Глава пятьдесят третья: Вика

Пока медики скрупулезно меня осматривают, вскользь успеваю кое-что разузнать. Кто-то из посетителей нарушил правила безопасности, воткнул что-то не то в розетку, случилось короткое замыкание и начался пожар. Не уверена, что картина была в точности такая, но по большому счету это не имеет значения, потому что от перестановки слагаемых ситуация в сущности уже никак не поменяется.

Так же обращаю внимание еще на несколько деталей. Во-первых, на улице почти все постояльцы отеля и судя по тому, как одинаково они завернуты в казенные пледы «скорой» — они здесь уже довольно давно и наблюдают за «шоу» с безопасного расстояния. И во-вторых — пожаром охвачен почти весь верхний этаж. Понятия не имею, как там вообще могут находиться пожарные, но зато очень хорошо могу представить, что было бы со мной, если бы не Лекс.

— Я в порядке, — пытаюсь избавиться от назойливой девушки, которая пытается накинуть мне на руку манжетку тонометра. — Я правда в порядке.

И чтобы хоть как-то избавиться от ее попыток оказать первую помощь, прошу дать мне аспирин и стаканчик с водой. Получив все это, оглядываюсь по сторонам, чтобы найти Лекса. Он неподалеку — сидит на краю каталки, пока над его плечом носится какая-то девица неопределенного возраста и степени красивости. Снова вспоминаю, как на нас чуть не упала пылающая панель и, кажется, лишь сейчас в полной мере осознаю, что там происходило на самом деле.

Не весь этаж был в огне и дыму, по крайней мере на тот момент, когда мы пытались оттуда выбраться. Основной массив огня был сосредоточен как раз на моей стороне коридора — в противоположной от номера Лекса стороне. Он мог бы просто выйти из номера, сразу спуститься на лестницу и оказаться в безопасности. Но вместо этого, рискуя жизнью, пошел за мной.

Когда Лекс зыркает в мою сторону, быстро кладу таблетку в рот и запиваю ее с видом человека, который вообще не смотрит по сторонам. Но выждав несколько минут, снова украдкой на него смотрю. Судя по размеру пятна какой-то мази, которую только-что распылила девица, ожог у него почти на все плечо и ниже, до середины локтя. А ведь если бы Лекс вовремя не среагировал и не принял удар на себя — мои волосы могли бы превратиться в пепел за секунду, а лицо… Боже.

Сглатываю, покрепче цепляюсь пальцами в узел пледа на груди и потихоньку топаю к своему смелому дракону. Каким бы мудаческим не было его поведение все утро и весь день, то, что он сделал ради меня сейчас, перечеркивает любые обиды.

— Привет, — говорю первое, что приходит на ум, и тут же стыдливо опускаю взгляд.

— Ага, давно не виделись, — ворчливо отвечает Лекс, между делом шипя сквозь зубы, пока медсестра наносит новую порцию пенки на место ожога.

— В американских фильмах это звучит как-то более естественно, — продолжаю позориться до конца, изображая непринужденный разговор. — Очень болит?

Медсестра поднимает на меня взгляд, и я замечаю на ее лице тень возмущенного удивления. Даже сил нет как-то спорить и доказывать свое. Просто стою рядышком и молча потягиваю воду из пластикового стаканчика, разглядывая, как пожарники в который раз пытаются штурмовать горящую гостиницу. Кажется, за те минут пятнадцать, что мы оттуда выбрались, огня стало еще больше. И глядя на всю эту вакханалию непроизвольно мурлыкаю песенку про сгоревший кошкин дом.

— Я в порядке, — слышу карем уха недовольное ворчание Лекса, когда медсестра в который раз пытается заставить его померить давление и запихнуть таблетку успокоительного. — Все в порядке. Не надо, ок?

Мне даже не нужно оглядываться, чтобы увидеть, как скисло ее лицо. По шагам слышу, что уходит она явно не с тем «уловом», на который рассчитывала. Лекс становится сзади — я чувствую его близость вставшими дыбом волосками на руках.

— Спасибо, что вытащил меня, — вспоминаю, что совсем забыла его поблагодарить. — Если бы не ты…

В это время откуда-то сверху раздается громкий треск и в окно вырывается огромный шар огня. Этого достаточно, чтобы за секунды представить свою незавидную участь а ля «курица гриль», которая обязательно меня бы настигла, если бы не героический поступок Лекса. И мне плевать, что для этого я использую весь свой арсенал пафосных слов.

— Ты спас мне жизнь, — добавляю со вздохом.

— Звучит как будто ты собираешься меня за это отчитать, — с ноками веселья, говорит Лекс.

— Ну слава богу, — говорю с облегчением, и вода в стаканчике неожиданно становится гораздо вкуснее.

Лекс вопросительно мычит и я набираюсь смелости все-таки искоса на него посмотреть.

