Глава 5

Вот уж не ожидала, что любитель серости в обстановке ездит на белой машине. Но именно на такой заехал за мной Громов. Белый Лексус, блестящий под утренним солнцем чистотой. А хозяин сего великолепия встретил меня морозным взглядом. Он стоял лицом к моему подъезду, прислонившись к машине. Руки скрещены на груди, и взгляд такой немигающий. Но еще минуту назад его тут точно не было. Я специально выглянула в окно, чтобы убедиться, что двор пустует. И я намеренно вышла на несколько минут раньше, чтобы понежиться в лучах осеннего солнца и не получить новый выговор за опоздание. Но и тут Громов меня опередил.

— Доброе утро! — бодро поприветствовала я, чем заслужила осмотр с головы до ног.

Ничего нового ему осмотр не даст — оделась я так же, как и вчера, разве что, во все чистое. Вчерашние джинсы мне пришлось отправить в утиль из-за краски, в которой умудрилась перепачкаться. Вот ведь, уже несу убытки, а прибыли пока еще никакой. И отстирать краску не получилось.

Мне пришлось приблизиться к Громову вплотную и замереть в выжидательной позе. Дверцу заднего сидения он перегородил своим телом и менять позу не торопился. Я же предпочла думать в этот момент о солнце, в лучах которого не получилось понежиться, нежели о не самом воспитанном работодателе.

— Доброе!.. — наконец отлепился Громов от машины и (о чудо!) поприветствовал меня.

И он даже сам распахнул для меня дверцу, но не заднюю, а переднюю. Ничего не оставалось, как воспользоваться молчаливым приглашением.

— Маршрут? — посмотрел на меня Громов, не торопясь заводить двигатель.

Кажется, он вообще никуда сегодня не спешил, что плохо вязалось с его вчерашним выговором по поводу моего опоздания на две минуты.

— Куда скажете, туда и поедем, — пожала я плечами.

— Это вы мне должны сказать, — посмотрел на меня Громов характерным взглядом.

Не старайся, дружок, смутить меня тебе теперь будет трудно. За время нашего непродолжительного знакомства кое-какие выводы о твоем характере я сделала. Предвзятый, неразговорчивый, порой несправедливый, напрочь лишенный эмоций… Список, естественно, не полный, и какие-то стороны характера моего шефа я еще для себя открою в будущем. Но пока мне и этого достаточно, чтобы выработать тактику поведения.

Так! Что мы имеем? Полностью отделанную комнату, готовую принять мебель. Одной мебели, конечно, недостаточно, потому что «живым и дышащим» помещение делают приятные глазу и душе мелочи. Чем я, собственно, и занимаюсь, на чем практикуюсь вот уже четыре года. Не ремонтом и обстановкой, а аксессуарами, без которых картинка не становится законченной.

Не имея представления о сумме денег, которую готов был сегодня потратить Громов, выбор свой остановила на «Планете комфорта» — двухэтажном мегамаркете, где можно найти ВСЕ! Там даже имелся зал, где были выставлены полотна современных художников. Для любителей и ценителей живописи. Туда я Громова тоже планировала сводить. Ведь если подобрать под интерьер художественное полотно, то он приобретает некую экзотичность.

— Планета комфорта, — бодро проговорила я, не потратив на размышления много времени, не заставляя Громова ждать.

— Где это? Адрес какой? — нахмурился он.

Назвала я и адрес, — после чего он соизволил оживить машину.

Мегамаркет находился на выезде из города, и домчал нас до него Громов на своей скоростной ласточке довольно быстро. Не стала дожидаться, когда он откроет для меня дверцу — выскочила из машины первая. Я вообще этого не любила. Я не королева, а водитель — не лакей. Не утверждаю, что такая позиция правильная, но уж какая есть.

— С чего начнем? — посмотрела я на Громова.

— С кровати, — усмехнулся он.

Ну, с кровати, так с кровати, к ним я его и повела.

— Хотите что-то минималистичное и строгое? — поинтересовалась на ходу.

— Нет. Большое и броское.

Я даже затормозила и не сдержала удивления.

— Вы уверены?

— Абсолютно! — кивнул Громов. — И еще удобное. Максимально удобное. Это очень важно.

Ну и ну! Столько слов и все такие непривычные. И что в его представлении считается броским?

Очень скоро я это выяснила, когда выбор Громова пал на диванного типа кровать с мягким изголовьем. Выполнена она была из черного дерева, а вот тканевые вставки, как и обивка изголовья были ярко-красными. Смотрелось все это довольно экзотично. И мысленно я представила эту кровать в спальне Громова. Ну что ж, увиденное мне пришлось по вкусу — эта красавица должна отлично вписаться в интерьер спальни. А перед ней мы постелем пушистый красный ковер. Ну а прикроватные тумбочки подберем черные, чтобы красного не было слишком много.

