Глава 18

Рэйвен

Дождь лил всю ночь и, похоже, не собирался прекращаться, так что все, кто смог найти доллар пятьдесят, прыгнули в городской автобус, чтобы доехать до школы: два с небольшим километра под дождем пешком – то еще веселье.

Приподняв руку, чтобы скрыть зевок, я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Поездка займет всего пять минут, но мне не повредят и несколько секунд сна.

После ухода Мэддока я так и не смогла уснуть. Как всегда после боя, уровень адреналина был очень высоким, но, кроме «Ксанакса»[8], мне ничего не помогало. Конечно, в приюте подобного нет.

Дома, хоть мне и не всегда платили, я дралась чаще, так что баланс был лучше. Когда у меня были деньги, чтобы успокоиться, мне хватало пары бутылок дешевого пива или пары шотов. Лишняя энергия, которую некуда было девать, не копилась внутри. Обычно мне удается поспать три-четыре часа, так что вчера, когда моя голова опустилась на подушку, я поняла, что дело дрянь.

Скрипят тормоза, автобус, пошатываясь, останавливается. Я ударяюсь спиной о сиденье, и моя головная боль становится еще сильнее.

Бас бьет меня локтем под ребра, и я толкаю его в ответ. Когда он хлопает меня по бедру, я открываю глаза и с недовольным видом поворачиваюсь к нему.

Он с безразличным выражением лица кивает подбородком в переднюю часть автобуса, не снимая с головы огромные, как у диджеев, наушники.

Я игнорирую его и закрываю глаза.

– Сынок, ты будешь платить или нет? – спрашивает водитель автобуса – женщина – своим хриплым прокуренным голосом.

– Ответ отрицательный, леди. Я просто ищу… – Резко открыв глаза, я вижу Ройса, который широко улыбается мне. – А вот и она! Пойдем, Рэй-Рэй.

– Что ты делаешь? – кричу я ему со своего сиденья в четвертом ряду, и он прислоняется к поручню.

– Жду тебя.

Теперь все в этом долбаном автобусе смотрят на меня, а ведь здесь не только ученики из старшей школы Брейшо, но еще и обычные рабочие и бездельники из соседних районов.

– Уходи, Ройс! – говорю я сквозь зубы.

– Не могу.

– Послушайте, людям нужно попасть…

Ройс недобро усмехается, и леди закрывает рот. Его губы растягиваются в зловещей улыбке.

– Это дела Брейшо. – Он как будто выплевывает свое имя, и бедная женщина бледнеет. – Автобус поедет тогда, когда я разрешу. А это не случится до тех пор, пока она не выйдет. – Ройс снова смотрит на меня, шутливое выражение стерлось с его лица.

Водитель тоже оборачивается ко мне.

– Дорогая, тебе лучше выйти из автобуса.

– Нет! – рявкаю я.

Ее лицо ожесточается, и мне становится стыдно, но… какого хрена?

Нет.

Ройс качает головой, словно он разочарован, но ждал от меня такого ответа. Выглянув из открытой двери, он пожимает плечами.

И тут, конечно, в автобус залезает чертов Кэптен. Они с Ройсом идут по проходу. Но стоит им оказаться рядом со мной, как я подпрыгиваю от неожиданности, услышав шепот:

– Двигай свою задницу, Рэйвен. Сейчас же.

Я поворачиваюсь к нему, но он смотрит не на меня. А на моего соседа.

Значит, здоровяк пробрался через заднюю дверь. Замечательно.

– Выходи уже, Рэйвен. Иначе мы все опоздаем. – Это Виктория.

Я показываю ей средний палец, и Кэптен тут же поворачивается к ней, но она быстро отводит взгляд.

Еле слышно зарычав, я встаю, собираясь выходить не через заднюю дверь с Мэддоком, а в переднюю, по дороге толкнув двух клоунов, которые, заржав, следуют за мной.