— К злому Лексу я уже привыкла, с Лексом-секундомером смирилась, а вот как готовить Лекса-молчуна не имею ни малейшего представления. Поэтому, конечно, учитывая твои тяжелые травмы, сегодня ты имеешь полное право скрипеть и плеваться ядом, но, может, завтра вернешься к тем двоим? С ними я уже морально смирилась.

Лекс кривляется, чтобы сдержать смех, но в конце концов ломается и хохочет под пристальными возмущенными взглядами остальных посетителей.

— Вик, мне даже как-то неловко быть первым, кто откроет тебе глаза, но придется взять на себя эту неблагодарную миссию. — Лекс честно старается сохранить серьезную физиономию, но снова прыскает от смеха. — Из всех людей, которых я знаю, плеваться ядом умеешь только ты. Причем весьма виртуозно.

— Это был мой большой секрет, — делаю вид, что у меня жало во рту, смеша его все больше и больше. — Теперь, к сожалению, придется закусать тебя до смерти.

— Змеючка! — от души ржет он.

— Секундомер! — огрызаюсь я, но сейчас без тени злобы.

Но наше веселье прерывает очередной взрыв наверху, и на этот раз он такой громкий, что я трусливо отшатываюсь назад и натыкаюсь плечом на Лекса. Контакт между нами короткий, но так приятно щекочет, что я позволяю себе постоять так еще несколько секунд. Даже хочется, чтобы Лекс протянул руку и задержал меня, не дал уйти, но он просто сует руки в карманы штанов и с любопытством разглядывает, как там, на пятом этаже, огонь с аппетитом жрет наши комнаты.

Наши, блин, комнаты!

— Вот же…! — Не особо выбирая выражения, произношу такую витиеватую цепочку ругательств, что снова смешу Лекса. А вот мне нифига не смешно, потому до меня вдруг дошло, что пока мы тут зарывали перо с нашего топора войны, там наверху благополучно догорели все наши вещи. — Лекс, мы с тобой буквально остались только в том, в чем выбрались!

Я с ужасом разглядываю свою перепачканную в сажу пижаму и одноразовые тапочки, которые выдали медики. А на Лексе кроме штанов и пледа вообще ничего нет.

— У тебя там сгорели все деньги мира? — продолжает шутить Лекс.

— У меня там все!

Хочется схватиться за голову, потому что она вот-вот как будто треснет от резкого притока разных мрачных мыслей. Там было вообще все! Мои документы, мои вещи, мои карты, мое… ВСЕ! И если вдруг Лекс…

— Ради бока, скажи, что ты не стал экономить на страховом полисе, когда заселял нас в гостиницу! — Хватаю его за края пледа на груди, потому что мне срочно нужна точка опоры и хотя бы какие-то гарантии, что прямо сейчас впереди этого черного тоннеля есть хотя бы одна работающая лампочка. — Лекс, прошу тебя… Блин, кажется, сейчас у меня случится инфаркт…

— Тихо, Вика. — Лекс успевает схватить меня за талию, притягивает к себе, и я слышу, как он шипит от боли, потому что рефлекторно сделал это обожженной рукой. — С какого перепугу я стал бы экономить на страховке?

Я сдавлено всхлипываю. Ладно, тогда можно рассчитывать на компенсацию материального ущерба. Это же не какой-то кривой-косой мотель у дороги, а солидное заведение — они должны сделать все по протоколу, чтобы не было исков и судов.

— Как думаешь — сколько времени им надо, чтобы… ну, выплатить нам ущерб? — Я стараюсь казаться не такой отчаявшейся.

— Думаю, часов пять-шесть.

— Слава богу! — Я складываю ладони в молитве, поднимаю взгляд к нему и на всякий случай благодарю всех по очереди высших сущностей, богов и даже планеты за то, что весь этот кошмар продлится недолго. А потом замечаю, как дергаются уголки рта Лекса, и понимаю, что снова попалась как идиотка.

— Вика, блин, ну ты как ребенок?! — Лекс отступает, на всякий случай выставляя руки вперед, потому я не всыпала ему заслуженных оплеух. — Им нужно сначала разгрести все это, потом будет опись вещей, потом подсчет ущерба и только потом процедура выплаты страховки. Но сначала страховая компания поимеет тут всех, чтобы убедиться, что отделаться от выплат по не страховому случаю точно не получится. На это уйдут недели, Вик.

Я закрываю лицо ладонями и мысленно считаю до десяти, хотя прекрасно понимаю, что это никак не поможет.

У меня на карте осталось… сколько? Меньше тысячи. Этого не хватит даже на обратный билет домой, не говоря уже о том, чтобы снять приличный номер на то время, пока дождусь компенсации. Все, что у мены было — кошкины слезы! — я взяла наличкой и обменяла в аэропорту, чтобы было за что купить хотя бы кофе или перекус.

Интересно, это уже повод начинать истерику по поводу своего свежеиспечённого статуса бомжа или лучше не шокировать своим приступом утонченную публику?