Глава 23

– Вы можете утверждать, что налет драконов никак не связан с Лаурой Хэдфенгер? – Голова журналиста была лысой, как шар для боулинга, и я почему-то представила, как она покрывается корочкой льда.

По крайней мере, после того как оператор крупным планом показал лицо Торна.

– Я совершенно точно уверен, что эти два события никак не связаны.

– Тем не менее налет случился практически сразу же, как драконы улетели от вашей резиденции?

– С тем же успехом можно было сказать, что это я отправил их к городу.

Почему-то продолжать журналист не решился, зато руку подняла темноволосая, коротко стриженная девушка:

– Вам известно что-нибудь о местонахождении ферны Ригхарн?

– Нет. В настоящий момент мои спецслужбы занимаются ее поисками.

– Как вы можете прокомментировать ее интервью? Ферна Хэдфенгер действительно обладает силой, которую никто не в состоянии контролировать?

– Комментировать ее интервью у меня нет ни малейшего желания. Ферна Хэдфенгер находится под круглосуточным наблюдением лучших специалистов, ни ее здоровью, ни кому бы то ни было ее состояние ничем не угрожает.

– Ферна Ригхарн утверждала, что это не так.

– Когда ферна Ригхарн вернется, вы можете уточнить у нее, что она имела в виду.

– Если она вернется. – Журналистка сложила руки на груди. – Вы уверены, что ваши… спецслужбы проявят достаточное усердие, чтобы ее найти? Или, может быть, они причастны к ее исчезновению?

После этого вопроса в зале повисла тишина, а я почувствовала, как у меня начинает покалывать руки. Хорошо, что я не стояла там, рядом с Торном, а то слова «ферны Ригхарн» очень быстро оправдались бы. Подморозить эту девицу, по крайней мере, заклеить ей рот мне захотелось до подрагивания пальцев. Наверное, это неправильно – злоупотреблять силой, но очень хотелось!

– Ваши слова расценивать как праздное любопытство или сразу как клевету?

Торну совсем не нужно было пользоваться пламенем, чтобы кого-то приморозить, потому что девица очень резко побледнела. Тем не менее снова пошла в атаку:

– Это закономерный вопрос в сложившихся обстоятельствах. Согласитесь, что со стороны все это выглядит подозрительно.

Ну да, Сэфл похитил бедную ферну Ригхарн, мы с Торном на пару ее заморозили, а теперь, пока он отвечает на пресс-конференции на ваши идиотские вопросы, я занимаюсь ее расчлененкой!

– Это…

Экран погас так резко, что я возмущенно обернулась:

– Арден!

– Лаура. – Он покачал головой и отложил пульт. – Я разрешил тебе посмотреть трансляцию, только если ты не будешь волноваться. То, что у тебя сейчас повысился пульс и показатели пламени, определенно намекает на то, что с пресс-конференцией пора завязывать.

Я хотела возразить, но только глубоко вздохнула. Если что-нибудь произойдет здесь и сейчас, я подставлю Торна, Ардена, себя… всех. Поэтому кивнула и протянула ему смартфон.

– Я могу не выдержать.

– Рад, что ты понимаешь ситуацию.

– Да, пойду на кухню схожу.

Еще перед тем, как началась пресс-конференция, я твердо решила, что Торну не помешает расслабиться после всего этого кошмара. Поэтому решила снова сделать ему ужин. Такой, как с Доражем, вряд ли получится, но у него в резиденции работали отличные повара. В отличие от предыдущего раза я решила накрыть столик в спальне Торна. Точнее, в номинальной спальне Торна, потому что он постоянно находился рядом со мной, но мы (а особенно он) совершенно точно заслужили ночь без медицинской аппаратуры. Поэтому я решила накрыть столик там, а еще – приготовить для него ванну с пеной и сделать ему после ужина массаж.

Вот-вот в резиденцию должны были доставить лепестки цветов, которые я собиралась набросать в воду, ужин готовился, но мне не сиделось на месте.

