Глава 40. Сны и реальность

Эвелин Хартвуд Безудержно краснея, я рассказывала Филу подробности того самого сна, который всё никак не выходил из моей головы. Я выводила пальцем узоры на крепкой мужской груди, не решаясь поднять взгляд, но странным образом даже просто произносить вслух свои тайные фантазии было безумно возбуждающе. Мне было немного стыдно от того, насколько я уже была мокрой и готовой к сексу. – А ты у меня шалунья, миссис Хартвуд. Даже интересно, откуда в воображении вчерашней девственницы всплывают такие затейливые картинки, – с интимной хрипотцой в голосе, произнёс мой супруг. – Забудь. Зря я это всё рассказала, – смущённо пробормотала я, предпринимая попытку к бегству, но Фил меня быстро обнял за талию, притягивая ближе к себе. – Постой. Ничего не зря. Меня безумно завёл твой рассказ. Не представляешь, как это горячо – знать, что я уже тогда тебе снился в эротических грёзах. И я очень хочу попробовать всё то, чем ты со мной поделилась, – приятно сминая сильными пальцами мои ягодицы, признался мой супруг. – Ты не считаешь меня пошлой? – спросила я о том, что было важно для меня. – Я считаю, что мне невероятно повезло встретить тебя, Эвелин. Ты нежная, страстная, красивая и вся моя. Если ты хочешь поиграть, то я с удовольствием сделаю это. В общем, зайди через три минуты. Мне нужно подготовиться, – ответил Фил, клюнув меня быстрым поцелуем в губы прежде, чем отпустил меня. – Эва, – окликнул меня супруг, когда я уже почти вышла из рубки. – Что? – спросила я, оглянувшись. – Только не передумай, ладно? А то я уже твёрдый почти до боли. Выбрось из своей головы все комплексы и запреты. Всё, что приносит нам обоим удовольствие – это правильно. Неправильно не удовлетворять свои желания или потребности, – добавил мой любимый. – Я не передумаю, – уже полностью уверенная сказала я, спеша в нашу каюту. Во сне не было таких деталей, но я быстро переоделась в платье, чтобы не тратить время на долгое раздевание, а трусики… в общем, я их тоже сняла и не стала надевать другие. Прикусив губу, я решительно направилась к мужу. Как и в моём сне, в рубке, как было тихо и темно. Приборная панель мерцала огнями, а за панорамным бронированным стеклом раскинулся бескрайний космос. В кресле пилота спиной ко мне сидел мужчина, лишивший меня покоя с самой первой встречи. Я крадучись шла по проходу, но Фил всё равно услышал мои шаги и резко развернул кресло, встречая меня лицом к лицу. Он был одет в одни только трусы-боксёры, мало что скрывавшие от моего жадного взора. – Я знал, что ты придёшь. Готова играть во взрослые игры, девочка? – нагло ухмыляясь, произнёс пилот, переместив одну из своих широких ладоней на внушительную выпуклость, скрытую тканью трусов. Это его «девочка», произнесённое низким бархатным тоном, запустило рой мурашек по моей коже, а низ живота налился приятной тяжестью. Смелости ответить вслух не было, поэтому я только кивнула, сгорая от стыда и сладкого предвкушения. Я замерла перед мужем, не в силах отвести взгляд от того, как большие пальцы нырнули под резинку боксёров, медленно опуская серую ткань вниз. – Ты знаешь мои условия, Эва. На колени, – прозвучал хриплый приказ. Предвкушение и возбуждение смешались в густую патоку, горячей лавой растекаясь внутри. Как заворожённая я опустилась вниз, не отводя взгляда от того, как Фил, приподняв бёдра, стаскивает с себя трусы. Напряжённый впечатляющий член мужа упруго покачнулся, соблазняя меня прозрачной капелькой смазки, блестевшей на его верхушке. Я нетерпеливо облизнула губы, предвкушая, как снова коснусь Фила, услышу его тихий стон и несдержанное шипение, но по сценарию я должна была ждать, и эта необходимость медлить только разжигала возбуждение. – Открой рот и поработай своим язычком как следует, девочка, – приказал Хартвуд, красноречиво поглаживая ладонью налитый кровью эрегированный член. Фил играл свою роль настолько уверенно и правдоподобно, что я как будто погрузилась в тот свой сладкий сон. Появилось даже некоторое смущение и робость, но кровь шумела в ушах и возбуждение от этих пошлых слов становилось только сильнее. Мои пальцы едва смыкались вокруг мужской плоти, а потом к пальцам присоединились губы. Тихие стоны Фила, тяжёлая рука в моих волосах, нейтральный вкус чистой мужской плоти и пока ещё едва уловимый запах секса – всё это разгоняло моё собственное возбуждение до космических скоростей. – Хватит, – неожиданно произнёс Хартвуд и не больно потянул меня за волосы, отстраняя от себя. – Становись туда. Спиной ко мне, – отдал следующее распоряжение супруг, кивая в сторону кресла второго пилота. Я покорно исполнила приказ, становясь коленками на сиденье и обнимая высокую спинку. Фил отрегулировал высоту, а потом запустил тёплые большие ладони под короткую юбку моего платья, задирая его до талии и выше. Я отпустила спинку кресла, позволяя полностью стянуть с меня ставшую лишней одежду, а потом вернулась в прежнюю позу. Стоять вот так бесстыдно раскрытой, доступной и полностью подчинённой воле моего мужчины было волнительно, немного стыдно, но возбуждение от этого стало только ярче. – Никакого белья. С ума меня сводишь, – сдавленно произнёс Хартвуд, немного отступая от сценария. Мужские ладони нежно скользнули по моей спине, сжали ягодицы. Шаловливые пальцы скользнули между половинок и ниже – туда, где я истекала густой влагой желания, а потом погрузились в меня, расширяя, подготавливая. – Умница. А теперь ножки пошире, Эвелин, – строго произносит Фил, и я снова подчиняюсь, сгорая от предвкушения. Упругий толчок, и я вскрикнула, не в силах сдержаться от острого удовольствия. – Эва? – с некоторым беспокойством обратился ко мне муж. – Не останавливайся, Фил. Мне хорошо. Ты так глубоко во мне. Это чувствуется невероятно. Не сдерживайся. Прошу, – молила я, поёрзав попой, но сильные руки мужа зафиксировали меня на месте. – Терпение, девочка. Этой скачкой управляю я, – произнёс финальную фразу муж, а потом стал глубоко и быстро в меня вбиваться, доводя до исступления яркими взрывами удовольствия, каждый из которых почти отправлял меня за грань. Прикусив до боли губу, я пыталась изо всех сил удержаться, продлить эти сладкие мгновения. Перед глазами мелькали звёзды, мягкий полимер кресла жалобно скрипел от того, как сильно я сжала его пальцами, кресло немного покачивалось в такт громким шлепкам наших тел. Удовольствие всё росло и росло. Мне казалось, что сильнее чувствовать уже просто нельзя, а потом дикое напряжение взорвалось яркой вспышкой, заставляя меня громко кричать и вздрагивать. Каждое следующее движение Фила отзывалось новой вспышкой почти нестерпимого наслаждения, а потом я услышала его громкий стон, ощутила дрожь сильного тела и лишь тогда расслабилась, позволяя себе буквально растечься по креслу второго пилота. Да уж, реальность оказалась куда как ярче эротических снов.