сейчас в кругосветном путешествии, о котором Елизавета Степановна мечтала. Несколько лет она ждала готовности отца Мирона, а две недели назад собрала чемоданы, оставила записку, мол приедет и подаст на развод, и уехала. Отец Мирона резко очнулся. Умчался за женой в тот же день, не попрощавшись. Бизнес и нескончаемые проблемы с ним за несколько секунд стали блёклыми недоразумениями.

— Так замечания были? — Мирон притягивает меня к себе в теплое кольцо рук.

— Не было, — ворчу ему в грудь.

От вмешательства родителя Мирона рот вяжет горечью. Смысл нас подталкивать? У нас всё отлично и жениться под давлением ни один из нас не хочет. Тоже мне нашёл рычаг давления! Испортил такой момент! Я зубрила теорию, выкраивала время для автошколы и толком не ела последние два дня из-за нервов. Выходит зря и получение документов откладывается на неопределённый срок? Нет уж, я получу права в любом случае! Отойду от шока и открою сезон охоты! Буду терроризировать звонками начальство инспекции!

Мы едем к нам домой через магазин. Квартира встречает Мусиным воплем «мыр» и пронырой, постоянно выбегающей на площадку. Управы на кошку-петешественницу нет.

Пока Мирон разбирается с покупками, я иду в нашу спальню разоблачаться из делового в домашнее.

Наш дом…наша спальня…я не признаюсь ни за какие коврижки, но трепетно смакую эти слова каждый раз. Вот уже четыре месяца как. К Мирону я не переезжала целенаправленно, просто постепенно мои вещи перекочевали из моей квартиры сюда. Когда в течение недели я не ездила к себе домой, а коты отодрали здоровый кусок черных обоев в спальне, Мирон уверенно заявил: «разрывай договор аренды». И я без вопросов разорвала. Ведь это ни с чем не передаваемое удовольствие засыпать и просыпаться изо дня в день, имея под боком персональную грелку.

— Издеваешься… — шиплю, заметив на столе свою погрызенную тетрадку с лекциями.

Эта кошка самое настоящее исчадие ада. Муся таким не был! Он вытворял, но, по сравнению с мелкой пакостью, его проделки — пустяк. Ушастая жрёт всё от замков на куртках до углов мебели, а уж сколько она посуды перебила не сосчитать. Тем не менее о том, чтобы избавиться от неё даже мыслей нет. Я мыслю позитивно и даже нашла плюс от её проказ — спальня скоро перестанет быть склепом. Мы с Мироном уже сошлись на новой цветовой гамме. Светло-серая.

Выйдя из спальни, я слышу притворно сердитое ворчание Мирона:

— ушастый, сгинь.

В ответ Муся тянет «мя-я-я».

— Кошак, я тебя не понимаю, — стандартно парирует Мирон.

Подобные диалоги Бьёрквист и Муся ведут каждый день. Кот вообще с последнее время почти не чудит, но больше болтает. Буквально после каждого твоего слова даёт о себе знать. Мирона это забавляет, но он усердно продолжает ворчать. Не хочет признаваться, что любит котов.

— Всё-то ты понимаешь, — поддеваю парня.

— Расстроилась? — любимый берёт меня за подбородок и всматривается в лицо.

— Немного, — пожимаю плечами.

— Я знаю как поднять тебе настроение, — руками проводит по моей талии, вызывая горячие мурашки.

— И как же? — игриво покачиваю бёдрами.

Мирон плавно спускает с меня шорты и трусики до щиколоток и красноречиво смотрит на мои ноги.

— Тебе очень нравится этот способ, — шепчет, страстно целуя в губы. Одной рукой Мирон раздвигает мои бёдра и кладёт руку между ног. Невесомо проводит кончиками пальцев по складочком и довольно урчит. Я моментально вспыхиваю от разлившегося между ног жара.

Не говоря не слова, отбрасываю бельё и через сторону поднимаю ногу. Кладу её Мирону на плечо.

— Хороший Кокосик, — хрипло шепчет.

Мирон опускается вниз и выпускает поток воздуха на самую чувствительную точку в моём теле. По телу проходит сладостная вибрация, от которой слабеют ноги, и я хватаюсь за крепкие плечи двумя руками.

— Мироша, — прошу рваным голосом.

Любимый похотливо облизывается и очерчивает твёрдую горошину. Медленно всасывает клитор и нажимает на него кончиком языка. Я ахаю и нахожу ногой опору на плече Мирона, отрываясь больше. Наигравшись с чувствительной точкой, Мирон проводит языком по влажным складкам. Он страстно ласкает меня, не пропуская ни миллиметра. Запрокидываю голову и выкрикиваю просьбы не останавливаться во весь голос. Я схожу с ума от его прикосновений, и он это знает.