– Тебе лучше остаться здесь, – сказал Арден. – Ужин спокойно приготовится без тебя.

– А без ужина беспокойно приготовлюсь я, – сказала я. – Ты же понимаешь, что мне очень сложно не думать о том, что там происходит? И потом, ты пойдешь со мной. Со своим планшетом и мгновенной выключалкой.

Арден покачал головой:

– Тебе смешно, Лаура?

– Нет, мне как раз не смешно! Но я устала сидеть на месте и трястись, как набл перед драконом. Кроме того, какая разница, где ты вколешь мне свой препарат, если датчики покажут критичные отклонения? Арден, я устала. От такого напряжения можно рехнуться, а я не хочу, чтобы у моего ребенка была сумасшедшая мама. Ну и потом, ты правда считаешь, что сидение рядом со сканерами что-то изменит?

– Нет. Я так не считаю.

– Тогда пошли. Я хотя бы немного разомнусь.

Арден вздохнул и кивнул, и я поспешно вытолкнула себя из кресла.

Счастливые таким поворотом событий Гринни и Верраж тоже мгновенно подскочили. Возможно, они подумали, что их поведут на прогулку, пусть даже на коротенькую, какими эти прогулки стали во время Ледяной волны. Организмы виаров и драконов, разумеется, адаптированы под такую температуру, поэтому проблем с этим не возникало, но пока всем как-то было не до прогулки.

– Через час попрошу, чтобы вас вывели, – пообещала я.

– Она мне сегодня штаны подпалила, – пожаловался Арден.

– Это каким образом?

– Ты бы видела, что с ней творится после выгула на Ледяной волне. Чихнула пламенем и подпалила.

Я представила себе картину и улыбнулась.

– Даже если это неправда, Арден, спасибо, что пытаешься меня развлечь.

– Это правда, Лаура.

Картина стала еще более живой, я представила, как в двери влетает пушистый перевозбужденный комок, хлопает большими глазами и чихает струйкой ледяного пламени. Прямо на штаны Ардена.

– Я тебе должна новые штаны?

– Пусть Торн возмещает.

Я посмотрела на его профиль, но Арден оставался серьезным. Хотя я чувствовала его настроение, какой-то легкий подъем, что ли… сложно описать чувства других людей, открывающиеся мне благодаря моим новым способностям, но сейчас я впервые уловила в нем какое-то если не спокойствие и радость, то уверенность в том, что все будет хорошо.

– С Эллегрин все будет в порядке, – сказала я.

Он улыбнулся.

– Спасибо, Лаура.

– Думаю, я смогу помочь.

Вот теперь он ко мне повернулся и посмотрел. Пристально, прицельно, как будто оценивал мои слова.

– Если я могу оказаться в чужом сознании, возможно, я смогу найти этот блок. Который ей поставили…

– Возможно.

Я решила больше не возвращаться к этой теме, потому что внезапно почувствовала себя неловко. Даже больше – очень неловко, наобещавшей много всего. Зная, что для него значит Эллегрин… но я действительно так думала. Если у меня есть возможность оказаться в сознании другого человека, я наверняка смогу зафиксировать что-то необычное, отложенный приказ, являющийся спусковым механизмом. Изнутри память исследовать проще, даже если Эллегрин приказали об этом забыть, я – не она, и, если я смогу помочь, я помогу.

На кухню Гринни с Верражем не пустили. По понятной причине – не хотели лишиться уже приготовленного ужина. И заодно запасов, которые молодые растущие организмы явно воспринимали как необходимые источники сил и энергии.

Нашему с Арденом появлению тоже не сказать, что обрадовались. Я почувствовала сгустившееся напряжение, едва мы переступили порог. Повар и его помощники, которые воплощали сочиненное мной меню, будто замерли. На мгновение. Потом сразу же вернулись к работе, но напряжение не ушло, оно только усиливалось, а стоило мне шагнуть ближе и спросить:

– Как у нас дела? – полыхнуло страхом.

Я остановилась, будто споткнувшись об осознание: они боятся меня.

