Глава 11. Тайное становится явным

Но проспать до утра не получилось. Я открыла глаза за полтора часа до полуночи. Вместе с пробуждением разума проснулся и осознание случившегося и … Раскаянье? Нет, я совсем не раскаивалась! С чего бы мне раскаиваться? Я взрослая, свободная женщина!

«Я сама себе хозяйка! С кем хочу, с тем и сплю!» — мысленная установка, почему-то давала сбои. Ведь прекрасно осознавала, что просто так от меня, спящий сейчас рядом дракон, не отстанет. И если не кривить душой, то нужно было сознаться, хотя бы самой себе, мне совсем не хотелось, чтобы Эванс вычеркнул меня из своей жизни.

Глядя сейчас на мирно спящего дракона, что закинул на меня и руку и ногу, словно боясь, что я исчезну, меня терзала иррациональная нежность и чувство, что вот оно мое место. В объятиях именно этого ящера…

Ну, почему жизнь такая сложная штука! Почему я не могла влюбиться в кого-нибудь другого?.. В Далласа, например. Красивый, очень красивый, серьезный и надежный мужчина. За таким будешь как за каменной стеной. И можно не задумываясь выходить замуж, тем более, что Даллас Гэлбрейт тоже заглядывается в мою сторону.

Но… Есть одно большое «но» — не чувствую я в нем своего мужчину. Глядя на оборотня, у меня не бросается вскачь сердце, не краснеют щеки, и не косят глаза, в попытке незаметно полюбоваться мужественным профилем.

Нет, рядом с оборотнем мне легко и спокойно, как … с братом или с очень хорошим другом.

Но стоит лишь на горизонте показаться черному дракону… Как я сразу становлюсь сама не своя.

Вот и сейчас, лежу и как дура улыбаюсь, заворожено глядя на мирно спящего мужчину. Черные, словно вороново крыло, волосы были сейчас в живописном беспорядке, и своими выбившими прядями идеально оттеняли золотистую кожу мужественного лица. Которое совсем не портили ни длинные пушистые ресницы, что лежали сейчас опахалами на скулах, ни сочные идеально изогнутые губы.

Я заворожено застыла на этих губах…

А потом поймала теплый взгляд улыбающегося Эванса. Я почувствовала себя застигнутой и обозлилась. Хотя лицо дракона не было ни высокомерным, ни насмешливым. Он просто смотрел на меня, как мужчина на любимую женщину… с затаенной искоркой надежды и чисто мужской снисходительности на дне светящихся в полумраке глаз.

И что значит этот взгляд? Этот сволочной ящер уверен, что я его, чтобы я не делала и, как бы не сопротивлялась?

Мои размышление прервал хриплый ото сна голос дракона:

— Ты почему не спишь?

— Мне домой нужно! — ответила я, стараясь при этом выкрутиться из объятий. Но Эванс притянул сильнее и мое лицо оказалось в миллиметре от его.

— Зачем? — выдохнул он и у меня невыносимо зазудели губы.

— Я не предупреждала своих, что не приду ночевать!

— Тебе это так важно?

— Конечно!

Эванс быстро поцеловал меня в волосы.

— Одевайся! Городской портал работает до полуночи, должны успеть.

С этими словами Эванс начал надевать брюки. Я же в застыла над лоскутками, еще утром шикарного наряда. Почувствовав, что я не шевелюсь, Эванс в недоумении повернулся ко мне.

— Что такое?

В ответ я показала ему две тряпочки — все, что осталось от моего жакета. Я-то думала, что он просто пуговицы когтем спорол. А тут…

— Я не умею восстанавливать вещи магически. Могу только развеять. — донесла я свою мысль до Рамсея.

— Сейчас, подожди минутку! — застегивая на ходу рубашку, дракон ломанулся вон из комнаты. Спустя минут десять, он возвратился держа в руках платье. Скорее всего, из гардероба герцогини, навряд ли, служанки, даже служащие в герцогском доме, могли позволить себе что-то подобное.