Само-собой, прикупили мы и ортопедический матрас, и разносторонние подушки. Когда я поняла, что цена не имеет для Громова значения (он на нее даже не смотрел), то позволила себе обращать его внимание на самое лучшее. Вот и к выбору подушек подошла обстоятельно. Сама я о таких пока только мечтала. Разносторонние — с одной стороны твердые, с другой — помягче. С так называемым эффектом памяти — это когда подушка с точностью повторяет форму головы, как бы обволакивая ее, делая с нее слепок. А лечебные травы, что входят в состав наполнителя подушки, еще и оздоравливают ночью своим ненавязчивым ароматом.

Одеяло. Как же я любила дорогие и практичные в использовании одеяла. Их не должно быть много, но они должны быть лучшими! Исходя из этих соображений, для заказчика я подобрала по два одеяла — зимних и летних, с набивкой из верблюжьей шерсти и качественной простежкой.

— Как вы относитесь к цветному постельному белью? — уточнила я у Громова.

Нам оставалось прикупить только его, чтобы спальное место было полностью экипированным.

— Вы знаете мои предпочтения, — отозвался Громов.

К слову, он не мешал мне разговаривать с продавцами-консультантами, выяснять мельчайшие подробности. Я опасалась, что как и многие мужчины Громов начнет тяготиться нашим походом раньше, чем мы выберем все необходимое. Но пока он вел себя нормально, разве что, ни в чем практически не участвовал. Но уже то, что не запрещал это делать мне, настраивало на оптимистичный лад. А вот его ответ насчет постельного белья меня несколько расстроил. Ну не представляла я себе на красной кровати серые или черные простыни. Нет, они бы вписались в цветовую гамму, но спальню сделали бы скучной и даже мрачной.

— Тогда, я предлагаю остановить свой выбор на белых комплектах? — вопросительно посмотрела я на Громова.

— Согласен, — после секундного размышления кивнул он.

Я аж выдохнула с облегчением. А чтобы постель не стала похожа на больничную, комплектов выбрала парочку — с неброской шелковой вышивкой и столько же — из жатого сатина.

С остальной мебелью для спальни дело пошло гораздо быстрее. Прикроватные тумбочки шли в комплекте с кроватью. В тон к ним я заказала шкаф-купе в простенок до окна, высокий комод и пару пуфиков. Немного поспорили с Громовым по поводу зеркальных дверей на шкафе-купе. Я была «за» такие, зная точно, что они зрительно увеличат пространство спальни. Громов оказался категоричным, заявив, что он не нарцисс и не привык собой любоваться во весь рост.

— А как же зеркало? — настаивала я. — Это необходимый атрибут спальни. Можно выбрать совсем простое в черном массивном обрамлении и разместить его на стене с входной дверью. Так вы будете смотреться в него, только когда сами пожелаете.

— Нет! Не нужно. Если мне потребуется зеркало, я найду, где в него посмотреться, — сказал как отрезал Громов.

Больше спорить я не стала, не желая выглядеть конфликтной в лице работодателя. Но про себя не согласилась с ним — спальня без добротного зеркала, все равно что ванная без раковины.

— Нам осталось выбрать ковры и прочие мелочи, что вдохнут в вашу спальню жизнь, — с оптимизмом сообщила я, хоть поход по магазину меня уже изрядно умотал.

— Не надо.

— Что, не надо? — резко затормозила я, и Громов сделал то же самое, сохраняя между нами прежнюю дистанцию. Выглядел при этом недовольным.

— Мелочей. Это вы все сделаете сами, а я потом оценю вашу работу.

— А если вам не понравится, вы заставите меня все переделывать? — нахмурилась я, с трудом сдерживая раздражение.

— Естественно!

Ничего естественного я в этом не видела. Такой подход вообще считала мало эффективным и издевательским над людьми. Но снова вынуждена была придержать мысли при себе — злить его мне не хотелось. А вот работать с ним и дальше мне придется, коль уж он соизволил нанять меня. И работа эта мне очень нужна. Значит, придется терпеть все до разумных пределов, конечно.

— Время половина второго, — посмотрел Громов на наручные часы. — Предлагаю обсудить детали нашего дальнейшего сотрудничества за обедом.

Он не спрашивал моего согласия, его не интересовало, голодна ли я. Меня поставили перед фактом, как и во всем остальном. Я же вынуждена была молча согласиться. И я сама не понимала, почему снова злюсь, если действительно успела проголодаться. Наверное, выбешивала его манера общаться — без учета желаний, стремлений и мыслей собеседника. Для Громова существовало только его мнение и больше ничье.

От солнца не осталось и лучика — откуда ни возьмись набежали тучи, и дул ледяной ветер. Воздух пах снегом, хоть и рано было для него пока. В этом году осень началась рано и как-то резко. Ту пору, что называют золотой, природа решила пропустить.