Удовольствие выплёскивается через край крупной судорогой и пронзительным криком. Сильные руки на моих бёдрах не дают мне упасть. Мирон не останавливается. Он продолжает собирать мою влагу до последней капли.

— Как теперь твоё настроение? — интересуется хитрец, помогая мне надеть шорты.

— Лучше…хотя я думаю, что вечером надо будет снова его поднять.

— В любое время, — подмигивает, давая возможность лишний раз полюбоваться его неповторимой сексуальной улыбкой.

Мы пьём чай, обсуждая экзамен.

— До вечера, — целую Мирона, который торопится на работу.

С работой у него всё по-прежнему шатко-валко. То он закапывается в делах, то позволяет себе прогулять всё на свете. Сейчас у Мирона «ответственный» период и она торчит в клубе по десять часов. Рома же наоборот неделю назад психанул и не появляется в офисе. Даже на звонки отвечает через раз. А всё потому что Мирон потерял важные документы десять дней назад и парням пришлось повозиться, восстанавливая их.

Я в дела клуба не вмешиваюсь, лишь морально поддерживаю Мирона. Большего он и не просит. Лишь приходит после тяжёлого дня и падает на меня, молча напитываясь теплом.

Сегодня выходной и мне не надо никуда спешить до вечера. Я устраиваюсь на диване с телефоном. Звоню всем нашим общим друзьям, Ване и Сашке. С последней договариваюсь о встрече через пару часов. Молодая мамочка зашивается с малюткой Миланой и эксплуатирует меня в качестве няни. Не только она, Костя с Яниной тоже частенько оставляют Алису у нас. Мы с Мироном с радостью возимся с девчонками и порой я ловлю себя на мысли, что хочу малыша. Но сначала надо отучиться, чтобы не разрываться во время сессий.

Ещё я звоню Андрею. На мою жалобу на отца Мирона, отчим хмыкает и говорит, что давно пора нам пожениться. На заднем плане я слышу голос Димы, но привет ему не передаю. Мы с ним хоть и видимся во время визитов к Адрею, но кроме вежливых кивков больше никак не контактируем.

Братец продолжает путь принудительного исправления. Успешно, между прочим. Исполнительности и рвения ему не занимать. Дима буквально выпрыгивал из штанов, но весьма быстро добился послабления режима. Следящий браслет был снят через два месяца. Через полгода работы курьером Андрей повысил его до мальчика «принеси-подай». Отчим уже не так сильно контролирует Диму, но по-прежнему держит поближе к себе и отслеживает его контакты. Лично мне кажется — братец многое переосмыслил за прошедший год с небольшим.

Чего нельзя сказать про Волховскую. Сказав, что Аня ничего тогда не поняла, Мирон как в воду глядел. Оракул, блин.

После окончания поучительного экскурса был окончен, Аня заявилась ко мне домой. Об этом я узнала из звонка Руслана, который проявил бдительность, увидев Аню, ковыряющуюся в променянном замке квартиры. Сосед не знал подробностей, но догадался о выселении моей соседки по шуму. Уж не знаю следил ли он специально или действительно стал случайным свидетелем конца нашего с Аней совместного проживания, но я искреннее поблагодарила Руслана и с чистой совестью забыла о нашем недоразумении.

Что касается бывшей подруги, то за ум она взялась только пару месяцев назад, когда на неё снизошло озарение — ДНИ НЕЯВКИ, ОПОЗДАНИЯ И ХАЛТУРА — верные тропки к увеличению срока отработки. Убирается она так себе и Мирон уже мечтает поскорее от неё отделаться. Любимый щадить Димину приспешницу не намерен, поэтому терпит и продолжает тихо материться. Я не испытываю злорадства по отношению к Ане. При встрече в клубе здороваюсь. Мне тяжесть обиды за пазухой не нужна. В ответ получаю неприязненную мину. Ну и ладно. Главное больше не лезет ко мне.

Погуляв несколько часов с Сашкой и Милашей, я возвращаюсь домой и начинаю собираться на свидание с Мироном. Мы раз в неделю стабильно ходим куда-нибудь, и я всегда тщательно готовлюсь к свиданиям. Сегодня идём ужинать в реторан.

Надеваю новый комплект нижнего белья с корсетом, прикидывая как Мирон будет избавлять меня от него. Следующий штрих — платье в пол под цвет моих глаз. Завершаю подготовку лёгким макияжем и незатейливыми локонами.