На первый взгляд, платье выглядело довольно простым. Прямого покроя, с рукавами три четверти и горловиной-лодочкой, оно было длиной до колен. Но выполненное полностью из темно-синего кружева, что изготавливали эльфы из очень прочной, но эластичной паутины, каких-то полуразумных паучков. Оно стоило целое состояние! Под бесценным кружевом, находился бежевый подклад из не менее дорогого касадийского шелка.

— Я это не надену! — заикающимся голосом попробовала отказаться я.

— Тогда на выбор: мой китель или рубашка?

Вот вижу же, что просто наслаждается ситуацией! Гад чешуйчатый!

Выхватив из рук дракона платье, провела по нему рукой.

«Прелесть!» Всегда мечта иметь что-нибудь такое. Я однажды выложила свое трехмесячное жалованье лишь за комплект нижнего белья из этого кружева. Представляю, сколько может стоить целое платье. Да еще из прошлогодней коллекции Полля Джардена!

— Софи, если ты и дальше будешь сидеть в одной простыне, боюсь, мы не уйдем до утра! — низкий завораживающий баритон Эванса вывел меня из транса.

— Отвернись!

— Милая, я знаю наизусть каждый изгиб твоего божественного тела! — но произнося все это, Эванс все же отошел к окну.

— Помнить и видеть — разные вещи!

Мой бюстгальтер восстановлению не подлежал, так же как и трусики. Поэтому, подумав несколько минут, скинула простынь и надела платье на голое тело. А нижнее белье выбросила в урну, что стояла у противоположной стены. И лишь после этого, повернувшись к Рамсею, увидела, как он напряженно наблюдает за мной в ставшую зеркальной поверхность окна. Наблюдает, напряженно следя вновь изменившимися глазами.

Господи! Только не это! — я застыла, усиленно соображая, что можно сделать, чтобы предотвратить «раунд номер следующий».

«Не бежать и действовать лаской!» — всплыли в лихорадочно работающем мозгу слова герцогини. И я шагнула к Эвансу, который все еще наблюдал за мной в зеркальной поверхности ночного окна.

Шла и видела напряженно сведенные плечи, руки с силой стискивающие край подоконника. Подошла и прижалась к спине, а руки прижала к его груди.

— Я готова! Пойдем! — слегка повернув голову, чтобы касаться щекой, перенесла руки Эвансу на талию. Чувствовать бешенные удары его сердца под руками было… чересчур волнительно. Так можно и передумать возвращаться домой.

— Ты же понимаешь, что я знаю, что на тебе нет белья? — через пару минут зло выдохнул сквозь зубы мужчина. Но в разрез с интонацией голоса, нежно накрыл мои руки своими.

— Восстановлению не подлежало, извини! — повинилась я.

— Софи! — резко развернувшись, прижав меня к себе и уткнувшись носом мне в макушку, выдохнул дракон. — Как же с тобой тяжело!

Я же успела заметить, что глаза Эванса вновь стали нормальными, человеческими.

— Поехали! Опоздаем к порталу!

— Пошли! — смирился дракон.

К порталу мы успели за двадцать минут до полуночи. К счастью желающих путешествовать ночью, сегодня больше не было. И не прошло и десяти минут, как мы вновь оказались в Леруике.

Пройдя портальную рамку, я выдохнула облегченно. Все-таки привыкла я к этому довольно шумному, но утопающему в зелени и запахе моря городку. Где, несмотря на большое количество жителей, все друг друга знали, хотя бы шапочно!

Вот и принимающий маг-портальщик, стоило только вступить на землю Леруика, поприветствовал:

— Добрый вечер леди Некромант! Добро пожаловать домой!

— Леди Некромант? — не преминул приподнять бровь Рамсей.

Мальчишка — портальщик покраснел. Он, скорее всего, и не знал как меня зовут на самом деле, а «леди Некромант» прицепилось ко мне еще в первые месяцы моего пребывания здесь.

— Софи Арнмонд, Джон!

— Извините, леди! — кажется, сильнее покраснеть уже было невозможно. — Вызвать вам пролетку?

— Было бы замечательно! — кивнула я.

— Химиш! — вдруг закричал мальчишка кому-то в соседней комнате. — Химиш!

На его зов вышел юноша, чуть постарше самого Джона.