Всю свою жизнь я была хорошей девочкой. Не то чтобы она была такой долгой, эта моя жизнь, но я всегда старалась поступать так, как правильно. Как будет правильно для отца. Как будет правильно для кого-то еще. Я всегда думала о том, не обидела ли кого-то и как можно понять мои слова, перед тем как их высказать. У меня получалось обижать кого-то только по дурости (если не считать Торна и Бена, но после встречи с Торном у меня вообще произошел сбой системы), поэтому сейчас я чувствую себя очень странно. Я понимала, что моя прошлая жизнь осталась в прошлом, но то, что меня вот так будут бояться, что я превращусь в страшилку из ужастика, как-то не приходило мне в голову. А ведь их таких (людей, которые меня боятся) – целый Ферверн. Не весь мир пока исключительно потому, что интервью Солливер еще не успело разлететься по другим странам. Хотя, может быть, и успело. Может быть, я просто оптимистка по жизни.

– Готовим ужин, – сдержанно отвечает шеф, но мне даже приближаться к нему не нужно, чтобы понять, что он готов попятиться, спрятаться за столешницей и отбиваться сковородой до последнего. – Соусы, закуски и жаркое в процессе. Десерт пока еще не начинали, но мы за него возьмемся, когда ферн Ландерстерг уже будет в пути.

Логичнее было бы браться за жаркое, когда ферн Ландерстерг будет уже в пути, но я это никак не комментирую (привет, хорошая девочка), просто киваю, разворачиваюсь и выхожу. Признаюсь честно, я оказалась к этому не готова. Все мое общение в последнее время сводилось к общению с Торном, Арденом, медиками, которые появлялись исключительно в присутствии первого или второго, и мергхандарами, которые привыкли смотреть в лицо опасности. С людьми я не встречалась.

Не считая отца и Даргела, но это было давно, еще до того, как я стала ну совсем непонятно кем. Возможно, дело было и не в интервью Солливер, а в том, что все эти люди знали, что я учудила и что вокруг нашей резиденции была дружеская сходка драконов, которая превратилась во временную стоянку.

Не считая кочевых драконов, я сформировала яйцо внешнее и, кажется, готовлюсь сформировать внутреннее. Да мне самой уже страшно, что уж говорить о других.

– Проверять, как накрыт стол и украшена комната, я так понимаю, ты уже не хочешь?

Почему-то именно слова Ардена заставляют меня остановиться, а потом развернуть всю нашу процессию (я, Арден, Верраж, Гринни, мергхандары) в сторону спальни Торна. Во мне просыпается какая-то нездоровая злость, а еще упрямство. Я никому из этих людей не сделала ничего плохого, поэтому бояться меня – это только их выбор. А мой выбор заключается в том, прятаться от мира дальше и подтверждать их мнение или же начинать общаться с людьми хотя бы в пределах этой резиденции.

Комнату еще украшают, но история с напряжением повторяется. Только в отличие от поваров горничные просто застывают как вкопанные. Отнюдь не потому, что мергхандары выталкивают успевшего прорваться в комнату Верража и просочившуюся за ним Гринни в коридор.

Нет, они смотрят на меня и, кажется, забывают о том, что умели дышать.

– Вас что-то не устраивает, ферна Хэдфенгер? – тихо пищит одна из девушек.

– Нет, я просто хочу посмотреть. Продолжайте.

Они продолжают, но двигаются как в замедленной съемке, нет-нет и поглядывают на меня (видимо, не превращаюсь ли я в снежную страшилку-убийцу, которая собирается их сожрать вместе с костями). Так и подмывает сказать: я ем людей только по выходным. Вместо этого я прохожусь по комнате, наполняясь ощущением присутствия Торна. Странно, что я не поняла этого раньше: именно его близость всегда помогала мне со всем справиться. Честно говоря, я и справляться-то со всем начала только тогда, когда он появился в моей жизни. До этого просто летела по ветру, как дракон-переросток, который не хотел уходить из гнезда и которому придали ускорения волевой родительской лапой.