Остановившись у выхода, я оглядываюсь на Баса, но они с Мэддоком сверлят друг друга взглядами. Я выхожу из автобуса под дождь.

Ройс накидывает мне на голову свою куртку, но я бросаю ее в лужу.

Он сердито смотрит на меня, поднимает ее и, схватив мою руку, тащит к их идиотскому джипу. Открыв дверцу, Ройс взмахивает рукой, и я залезаю в салон, как марионетка, которой, похоже, им так нравится играть.

– Что за хрень!

– Не возникай, девочка.

– Отвали!

Кэптен усмехается и садится за руль, а Ройс залезает на пассажирское сиденье.

Наконец в машину садится и Мэддок.

Он не произносит ни слова, даже не смотрит в мою сторону, но парни почему-то смеются, и джип начинает движение.

Непроницаемая задница.

Я не задаю им вопросов, когда мы проезжаем школу – какой от этого толк? Но уже меньше сержусь, когда мы подъезжаем к магазину пончиков в другом квартале.

Кэп выходит из машины и просовывает голову в окно.

– С шоколадной крошкой и горячий шоколад, – говорит ему Ройс, а я едва сдерживаю улыбку.

– Кофе, – говорит Мэддок, и тогда Кэптен смотрит на меня.

– Не вредничай…

– Два батончика с кленовым сиропом и кофе напополам со сливками.

Он хмурится.

– Что? – с самым серьезным видом спрашиваю я. – Думал, я откажусь от сладкого, притворившись, что питаюсь росой?

Кэптен кивает.

– Почему-то да, я так подумал.

Он входит в магазинчик.

Я откидываюсь на спинку сиденья и вздыхаю, предвкушая вкус сладостей, которые скоро получу.

На губах Мэддока появляется еле заметная улыбка, и я быстро отвожу глаза, глядя вперед.

– Тебе не обязательно притворяться, что мы тебе совсем не нравимся, Рэй-Рэй. – Ройс улыбается мне в зеркало заднего вида. – С нами круто. Вот увидишь.

– Прямо сейчас?

– Ага. Потому что теперь ты все время будешь с нами, детка. Куда мы, туда и ты.

– Почему? – спрашиваю я, уже глядя на Мэддока.

– Потому что мы этого хотим.

– И все же. Почему?

Мэддок разглядывает мое лицо, а потом снова отворачивается.

– Еще пока сам не знаю.

Ну да, точно.

Кэптен возвращается и раздает нам наши заказы. Я открываю бумажный пакет, а внутри оказывается целых три батончика.

Ухмыльнувшись сладостям, я вытаскиваю из кармана немного наличных.

Улыбка Кэптена тут же исчезает. Сурово посмотрев на меня, он отталкивает мою руку.

– Больше никогда не пытайся сунуть мне деньги. Если я предлагаю тебе что-то, значит, я за это заплатил, тебе ясно?

Моя гордость хочет поспорить, но, судя по выражению его лица, для него это значит намного больше. У него есть естественная потребность заботиться о ком-то, и если я не позволю ему, то разрушу то, над чем он, похоже, так усердно работал – или работает до сих пор. Разрушу тот образ мужчины, которым он хочет быть.

Я благодарю Кэпа, и его непринужденная улыбка заставляет мое сердце чуть-чуть оттаять.

Чтобы скрыть свое замешательство, я набрасываюсь на свою еду.

Значит, Кэптен – воспитатель.

Я смотрю на Ройса, который ухмыляется, как маленький мальчик, глядя на свое сладкое угощение, затем поворачиваюсь к Мэддоку, который тихо качает головой в такт музыке, потягивая черный кофе и наблюдая из окна за дождем.

Сейчас они кажутся мне такими простыми. Обычные подростки, которые едут в школу.

Интересно, какие роли в этой троице исполняют Ройс и Мэддок?

Какая роль будет у меня?