— Чего тебе? — задал он вопрос своему приятелю, но увидев меня, тут же улыбнулся. — А, леди Некромант! Доброй ночи, мистрис. Сейчас мигом домчу. А вам, милорд, придется подождать, ну или пешком пройтись — обратился он к молчащему до сих пор Рамсею.

— Милорд со мной, Химиш. — ответила я за дракона. — Его просто чуть подальше нужно будет отвезти.

— О хорошо, тогда прошу! Моя Бетси — ласточка домчит вас с ветерком.

— С ветерком не надо! — открыл, наконец-то, рот дракон. — Мы хотим насладиться ночной прогулкой.

— Еще чего, мне домой скорее нужно! — тут же вклинилась я.

Взгляд Эванса, брошенный на меня, был очень красноречивым, но меня не пронял.

Химиш вместе со своей ласточкой Бетси домчали нас до моего дома за четыре минуты, я даже на мобиле никогда не доезжала от вокзала до дома быстрее. Бросив Рамсею стандартное:

— До завтра!

Не оглядываясь, пошла по тропинке к дому. Звук отъезжающей пролетки сообщил мне, что на сегодня я, наконец-то осталась одна.

— Мама, мама, ты почему так долго сегодня?! — из спящего дома ко мне босиком по тропинке бежал Костик. — Я чуть не уснул, пока тебя ждал! — выговаривал мне сын, бросаясь в объятия.

— Запоздала! Извинишь маму? — Костик за последний год довольно подрос и, обнимая сына, теперь приходилось лишь немного приседать.

— Конечно, извиню! — целуя меня в щеку, затараторил Костик. — А этот дядя тоже к нам в гости? — спросил он, кивая мне за спину.

Я медленно выпрямилась, разворачиваясь, чтобы увидеть стоящего у открытой калитки Рамсея со светящими драконьими глазами и хищно раздувающимися крыльями носа.

На скулы Эванса начала наползать чешуя, а лицо постепенно трансформировалось, приобретая звериные черты. С его стороны донесся отчетливый рык.

Я же стояла и смотрела, не в силах ни пошевелиться, ни произнести что-нибудь, что могло бы его успокоить.

Но тут меня еще больше удивил Костик.

Выйдя вперед и, словно прикрывая меня собой, он в ответ рыкнул на все еще стоящего у калитки, Рамсея.

— Не смей рычать на мою маму!

Он стоял ко мне спиной в одних пижамных штанишках, поэтому я отчетливо увидела, как блеснула чешуя на детских плечах, постепенно заползая на шею.

А ведь ему всего шесть!

— Костик, не нужно! Он ничего нам не сделает! — все же смогла выдавить из себя я, боясь за сына.

— Но ведь он рычал на тебя, мама! — сын повернул ко мне голову. Его глаза сейчас были такие трансформированные, как и глаза его биологического родителя.

— Почему? Почему, Софи, ты не сказала мне? Почему ты прятала от меня сына? — в наш разговор вклинился Эванс. Он постепенно успокаивался и потихоньку приближался к нам. — Ведь он мой! Я чувствую родную кровь!

— Это не тот разговор, который нужно вести на улице, на радость всем соседям. — устало ответила я, озираясь по сторонам. Хотя в соседних домах люди и нелюди сейчас спали, и им не было совершенно никакого дела до наших разборок.

— Мама, а почему у меня руки такие? — вдруг задал вопрос Костик, вытянув и с удивлением глядя то на одну, то на другую свои покрытые золотистой чешуей руки с удлиненными когтями.

— Потому, что ты дракон, сынок. — ответил раньше меня Эванс, присаживаясь на корточки возле Костика и лохматя его золотистые пряди. — Надо же, золотой дракон!

— Я вам не сынок! — набычился Костик. — И я не дракон, я человек! Правда, мам?

— Подемте в дом! — просто сказала я, идя к дому первой.

По дороге в дом я лихорадочно соображала, что теперь говорить Эвансу, а главное Костику? С одной стороны, я была рада, что тайна, наконец-то, раскрыта. С другой, я боялась противостояния с лордом Рамсеем. Ведь теперь он явно от нас не отстанет!

Войдя в дом, первым делом сняла туфли, чтобы тут же надеть мягкие домашние тапочки. Костик, зашедший следом, тоже всунул ноги в свои тапочки. Эванс же удивленно смотрел на наши манипуляции. Не было такого обычая в империи Аморан.