Присутствие Торна здесь ощущается буквально во всем (даже несмотря на то, что он здесь почти не бывает). Это его стиль, который я изучила: стальные оттенки, темно-синие цвета, тоже отдающие металлическим холодом, простор – то есть минимум мебели. Здесь, например, помимо кровати только небольшая ниша над ней – дизайнерское решение, в которой, если включить подсветку, дракон летает над заснеженными пустошами, – две тумбочки, мягкое покрытие под ногами. Сейчас здесь еще стол, почти полностью накрытый, и два стула. Никаких люстр, только встроенные светильники, даже лампы встроенные, по обе стороны от кровати. Три двери. Одна ведет в коридор, вторая – в гардеробную, третья – в ванную комнату.

Туда я и направляюсь. Здесь между ванной и душевой можно играть в гратхэнд или кататься на коньках, если залить пол и слегка подморозить. На край ванны я и присаживаюсь, представляя, как здорово будет оказаться здесь вместе с ним и как будут мерцать специальные мини-светильники, которые я заказала вместе с лепестками и пеной.

Арден останавливается в дверях, складывает руки на груди.

– Я все время думаю, – говорю я ему, – что было бы, если бы я тогда не уехала. Или если бы вернулась с тобой.

– То, что в твоей ДНК, все равно бы проснулось. Я не вижу причин полагать, что это связано со стрессами, стресс – это скорее реакция на внешние факторы, а вот то, что в тебе раскрылось, – следствие беременности. Я изначально об этом говорил.

Я улыбаюсь.

– Да нет. Я говорю не о своем чудо-состоянии, а об отношениях. О том, что Солливер Ригхарн не дала бы это интервью, и о том, что… – Я кусаю губы. – Торну не пришлось бы сейчас стоять на этой пресс-конференции.

– Ну ты сейчас так договоришься, Лаура. На пресс-конференции ему бы все равно пришлось стоять, не по поводу тебя, так по поводу налетов. Те, кто все это провернул, вряд ли не имели запасного плана и делали ставку только на тебя. Твои силы могли и не проснуться – если они спали все эти годы, если твоя кровь была кровью обычной женщины и до определенного момента в ней не было вообще никаких посторонних маркеров… Тут, знаешь ли, выбирать тебя в качестве основы для заговора было по меньшей мере неосмотрительно.

– Тогда почему они выбрали меня? – Я поднимаю голову и смотрю на него.

– Они ставили на тебя, один из вариантов развития ситуации. Помнишь то, что тебе устроили в ресторане с твоим бывшим? Мист, или как его там. Им не нужна была бы Эллегрин, не нужны были бы такие сложности, если бы они на сто процентов были уверены в раскрытии твоих сил. Но да, тебя провоцировали. Всеми способами. С наибольшей вероятностью твое падение на катке было нужно, чтобы раскрыть твою силу. Мощный перелом накануне кастинга, твой страх… Предполагается, что они хотели запустить процесс регенерации и таким образом выдернуть из тебя спящее пламя.

– Разве это организовал не Лодингер?! – Я приподнимаю брови.

– Лодингер наверняка был с ними связан. Иначе не исчез бы так оперативно, и, судя по всему, свое он отыграл сразу же, когда организовал твое падение.

– Отыграл? Торну что-то удалось выяснить?

Арден многозначительно на меня посмотрел, и я вздохнула.

– Вы давно это с Торном обсуждаете, правда? То, что я упала – для пробуждения моей силы, и все в том же ключе?

– У нас были долгие две недели.

– И он разрешил тебе все мне рассказать?

Арден нахмурился, и я добавила:

– В смысле, не разрешил, а… ну, ты понимаешь, о чем я. Ты знаешь Торна и знаешь, что он не всегда делится всем.

– Он сказал, что ты имеешь право знать обо всем, что тебя касается. Нарочно грузить тебя информацией никто не будет, но и умалчивать ее тоже.