Эта мысль заставляет меня резко выпрямиться. Тот факт, что я даже перестала удивляться таким вещам, говорит мне, что пора ко всем чертям убираться из этой машины, и именно поэтому, как только мы подъезжаем к школе, я тянусь к ручке. Но – ха-ха, они издеваются надо мной! – снова чертов блокиратор замка.

Ройс смеется, и я поворачиваюсь к нему.

– Меры предосторожности. Не могу позволить тебе бросить нас.

– Думаешь, то, что вы силой заставили меня выйти из автобуса и заперли в этой гребаной тачке, поможет вам в вашей нескончаемой потребности быть рядом со мной?

– Ты бы поехала с нами, если бы мы попросили? – с вызовом спрашивает он.

– Нет.

Он пытается придать своему лицу хмурый вид, но все-таки широко улыбается, и я, черт меня подери, улыбаюсь ему в ответ.

Весело рассмеявшись, я снова откидываюсь на спинку сиденья.

– И все-таки какой у вас план? Настоящий план. Почему я сейчас с вами, в этой машине? Для чего это все?

– Никто никогда и пальцем не пошевелил ради нас по собственному желанию. Они что-то делают для нас, если им что-нибудь нужно. А ты даже не раздумывала. Не сомневалась, хотя, пожалуй, стоило бы. Так что… теперь нам хочется знать, – отвечает Кэптен.

– Что?

Когда Кэптен и Ройс переводят взгляд на Мэддока, я следую их примеру.

Он смотрит перед собой, но потом отвечает:

– Все.

Тон, которым он говорит это, плюс его застывший взгляд подсказывают мне, что он не врет. Он лично хочет знать… все.

– Не то чтобы я верю вам, но, черт, скажите мне… стоит мне теперь все время держать ушки на макушке, когда речь зайдет о вас троих, или это временное соглашение?

– Соглашение? – Мэддок выгибает бровь, на его полных губах играет усмешка.

– Да, ваша светлость? Мне можно будет спокойно пописать или нет?

– Плохой пример, Рэй-Рэй. Потому что теперь мы все представляем тебя со спущенными до лодыжек штанами.

Я поворачиваюсь к Ройсу в тот самый момент, когда он взмахивает рукой в воздухе, как будто хлопает кого-то по заднице, и я, не в силах сдержаться, взрываюсь смехом.

Кэптен протягивает руку и шлепает смеющегося Ройса по затылку, а Мэддок бросает на меня хмурый взгляд.

Я качаю головой и облизываю губы, стараясь не обращать внимания на то, что все три пары глаз прикованы к моему рту.

– Так, парни, вы слишком часто думаете членами, чтобы в вашей компании оказалась девчонка. Может, вам стоит пересмотреть…

– Вылезай из машины, Рэйвен. Пора устроить представление.

Представление.

Ну да.

Я снова пытаюсь нажать на ручку, и проклятая штуковина поддается.

Я пытаюсь отсрочить это маленькое шоу, которое они явно подстроили, но Мэддок уже торопит меня.

Все трое, каждый по-своему сексуальный и властный, стоят у капота машины. Высокие, широкоплечие и неприкасаемые. Даже несмотря на дождь, кажется, что небо начинает проясняться. Исчезли их беззаботные улыбки и дразнящие ухмылки. Их глаза пусты, их лица ничего не выражают.

Такие они для всего остального мира – спокойные, хладнокровные и расчетливые.

Я закидываю рюкзак на плечо и медленно иду к ним. Я встречаюсь взглядом с каждым из них и киваю. Между ними, а теперь между ними и мной, происходит безмолвное общение.

Сейчас они не просто три парня, они не улыбаются пончикам и не наслаждаются дождем.

Сейчас они парни Брейшо.

Почему мне дали возможность увидеть их другими?

Но есть вопрос получше: почему это заставляет меня чувствовать себя… Я не знаю, что именно чувствую.

Раздражение. Смущение.

И надежду…

Я отгоняю от себя мысли об этом, и мы вчетвером идем ко входу в школу. Но стоит нам подойти к дверям, как Мэддок хватает меня за локоть и тянет в сторону.