Да, обычай менять обувь на домашнюю, я перенесла из России. Ну не могу я ходить по дому в уличной обуви! Да и не удобно это, ходить весь день на каблуках. Аманде, мое новшество понравилось. И теперь возле входа у нас стоит полочка с домашними тапочками всех размеров. Вытащив оттуда мужские тапки подходящего размера, протянула их Эвансу.

— На, переобуйся!

— Зачем? — спросил удивленный дракон.

— А то метлой от Аманды получишь! — вполне серьезно ответил Костик.

Ну да, первое время Аманда нашего Джейми так и приучала переобуваться. И поверьте, после двух-трех сеансов метлотерапии Маклахнен подозрительно ловко скидывал ботинки и всовывал ноги в тапки, даже если при этом его руки были заняты тяжелой поклажей.

— А Аманда у нас кто? — спросил Эванс, все же переобуваясь.

— Нянюшка. — ответил сын.

— Костик, а ты почему не в постели в столь позднее время? — голос Далласа с верхней ступени лестницы, заставил сына опустить плечи. А Эванса напрячься и нахмуриться

— Уже иду, учитель! — понуро произнес мой шалопай. — Спокойной ночи, мама! И вам милорд, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Костик! — улыбнулся вновь расслабившийся Эванс, взлохматив шевелюру сына. — Иди, тебя учитель ждет! — слегка подтолкнул он его.

— Иди малыш, я потом к тебе зайду! Мы с… — но договорить мы не успели со стороны Рамсея пронеслось удивленно-восклицательное:

— Ваше высочество?!

Я повернулась к дракону, он в упор смотрел на Далласа. Перевела взгляд на Далласа — он забыл надеть амулет искажения. Черт!

— Извините, но вы ошиблись! — холодным тоном произнес оборотень. — Даллас Гэлбрейт, к вашим услугам милорд! — сбавив немного обороты, добавил Дал.

Рамсей смерил оборотня пронизывающим взглядом, а потом повернулся ко мне.

— Почему в твоем доме живет альфа? — льдом, что сочился от слов дракона, можно было остужать коктейли.

— Он мой друг и гувернер моего сына. — ответила я ему таким же тоном.

— Но он альфа! — пытался что-то втолковать мне дракон.

— Простите, милорд, но ни на леди Софи, ни на Костика моя альфа сила не действует. — вклинился в разговор Даллас.

Воспользовавшись тем, что мужчины отвлеклись друг на друга, я подтолкнула Костика к лестнице.

— Пошли спать, Кость! Поздно уже!

Уложив сына, села рядом. Взяв в руки книгу, что они читали сегодня с Далласов, хотела продолжить чтение. Но Костик меня перебил:

— Мам, а я правда дракон?

— Правда, сынок! — честно ответила я.

— Значит, этот дядя мне действительно отец!? — что ж, в логике моему Костику не откажешь.

— Действительно отец! — подтвердила я.

— А как же мой папа? — спросил Константин, имея ввиду Арнмонда.

— Он был моим мужем и считается твоим отцом по документам. — обычно я старалась разговаривать с сыном на равных с самых ранних лет, но сегодня разговор давался особенно трудно.

— И что теперь будет?

— Не знаю! — честно ответила я.

— Ты только не расстраивайся, мамочка! — сын поднялся и обнял меня за шею. — Я тебя обязательно защищу!

— Я и не боюсь! — постаралась улыбнуться я. — Рядом с таким защитником мне ничего не страшно. — поцеловала я Костика в лоб и сплюнув через левое плечо три раза. Это была наша традиция. Точно также делала в детстве мама, укладывая меня спать. «От недоброго глаза!» — говорила она. А теперь вот делаю я. — А теперь, давай спи. Утро вечера мудренее!

Дождавшись, когда он уснет, я еще немного посидела у его постели.

Если честно, я просто трусила! Не было никакого желания, начинать разговор, что должен был расставить все точки над «i».

Не хочу, но надо!

Протерев ладонями лицо и поправив волосы, вышла из детской.

Что ж, разговор так разговор!