Глава девятнадцатая: Лекс
Егоров берет трубку только после третьей попытки дозвона.
Вообще нездоровая херня, потому что раньше этот сморчок плясал вокруг меня джигу, лишь бы не потерять проценты и навар от сделки после дерибана «Гринтек». А тут вдруг, как только запахло возможностью получить сразу все, а не довольствоваться процентами, распустил хвост и возомнил, что сможет летать высоко и беззаконно плевать на тех, перед кем еще вчера заносил зад.
— Алексей Эдуардович, добрый день.
— Надо увидеться, — без вступления озвучиваю причину своего звонка.
— По какому поводу?
«Ты, пидар старый, прекрасно знаешь, что это за повод», — мысленно отвечаю ему, но если скажу такое вслух, это чмо никогда не согласится на встречу, поэтому, скрепя сердце, произношу нейтральное:
— Есть пара вопросов по будущей сделке. Надо обсудить лично.
— Михаил Петрович уже поставил меня в известность.
Михаил Петрович? Что еще за долбаный фрукт?!
Хорошо, что за годы в бизнесе, я выработал привычку сначала думать, а потом открывать рот. Сейчас это здорово выручает, потому что моему мозгу нужна была заминка, чтобы сообразить, что Михаил Петрович — это Тихий. Я так привык называть его только по прозвищу (сокращенно от Тихомиров), что в башке как-то потерялось, что для всех остальных людей, он Михаил, мать его, Петрович.
Прошло уже полдня с нашего телефонного разговора, но я до сих пор отрыгиваю его послевкусие. И херовое предчувствие подставы, которая вызрела у меня под самым носом, с тех пор стало еще сильнее. Я три года выковыривал из себя поганое чувство подозрительности ко всему, что подбиралось ко мне слишком близко. Заново учился ходить и верить людям, подбирал в команду только тех, в ком был уверен на двести процентов. И что в итоге? Эта херня случилась снова.
— Через час в «Тихом омуте», — называю время и место, чтобы не рассусоливать. Этот придурок еще пару месяцев назад буквально в ноги нам бился — умолял спасти его трещащий по швам бизнес, а сейчас возомнил себя важным хером и вздумал воротить нос. — Не приедешь — считай, что тебе пизда.
Обычно, я не использую такие формы общения с людьми, с которыми веду или планирую вести общий бизнес. Есть деловая этика, есть определенный стиль общения с партнерами и всю эту нудную хуергу придумали не для того, чтобы важные дядьки разговаривали между собой как гопота с района. Но все эти правила перестают работать ровно ту секунду, когда я понимаю, что мой «уважаемый партнер» собирается меня поиметь. Я такую хуйню считаю чистой воды объявлением войны и врубаю второй свод правил, который развязывает мне руки, дает индульгенцию на попрание любой морали и полный беспредел. И, как оказалось, такой стиль поведения помог нам с Тихим сколотить репутацию «серьезных ребят, с которыми шутки плохи».
Егоров, по ходу, вообще берега попутал.
Хотя, насколько я успел понять за последний год, пока мы потихоньку рыли под «Гринтек», Марат тоже не терял время зря и за три года научился мастерски ссать в уши. Правда, такой стиль делового поведения, тоже закрепил за ним определенную репутацию. Ту, которая помогла нам с Тихим переманить многих его инвесторов и бывших обиженных партнеров на нашу сторону. К моменту, когда «PowerPulse» и Егоров должны были купить «Гринтек», Марат с удивлением обнаружил бы, что у него нет ни одного союзника, никто не готов протянуть ему спасительную соломинку и откликнуться за зов о помощи.
Но, блядь, Егоров все обосрал.
И прежде чем в ответ закопать и его тоже, я должен узнать имя крысы, которая слила Марату наш план. Потому что только убрав из своего окружения эту гниду, я верну себе спокойный сон.
Пока еду, на всякий случай проверяю телефон. Несмотря на то, что мы с Катей сгладили напряженное утро расслабляющим сексом (слава богу, Вика свалила нахер из моей головы), она до сих пор не прислала мне ни одного сообщения, хотя обычно спамит телефон всякой фигней — мемами картинками, смешными гифками и ссылками на мероприятия и афиши, куда хотела бы пойти. Как раз, пока я говорил по телефону с Егоровым, она прислала список продуктов на вечер — омары, устрицы, белое полусухое вино, трюфели, свежая клубника, спаржа, артишоки, фенхель. Орехи какие-то. Еще парочка названий, которые даже мне с моим не маленьким гурманским опытом абсолютно не знакомы. Делаю дозвон своему любимому поставщику морепродуктов (у него они всегда свежие, а не с душком «прекрасного» пищевого отравления), говорю все, что мне нужно и прошу собрать продукты к семи. Остальное, так и быть, куплю сам.
Отмечаю, что от Вики ни слуху, ни духу, хотя я был уверен, что она, переспав ночь, придумает, куда и как послать моего нотариуса, чтобы жизнь медом не казалась. Но нет — она молчит. Я бы даже сказал — не подает признаков жизни.
