Глава 22

— Ты вчера так быстро убежала, я беспокоился. Твой брат тоже уехал, ничего не сказав. Как ты, внучка? Обидела тебя эта… Лика?

Я смотрела на деда заспанными глазами и мысленно молилась, чтобы он не решил вдруг посетить мою ванную комнату. И откуда только во мне взялись силы и решимость, чтобы не только упросить Юджина скрыться там, на время моего разговора с дедом, но и вообще не раскрывать себя? Я так подозреваю последнее время, что в моменты особо сильного стресса еще и не такое могу.

— Глупая столичная девчонка, болтала невесть что, — Аскольд с сочувствием посмотрел на меня сверху вниз, а потом присел рядом на кровати. Он был в своем любимом халате, наброшенном поверх белоснежной рубашки и брюк. Еще раннее утро, а он уже во всеоружии. Люблю этот халат. Не раз вспоминала образ любимого деда именно в нем. Бархатный, с красивыми узорами в виде жар-птиц и с обязательным шёлковым платочком в нагрудном кармашке. Это не халат, а истинное произведение искусства. Так я всегда считала. — Ты не слушай ее, — дед придвинул меня к себе, обхватив рукой за талию. — Глупая она.

— Ага, — ответила я, и натянула майку как можно больше стараясь прикрыть колени. Ее я сегодня нашла на полу, ночью Юджин сорвал с меня всю одежду, а утром она оказалась разбросанной по всей комнате. А теперь я все это, вместе со своим братом затолкала в ванную. И очень надеюсь, что собрала действительно все.

— Как ты спала, Вермишелька? — дед через мое плечо посмотрел на постель и как-то подозрительно замолчал. Подозревая, что что-то забыла, повернула голову в ту же сторону и мысленно чертыхнулась. Елки! На подушке целая россыпь примятых красных лепестков роз! А на полу, рядом с кроватью, тот самый букет! Я собирала его вещи, но не обратила внимания на остальное, цветы пропустила автоматически!!!

— Олежек заходил? — спросил Аскольд, сделав, в общем-то, логичный вывод. Откуда он мог знать, что заходил не Олег, а Юджин? Его внук и мой… брат!

— Д-да, — проблеяла я. — Да.

— Молодец, мальчишка! Я смотрю, вы с ним неплохо ладите. Он тебе нравится? — я поежилась. Такие вопросы, надеюсь, Ярцев не слышит ничего из того, что говорит мой добродушный дед. — Судя по цветам — ты ему очень. Только зря ты их так бросила, я попрошу Алевтину принести тебе вазу с водой. Или… у тебя в ванной должна быть одна, ты же всегда любила собирать цветы в саду, а потом любоваться ими перед сном, девочка моя, — дедуля поцеловал меня в лоб, — настоящая маленькая девочка. Эх, Вермишелька, бросай ты этот город и переезжай ко мне. Давно тебя прошу. Сейчас уедут все, и заживем. За год научишься на машине ездить, а потом сама отсюда в вуз будешь кататься. Подумай об этом, обещаешь?

Аскольд испытывающе посмотрел мне в глаза.

— Обещаю. Подумать, — выдавила из себя и отвела глаза. Мне было очень непривычно и тяжело обманывать его. Причем так жестоко. Он же не знал, что его такая любимая внучка, ровно настоящее исчадье ада, которое буквально несколько минут назад, на этой самой кровати проснулась в объятьях его родного внука! Я сжала кулаки и постаралась не заплакать. Мне было не просто стыдно, мерзко, отвратительно быть собой. Я действительно инвалид. На голову.

— Ну, вот и замечательно, — ничего не подозревающий о моих внутренних муках Аскольд, погладил меня по волосам. — А что Юджин, не заходил вчера? Я видел его, когда они вернулись. Хмурый он был очень. Я тебе даже по секрету скажу, даже подумал, случилось что-то страшное. Впервые видел внука таким. Так, не заходил? Нет?

Я боялась говорить, чтобы мою ложь не услышал тот, кто сейчас прячется в моей ванной и не вздумал, потом оттуда выйти в самый неподходящий момент. Поэтому лишь отрицательно помотала головой.

— Нет? Ну, ладно. Ладно, внученька, ладно, — Аскольд снова обнял, и я уже почти расслабилась, как вдруг он сказал:

— Нет, ну, не гоже так цветы бросать. Парень старался! Посиди, сейчас я принесу вазу.

— Дед, подожди, — ухватилась за его рукав, — я все сделаю чуть позже. Сама. Ты лучше расскажи, что у вас с бабушкой, она поговорила с тобой?

Аскольд удивленно посмотрел на меня, и вернулся на место, что секунду назад занимал на моей смятой постели.

— Нет, Вермишелька, нет. Не хочет она ничего. Все избегает разговоров. Я, если честно, совсем перестал что-либо понимать. Зачем она приехала? Посмотреть на то, как сильно я состарился?

— Нет, дед, ты что! Ты совсем не старый, ты очень, очень красивый! И не говори так о себе!

— Эх, Вермишелька, — Аскольд по-отечески положил морщинистую руку мне на колено, — ты всегда была моим единственным лучиком в этом темном царстве. Ты и Юджин. У меня не получилось сохранить любовь с Тамарой, но я надеялся, что мне удастся спасти вашу… вашу любовь ко мне.