Перед самым выходом я звоню маме и делюсь новостью, что сдала экзамен в ГАИ. Про выходку Бьёерквистов-старших молчу, так как моя родительница недолюбливает Мирона и его семью. Вот казалось бы она должна быть рада, что дочь не просто счастлива, а ещё и парень не босяк с улицы. Престиж и прочая мишура для мамы важны по сей день. Однако Мирон её не устраивает от слова совсем. Видишь ли он недостаточно учтив с ней и в воспитании у парня значительные пробелы и вообще мы ещё слишком юны, чтобы утверждать о прочности отношений. Я уже не спорю с ней. Молча выслушиваю её дребезжания и моментально о них забываю. Ну а что поделать, если мама не хочет принимать, что мне и даром не нужен академик, а сама я так-то не образец леди?

Мне нужен один-единственный человек. Конечно, порой хочется малость его прибить, но долго и всерьёз злиться не выходит. К тому же, смысл злиться? Мы ведь ругаемся скорее из вредности. Реальных поводов для ссор не давал ни один из нас. Мирон безапелляционно отшивал и отшивает поныне своих старых знакомых, а я наличием случайных связей не отличалась. Хотя Бьёрквисту надо отдать должное, он время от времени находит повод для ревности. Особенно во время турниров. Я лишь закатываю глаза на собственнические замашки своего товарища по воспитанию котов.

— Кокосик, я долго не выдержу, — первые слова Мирона в ресторане.

Я сама первая не выдержу. В чёрном костюме с серым галстуком Мирон великолепен. Так и хочется перед ним, таким серьёзным, станцевать обнажённой. Пф. Надо собраться.

— Выдержишь, дорогой. Я голодная, — дразню, лаская языком мочку его уха.

— Додразнишься ведь, — сжимает моё бедро и выдыхает сквозь зубы. Нащупал-таки резинку чулок.

— Очень надеюсь, — посылаю томный взгляд из-под ресниц и погружаюсь в меню.

Ужин в ресторане проходит немного странно. Мирон не соблазняет меня закончить ужин поскорее, а налегает на воду.

— Мне надо тебе кое-что показать, — нагнетает интригу под конец ужина.

Я начинаю пытаться выведать у него, что за сюрприз, но Мирон — кремень.

Поужинав, Мирон ведёт меня за собой на крышу здания, в котором расположен ресторан.

— Вау, — шепчу, увидев сюрприз.

В центре стоит столик, на котором располагается огромная корзина цветов. Рядом со столиком стоят музыканты и играют ту песню, под которую мы танцевали в первый раз. И обрамлена это романтическая обстановкой десятком гирляд, витиевато оплатющих всё вокруг. Невероятно красиво.

Мы подходим к краю. Мирон обнимает со спины зарывается носом в мои волосы. Я с замиранием сердца любуюсь панорамой зимнего города и звёздным небом. Внутри же всё трепещет. Сейчас происходит что-то по-настоящему важное.

— Я тебя люблю. Ты заключишь со мной пожизненное пари? — передо мной возникает коробочка с символикой известного ювелирного магазина.

Я трясущейся рукой открываю коробочку и вижу нечто прекрасное. Кольцо с роскошным бриллиантом классической круглой огранки. Я несколько секунд оторопело любуюсь завораживающим переливом отсветов гирлянд в сияющем камне.

Я оборачиваюсь и тону в сверкающем искрами взгляде любимого. Нежно провожу руками по выразительным скулам. Мою счастливую улыбку видно из космоса, а биение сердца кажется перекрывает шум ночного города. Мне нечем дышать от переполняющих душу эмоций.

— Я люблю тебя, — беззвучно произношу в паре миллиметров от губ Мирона.

Мы вкладываем в поцелуй максимум нежности и трепета.

— Виолетта, ты не ответила, — мягко напоминает. Он взволнован и крайне сосредоточен.

В горле першит и я не могу прокричать своё «да», поэтому хрипло выдыхаю:

— да.

Мирон подхватывает меня и кружит до настоящего головокружения.

— Потанцуем? — продолжает держать меня на весу и начинает раскачиваться невпопад. Всё-таки хореография у него незличимо хромает.

— Ты сговорился с отцом?

— К самоуправству отца я не имею никакого отношения. Я придумал это в день, когда стала известна дата экзамена. Я не мог позволить тебе водить гелик и оставаться Кочетовой.

Оставляю невесомое касание на любимых губах и утыкаюсь носом в пахнущее родным парфюмом плечо. Просто наслаждаюсь романтичной атмосферой. И счастьем.

Наверное, у нас впереди будут разные дни. Яркие и серые, счастливые и не совсем, но я знаю одно — мы будем вместе. Будем вести глупые разговоры, дразниться, закипать на ровном месте и ругаться, но обязательно будем поддерживать друг друга. Это и есть наше счастье. Другого ни мне, ни Мирону не нужно.

Конец