И хоть это должно меня радовать, я чувствую себя так, словно конфетку, которой водили у меня перед самым носом, отдали в итоге другому «хорошему мальчику».
Да ну нах!
Я быстро выхожу из машины и в несколько шагов оказываюсь в ресторане, хотя оно больше смахивают на пиццерию «не для всех». Самое то, чтобы напомнить Егорову, из какого дерьма мы с Тихим его вытащили.
Моя угроза поимела действие — Егоров уже тут как тут, сидит спиной к двери и дергается от каждого звука, как вошь. Когда бухаюсь напротив него, таращит глаза словно на толчке.
— Алексей Эдуардович, я же просто… — заикается и мямлит.
— Кто слил тебя Марату? — задаю вопрос в лоб, и у официантки, которая с видом потерпевшей стороны пододвигается к нашему столу, прошу только доппио и стакан воды.
— Я не знаю! — мгновенно открещивается Егоров. — Он просто позвонил мне пару дней назад, сказал, что в курсе планов «PowerPulse» купить «Гринтек» и все. Только это, клянусь!
— Продолжай. — Пока что в пользу его честности свидетельствует натурально трясущаяся нижняя губа.
— Марат предложил встретиться.
— И ты согласился?
Егоров лет на двадцать старше меня и до его выходки у меня и в мыслях не было ему «тыкать», но в изменившихся обстоятельствах он получает ровно то, что заслуживает.
— Ну… это же была просто встреча! Я даже представить не мог, что…
— Представить не мог, но согласился? — перебиваю я, очень стараясь, чтобы мой повышенный голос не стал причиной, по которой нас попросят удалиться. — Тебя предупреждали, что никто не должен знать, кто на самом деле покупает «Гринтек». Это было единственное и самое главное условие — мы платим, ты покупаешь, получаешь свой процент и все счастливы. Между прочим, тридцать процентов от суммы сделки только за красивые глазки и пассивное участие — это очень нехуевые деньги, Егоров!
— Алексей Эдуардович, но ведь я же сразу…!
— Заткнись, я не закончил.
Он разве что не подпрыгивает на месте. Будет смешно, если сорвется и даст деру.
— А знаешь, как было на самом деле? Вы с Маратом спелись, чтобы меня поиметь. Все это должно было выглядеть как обычная сделка, только купить «Гринтек» ты собирался по мизерной цене. И не раздерибанить, как был уговор, а слиться и попытаться вытолкать с рынка «Интерфорс». Ну как, угадал?
Он снова трясется, но на этот раз гораздо сильнее, чем раньше.
Значит, к страху прибавилась паника от разоблачения. Но тут и гадать было нечего — схема проста, как спинка минтая. Я бы очень удивился, придумай Марат что-то стоящее — он всегда ничерта не смыслил в сложных бизнес-схемах, и шел по самому легкому проторенному пути. Он и «Гринтек» мой получил таким же способом — не хитроумными манипуляциями, а просто купив женщину, которая подарила ему недостающие для права голоса акции. Потом еще пару лет ехал на старых дрожжах успешно развивающегося бизнеса. А когда бензин кончился и «Гринтек» начал пробуксовывать, Марат даже не попытался что-то придумать — он просто начал закручивать гайки. По большому счету, подготовил отличную базу для нашего с Тихим плана.
Но кое-что у Марата всегда получалось отлично — выходить сухим из воды. Еще когда мы были детьми и замазывали в дневниках херовые оценки, он мог мастерски исправить абсолютно все, а я все засерал, буквально только взяв в руки резинку и лезвие.
— Марат сказал, откуда у него информация? — говорю уже спокойнее, потому что Егоров не мальчик и чего доброго, скопытится от страха.
— Нет, клянусь, клянусь!
Похоже, правда не врет.
— Ну допустим, — еще немного смягчаюсь. В игру «хороший-плохой полицейский, конечно, лучше играть вдвоем, с Тихим на подхвате мы этого фрукта раскололи бы на раз-два, но что поделать — придется выкручиваться в одно рыло. — Давай так: ты сейчас рассказываешь весь ваш разговор от первого и до последнего слова, выкладываешь, что тебе пообещал Марат и на что вы сговорились, а взамен я подумаю, что можно сделать, чтобы спасти наше сотрудничество.
Он очень сбивчиво рассказывает, что Марат сам ему позвонил, сказал, что знает о сделке и предложил встретиться, чтобы обсудить его предложение. Егоров, конечно, привирает, когда говорит, что отказывался чуть ли не из последних сил — наверняка поскакал как молодой козлик, как только почуял наживу. Ничему этих горе-бизнесменов жизнь не учит — сначала находят уёбищных ненадежных партнеров, из-за них влезают в долговые обязательства и кредитные ямы, потом начинают ходить по миру с протянутой рукой, но как только помогаешь им вытащить палец из жопы — тут же снова готовы схавать любой халявный сыр. На генетическом уровне в них, что ли, заложена эта тяга к самонаебалову?