Договорить мы не успели: Арден коснулся коммуникатора. Надо и себе такой потребовать, что ли. Если для меня опасны смартфоны, да и вообще новости, лучше такой способ связи, чем никакой вообще. С другой стороны, все время прятаться от новостей – это не вариант, поэтому, когда Арден сказал:

– Привезли твою романтику, на пути сюда, – я только кивнула и поинтересовалась:

– Когда меня вообще будут учить управлять моей силой?

– Нельзя научить управлять тем, что непредсказуемо, Лаура. Никто не возьмет на себя такую ответственность. Для начала нужно найти способ ее стабилизировать, хотя одна из моих гипотез, основанная все на том же – на твоей беременности, – заключается в том, что, когда ты родишь, твоя сила либо стабилизируется самостоятельно, либо просто исчезнет, снова перейдет в спящее состояние. Сейчас ее проверить нельзя по понятным причинам, но я сторонник предположения, что все случилось именно благодаря изменениям твоего гормонального фона.

– То есть сила может исчезнуть совсем? Я снова стану просто человеком?

– Просто человеком ты уже никогда не станешь, Лаура. Но да, ты снова можешь проявить некое спящее состояние для твоего пламени, которое, возможно, снова прервется во время второй беременности.

На этих словах я икнула и чуть не свалилась в ванну, потому что встала слишком резко. Арден успел меня поддержать, спасибо реакции иртхана.

– Не шути так больше, – предупредила я.

– Разве я сказал что-то сверх?

– Я еще первое яйцо не отложила, – фыркнула я, чтобы скрыть настоящие чувства. При мысли о предстоящих мне месяцах начинало потряхивать. Но гораздо сильнее начинало потряхивать при мысли о родах. – И вообще, меня эта тема здорово беспокоит! Вот у тебя есть тема, которая тебя здорово беспокоит?

– Единственное, что меня беспокоит по-настоящему, так это то, что я отпустил Эллегрин в свое время. Не сделал ей предложение. Позволил уйти. Это что-то вроде твоего «что было бы, если бы я не сбежала в Рагран».

Я не нашлась с ответом на такую откровенность, а потом у Ардена в кармане завибрировал мой смартфон.

– Торн на связи. – Он протянул мне мобильный. – Сама понимаешь, что оставить тебя одну я не могу.

Я кивнула и отвернулась. Отошла к душевой кабине, чуть понизила голос:

– Ты разобрался со всеми журналистами?

– И даже договорился о видеоконференции с Бермайером. Завтра утром у нас, завтра вечером у них. Потом расскажу.

Я прижала телефон к уху плотнее, как если бы это позволило мне обнять Торна или сжать его руку.

– Значит, ты едешь домой?

– Ты сказала домой, Лаура? – Усталость из его голоса исчезла, будто ее и не было, а я поняла, что мне действительно невыносимо хочется его обнять.

– Да. Я именно так и сказала.

– Да. Я еду.

Я улыбнулась. Интересно, понравится ему мой сюрприз? Или он скажет: «Женщина, ты в своем уме? На часах за полночь, я весь день на ногах, а ты собираешься меня кормить и делать массаж».

– Как думаешь, Торн скажет, что я не в своем уме? – Я повернулась к Ардену, прижимая смартфон к груди.

– С чего бы? – Он нахмурился. – Признаюсь, Лаура, я еще не видел ни одного мужчину, который отказался бы от устроенного любимой женщиной ужина и от…

Арден многозначительно покосился на ванну.

Я изложила свои опасения, не забыв упомянуть о том, что Торн сегодня не только отпустил драконов вместе со мной, но еще и остановил налет. Прервав какого-то полубезумного маньяка, причиняющего боль драконам, и…

Полубезумного?

– Арден! – воскликнула я. – Что, если Лодингер не погиб?

– Что? Почему?

Голова взорвалась болью, не позволив произнести ни звука. Если бы я не держалась за телефон, точно закричала бы. А впрочем, в следующий момент я поняла, что уже не могу ни вздохнуть, ни разжать пальцы. Ни даже пошевелиться.