Я смотрю на него, сдвинув брови, но он отводит взгляд.

Мы стоим так несколько мгновений, а затем двери распахиваются, человек в костюме выводит одного из учителей, на его запястьях блестят наручники.

Его голова опущена, но, проходя мимо нас, мужчина поднимает глаза. Заметив парней, он бледнеет, сразу же отводит взгляд и смотрит прямо перед собой.

Его ведут вниз по ступенькам и за угол.

Я даже не заметила полицейскую машину.

Когда я разворачиваюсь, из школы нетвердой походкой выходит девчонка. Мне знаком страх, который отражается в ее глазах. С каждым шагом она все крепче обнимает себя, а рядом плачет, похоже, любящая ее мать.

Девушка украдкой поднимает глаза, быстро смотрит куда-то мимо парней и вдруг начинает плакать. Она крепче сжимает руку матери, а когда проходит мимо меня, натянуто улыбается мне.

Я перевожу взгляд на Мэддока, но он следит за матерью и дочерью, которые идут к ждущей их у обочины машине.

Никто ничего не говорит.

Ройс открывает дверь, подмигивает мне, когда я протискиваюсь мимо него, и мы опять идем все вместе, только уже по школе. С каждым шагом к нашей компании присоединяются остальные. Один из них – Лео, парень, который подвозил меня на вечеринку. Но он как будто не замечает меня, и это прекрасно. Других парней я видела в спортзале. Наверное, это их товарищи по команде.

Девчонки к нам даже не подходят. Но зато они буквально пожирают нас глазами.

Когда парни останавливаются, я тоже останавливаюсь.

Кэптен оглядывается на ребят за спиной, и все тут же расходятся.

– Над ней надругались, – говорит он мне.

Я киваю: уже поняла это, и все же его слова не объясняют того, что только что произошло.

Кэп кивает в ответ и уходит, оставляя меня с Ройсом и Мэддоком.

Мэддок и Ройс ударяются костяшками, и Мэддок переводит взгляд на меня.

Прикусив нижнюю губу, он пятится, чуть запрокинув голову. Это чертовски сексуально, и ублюдок это знает.

– Увидимся на уроке, Белоснежка.

Я киваю, не в силах оторваться от него, а он разворачивается и уходит.

Девчонки выкрикивают его имя, когда Мэддок проходит мимо, но он притворяется, что не слышит, и в одиночестве удаляется по коридору.

– Посмотри в другую сторону, Рэй-Рэй. Твои соски затвердели, а в твоем лифчике нет подкладки. – Ройс, как обычно, в своем развратном стиле разряжает обстановку.

Я закатываю глаза и иду в класс, не оборачиваясь.

– Откуда ты знаешь?

– Детка, про сиськи я знаю все. Вот, например, твои. Округлые, высокие, идеальные. Слегка покачиваются, когда ты двигаешься. Так что твой лифчик либо из кружева, либо из тонкого сатина.

Я весело смеюсь, а он кричит:

– Ха! Я так и знал!

Конечно, это не кружева и не сатин, какой-то другой эластичный материал. Обычный дешевый лифчик, который легко снимать.

– Ты похотливый извращенец, – говорю я, усаживаясь на свое место.

Ройс смотрит на меня со сдавленным выражением на лице.

– Да ну, Рэй! Я же парень!

Закатив глаза, я открываю свою сумку и достаю оставшийся батончик с кленовым сиропом. Разломив его пополам, я протягиваю вторую половинку Ройсу.

Он подмигивает мне и засовывает ее целиком в рот.

– Ты посмотри на нас, Рэй-Рэй. Мы делимся шоколадками. – Он говорит с полным ртом, а потом, еще не проглотив, наклоняется ближе. Я с подозрением смотрю на него. – Не хочешь поделиться со мной и другими сладостями?

Фыркнув, я разворачиваюсь лицом вперед.

В класс входит учитель, и начинается урок.