Но, хоть в целом Егоров не рассказывает ничего существенного, кроме того, что Марат предложил хорошие деньги в случае, если они заключат прямую сделку через мою голову, кое-что интересное я все-таки слышу.
— Марат сказал, что мы должны подписать все до понедельника, — на последнем издыхание сознается Егоров, хватает салфетку и дрожащей рукой вытирает пот со лба.
— Именно до понедельника?
— Да.
— Ты не пиздишь сейчас? Ничего не напутал?
— Матерью клянусь, Алексей Эдуардович!
— А она жива еще? — переспрашиваю на автомате. И когда засранец выпучивает глаза, быстро возвращаю разговор к важной теме: — То есть, Марат так и сказал, что именно до понедельника? Не уточнил, почему? Должен быть какой-то аргумент.
— Он сказал, что до понедельника мы с вами точно ничего не подпишем. Но ведь вы сами…
— Стоп. Помолчи.
Я отложил подписание сделки — это правда. Но во-первых, об этом знал только Тихий, а во-вторых — даже ему я не обозначал никаких конкретных сроков. Даже если бы по какой-то немыслимой причине эту инфу Марату слил Тихий, то почему он сделал это именно сейчас и откуда вообще взялось это странное ограничение — не число, не конкретная дата, а просто «понедельник».
Я прокручиваю это снова и снова, пока в какой-то момент в голове не щелкает.
Мы с Викой договорились подписать договор в воскресенье. Точнее, этот крайний срок озвучила именно она. Получается…
Я крепко, до хруста костяшек, сжимаю кулаки, надеясь отогнать от себя едкую противную мысль, но она настолько стремительно крепнет, что пытаться не замечать ее сейчас — все равно, что не видеть прущий на тебя на всем ходу бензовоз.
Вика единственная, кто знала, что до понедельника я точно не стану подписывать сделку. Фактически, именно она уговорила меня подождать с этим. Сама обозначила сроки и выбрала именно воскресенье, хотя мой договор (пусть и липовый) требовал минимальной доработки и я мог бы прислать его на подпись уже на следующий день.
Вспоминаю, как она запнулась тогда в ресторане, когда я предложил именно так и поступить. Черт, да я собственными глазами видел, что она не может придумать адекватную вменяемую причину, почему нужно еще столько ждать! Но она так взбесила меня своими откровениями, что я был готов согласиться на что угодно, лишь бы поскорее свалить и не поддаться соблазну послать ее нахуй — на этот раз окончательно.
— Алексей Эдуардович, я клянусь, что ничего больше не знаю! — трусливый писк Егорова отрывает меня от мрачных мыслей.
— Ага, — отмахиваюсь от него, как от назойливого насекомого.
Егоров пользуется шансом и сбегает на полусогнутых, а я разглядываю официантку, которая как раз ставит передо мной чашку с кофе. Отпиваю, но почти не чувствую вкуса, потому что на меня снова пропитала горечь прошлого.
Вика, Вика.
Если бы прямо сейчас раздавали педали лучшим притворщицам — я бы не пожалел на такую денег. Огромную, блядь, размером со сковородку, отлитую в золотое и надписью: «Выдающаяся тварь!». Хотя, уверен, Вика приняла бы ее с радостью — еще бы, столько бабла одним куском.
Но во всей этой истории остается открытым вопрос, как Марат узнал про Егорова и нашу договоренность с «PowerPulse». И на этот раз я абсолютно уверен, что Вика никак не могла разнюхать эту информацию хотя бы потому, что об этом знал ограниченный круг людей, в который точно не входит моя болтливая секретарша или уборщица тетя Глаша. Значит, крыса в моем окружении все-таки есть — сначала этот паразит слил Марату корпоративную инфу, а потом Марат привлек Вику, чтобы выиграть время и успеть перекупить Егорова. Интересно, откуда у него бабло? Сумма, конечно, скромная, но по имеющейся у меня информации, он находится в такой финансовой жопе, что собрать даже столько, для него было бы проблематично. Тем более, за такой короткий срок.
Но, как бы я ни старался переключиться на насущные мысли, Вика снова торчит в башке. Блядь, а ведь я был уверен, что держу ситуацию на контроле, что на этот раз она никак не сможет меня поиметь.
Но в одном Марат точно просчитался — не учел, что в мире полным-полно таких же жадных тварей, как и он сам. И Егоров, пытаясь выторговать больший процент, все нам разболтает. За такой «подарочек» надо было хоть этот дерьмовый кофе ему в рожу выплеснуть.
Ну ладно.
Раз эта сладкая парочка снова спелась против меня, то придется играть по-жесткому.
Я набираю Тихого, и когда тот берет трубку, говорю всего три слова:
— Мы покупаем «PowerPulse».
— Очнулся, блядь? — ворчит Тихий, но по интонациям в голосе слышу, что он все равно доволен. — Когда?
Бросаю взгляд на часы, мрачно усмехаюсь.
— Сегодня.
— Узнаю старого Лекса, а то ты так булки расслабил, что я аж испугался.
— Ой, да иди ты нахуй.
Ну ладно, Викуля, посмотрим, как ты выкрутишься из этого дерьма.