— Дед, — в тот раз я, правда, не заметила эту его запинку, которая уже тогда могла бы сыграть очень серьезную роль в моей жизни. В тот раз я думала и беспокоилась совсем о другом, хотя надо было бы подумать именно об этом. Возможно… возможно, если бы я обратила внимание на эту мелочь, мне удалось бы в скором предотвратить катастрофу, которая угрожала сломать мне жизнь. — Мы тебя любим! Очень, очень! Не надо ничего спасать. А насчет бабушки… Хочешь, мы устроим поездку? Где будете только вы вдвоем?

— Нет, просто так она точно не поедет. Твоя бабушка женщина упрямая, но далеко не глупая.

— Ну, хорошо… Надо, чтобы еще кто-нибудь поехал с вами. Еще одна пара! — по глупости сказала я, и только потом поняла, что сама же подвела себя к пропасти.

— Отлично, — просиял дед. — Замечательная идея! Поедете вы с Юджином!

— П-почему мы… — я покраснела как рак. Неужели он знает?!!

— Ну, вы наши внуки. Она, как и я любит вас обоих, так что не сможет отказать.

Я не сказала ему. Не сказала, что сильно сомневаюсь в том, что бабушка любит меня. Юджина — бесспорно. Но не меня. Мне иногда даже кажется, что она скорее готова кому-нибудь доплатить, лишь бы не видеть меня лишний раз. Свою «любимую» внучку.

— Можно поехать на рыбалку… или по грибы… Да, по грибы даже лучше! Мы заблудимся в лесу, и у нее не будет другого варианта, как поговорить со мной! — дед заговорил так быстро и импульсивно, что я даже поспешила его остановить:

— Подожди, подожди, на рыбалку? По грибы? Дед, ты говоришь о моей бабушке? Она никогда не отправится на такие приключения.

— Отправится, отправится, — хитро усмехнулся Аскольд, — ты плохо знаешь свою бабушку. Особенно, если ее об этом попросит твой брат. Точно! — дед хлопнул ладонью по мой коленке. — Я должен немедленно его найти! Сейчас же и пойдем! Давай, собирайся!

Он не дал мне себя остановить, так прытко вскочил с кровати, как будто семидесятилетие мы вчера у кого-то другого отмечали. Все еще пребывая в шоке от того, что сама на себя навлекла, подошла к двери и закрыла ее на ключ. И только потом открыла дверь в свою ванную комнату. Юджин уже полностью одетый сидел на краю ванной и, сложив руки на широкой груди, на которой я проспала всю эту ночь, хмуро смотрел на меня.

— Он ищет тебя, — сказала тихо, потому что голос опять пропал. Потому что я не могу спокойно смотреть в его синие глаза, потому что каждый раз без шанса на победу, тону в них, словно крохотный человечек, попавший в разбушевавшуюся океанскую пучину.

— Цветы от Олега? — разозлено прорычал Ярцев. — Почему ты не сказала ему?

— О чем?

— О нас с тобой. Ты стесняешься меня?

Я могла ожидать любого вопроса, но… Я стесняюсь его??! Я? Его? Самого прекрасного, невероятного мужчину в мире, которого обожаю с самого детства. Живу им. Дышу им…

— Нет, нет, не стесняюсь… — потупила взгляд, желая скрыть тот протест, то обожание в своих глазах, что сейчас проснулись к нему.

— Тогда что? Маша? Я не хочу скрывать свою любовь к тебе! Никогда не скрывал и сейчас не собираюсь! Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, — теперь он поднялся и предстал передо мной во весь свой невероятный рост. — И, чем скорее, тем лучше.

— Нет! — сделала шаг назад. Мое тело, опережая мой мозг, уже бежало от него. От этой абсурдной мысли! От этой сумасшедшей идеи! — Ты… Ты мой брат!

— Двоюродный, Маша. Не родной. Не путай эти факты, — Ярцев упер руки в натренированные бока. — Еще возражения есть?

— У тебя есть невеста! И она в этом доме! — выпалила в защиту, но она не нужна была мне. Первый довод все равно был сильнее всех остальных. Мы родственники и простой разговор не отменит этот, как он сам сказал, факт.

— Она мне не невеста, — услышала невозмутимый голос где-то над собой. — Я разорвал эти отношения перед тем, как ехать сюда за тобой. Это была ошибка. Вчера мы говорили с Ликой, она попросила дать ей несколько дней и пока не заявлять официально о расторжении наших отношений, просила ради карьеры, и я разрешил ей остаться здесь на три дня. Это… часть моей работы — публичная жизнь. Позже, когда ты выйдешь за меня замуж, тебе придется сталкиваться с ложью журналистов, с этим ничего не поделать.

— Нет, это невозможно, — я как какой-то болванчик несогласно мотала головой.

— Возможно. И так и будет. Маша, подумай об этом. Подумай хорошенько. Потому что я официально хочу сделать тебе предложение. Я хочу, чтобы все было по правилам. И сегодня я собираюсь официально попросить твоей руки у Аскольда.

Последние слова. Эти последние слова убили меня окончательно. Он собирается??? Он собирается рассказать деду…

— А сейчас одевайся, нас ждет утренняя прогулка по лесу. Надеюсь, мы встретим медведя, и у меня будет шанс спасти мою принцессу. И ни у кого не останется сомнений в том, что это был я.

Перед уходом он подарил мне нежный поцелуй, который не был поцелуем, а был лишь отголоском прикосновения, что теперь жжет мою кожу ну переносице.

Его уже не было в моей комнате. Никого не было в моей комнате. Только я и его слова, что сейчас взрывают мою голову:

— Я не хочу скрывать свою любовь к тебе! Никогда не скрывал и сейчас не собираюсь! Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж…

— Никогда не скрывал…

— Хочу, чтобы ты вышла за меня замуж…

— … свою любовь к тебе…