После тепла магазина я сразу же продрогла и еще какое-то время пыталась согреться в машине. И это я еще тепло оделась. Удивлялась, как Громов не мерзнет в своем тонком кожаном пиджаке. А если и мерзнет, то у него отлично получается не показывать этого. К слову, его манера одеваться не переставала меня поражать — никакого официоза в стиле, сочетание несочетаемого, как вот джинсы с пиджаком, но смотрелось все это на нем стильно и элегантно. Вообще, его можно было бы назвать красавчиком, если бы не его поведение. Последнее портило решительно всё впечатление о нем. Собственно, оно и создавало общую картину.

Мне интересно было, куда он собирается повезти меня на обед, но спрашивать я не стала. Молча рассматривала унылый пейзаж за окном и наслаждалась плавной ездой и теплом. Вел машину Громов уверенно, быстро, но аккуратно. Манера его езды мне понравилась. А то бывает сядешь в такси, например, и начинается… разгоны-торможения, голова превращается в болванчик, а ты дергаешься всю дорогу, как припадочная.

Мы приехали в ресторан, и я засомневалась, подходяще ли одета для похода в такое место. С другой стороны, сейчас обед, вряд ли в такое время обряжаются в вечерние платья. Да и вывеска на ресторане гласила, что тут подают вкусные бизнес-ланчи. Она меня и успокоила.

Улыбчивая хостес встретила нас в холле, предложила оставить верхнюю одежду в гардеробе и проводила в зал, где собралось уже неожиданно много народа. Нам предложили на выбор три вида бизнес-ланчей. Не сговариваясь, мы с Громовым остановились на одном и том же: салат с куриной печенью и фасолью, куриный суп с домашней лапшой, котлета из индейки с гречкой и ягодный морс. Совпадение наших вкусов меня не удивила, потому как выбор нам предоставили довольно ограниченный. Ну и стоимость ланча меня порадовала своей демократичностью.

Очень быстро нас обслужили. Я все ждала, когда Громов заговорит первый, и это случилось, когда наш стол сервировали. Рада, что сделали это быстро, иначе наше молчание могло превратиться в тягостное.

— Итак, Галина, нам нужно обсудить условия нашего дальнейшего сотрудничества, — придвинул к себе Громов салат, вооружившись вилкой с ножом.

Я деловито последовала его примеру.

— Нужно, — еще важнее кивнула.

Показалось мне, или в этот момент в его холодных глазах мелькнула насмешка? Значит ли это, что в серьез он меня не воспринимает? Придется всеми силами доказать ему обратное.

— Первое — на все время работ вы должны переехать в гостевой дом. Не спешите возражать, — остановил он меня, готовую именно это и сделать, властным жестом. И вовремя, должна сказать, потому как я готовилась вскипеть без предварительного нагрева. — Дом у меня большой, как вы заметили, полностью возведен под крышу. Активно ведется наружная отделка. Ну а вас я нанимаю для внутренней. Это значит, что вы будете руководить не только чистовой отделкой, но и черновой. В вашем распоряжении будет целая бригада. Сразу хочу сказать, что никого дополнительно я нанимать не буду.

Пока Громов делал паузу и переводил дыхание, я размышляла, стоит ли уже сейчас начать ему противоречить, или можно оставить это на потом. Так ничего и не придумала, как он продолжил:

— К новому году все работы должны быть закончены. Как видите, сроки очень сжатые, а фронт огромен. В ту спальню, что вы сдадите мне «под ключ» через неделю, я планирую сразу же въехать. Параллельно вы уже займетесь отделкой других помещений в доме. Согласитесь, переехать ко мне на время работы — самое рациональное решение?

— Нет, не соглашусь, — осторожно отозвалась я, стараясь не кипешевать. — Помимо работы у меня еще есть личная жизнь.

— А кто-то запрещает? — надменно поинтересовался Громов. — У вас будет два выходных в неделю, когда вы вольны заниматься, чем пожелаете. Хотите, проводите их на моей территории. Не желаете — отправляйтесь домой. Я не рабовладелец, а мой дом — не колония строго режима. А вы, если хотите получить эту работу, будете вынуждены пойти на уступки и какое-то время мириться с неудобствами.

Довольно безапелляционно. Можно сказать — диктаторские условия, выставленные в лоб. И что мне теперь делать?

— Могу я подумать? — поинтересовалась я, чувствуя, как все сильнее поддаюсь унынию. Но именно этого я и не должна была делать.

— До завтрашнего утра, — кивнул Громов. — Сегодня мои юристы подготовят договор найма. Ну а завтра я предложу вам его подписать. А теперь ешьте, у вас еще много работы…

Весь остаток обеда я размышляла на тему, что, если откажусь, заплатит он мне за те дни, что уже на него пропахала?

Громов привез меня на объект. Я уже собиралась покинуть машину и проститься с ним до вечера, как он заявил:

— Если вы примите решение работать на меня и дальше, прошу завтра с утра прибыть уже с вещами. Завтра утром водитель заедет за вами в последний раз.