Глава 8

Прошло уже две недели с того злополучного вечера, который пришлось провести, играя в пару с мужчиной, который неизменно волнует меня. До сих пор. Хотя эти две недели я его не вижу. Сначала пришлось улететь на переговоры в Сиэтл, потом Париж, на фирме была всего пару раз и не пересеклась с Патовым, не видела даже издали. И вот, вымотанная перелетами, гостиницами, ужинами, натянутой улыбкой и вынужденным обаянием, я взяла три дня выходных.

Сегодня я еду к Давиду. Он обещал, что мы вместе навестим маму. Мне тяжело даются эти встречи, но иначе никак. Я должна видеть ее.

Все эти дни меня не покидает грызущая тоска. Хочется почувствовать прикосновение родного человека. Больше у меня никого нет. Хоть Давид давно приучил меня звать его отцом. Но ничего к нему так и не смогла почувствовать.

Я тоскую по маме. И тоскую по Патову. Не понимаю, как этому мужчине удалось настолько завладеть моими мыслями.

Почему мы выбираем тех или иных людей? Как это происходит?

Вроде ответ так и не найден.

К сожалению. Потому что было бы намного проще. Если бы ты сам мог контролировать и выбирать.

Мне нравится Макс. Все в нем вызывает во мне возбуждение. То как говорит, как смотрит. Даже волосы на его руках. Умеренно густые… чуть темнее волос на голове. Почему взгляд на его руки и меня накрывает эйфория? Желание осязать, смотреть, впитывать. Мне даже его пренебрежительная грубость нравится. Он спросил: «Ты его трахнула», это было омерзительно и в то же время возбуждающе. Он правда думает, что я переспала с Абакумовым?

Я бы скорее умерла. Могу быть лишь с тем, кого хочу. По-настоящему, с бабочками в животе, с химией, с тем, кто вызывает выброс адреналина в моей крови. Я всегда это знала. Но никогда не испытывала. До Макса.

Неужели все зашло гораздо дальше чем я могла себе представить еще недавно?

Но я запрещаю себе думать об этом. Почему мне так нравятся запреты? Иногда я захожу в кондитерский магазин, разглядываю пирожные, торты, вдыхаю этот невыносимо притягательный, вкусный запах… и отказываю себе в покупке, хотя могу позволить, самое изысканное лакомство. Или в жаркий летний день выбираю мороженое, и не позволяю себе его. Просто потому что мне "вкуснее" отказать себе в нем.

В сексе то же самое. Мне нравится умирать от желания и не позволять себе его реализацию, хотя знаю, что достаточно поманить пальцем. С Максом именно так. Знаю, что хочет меня, что дай только сигнал, и мы будем вместе. И нам будет хорошо. Но сопутствующие сложности останавливают меня. Если не сложится, у него будет оружие против меня. Если это станет серьезным — Давид вмешается. Но не только эти нюансы меня тормозят.

В запрете есть свой кайф. Как только уступишь желанию, оно… перестанет быть таким острым, на грани, и уже никогда эта острота, которой мне всегда мало в скучной, пресной жизни, не вернется.

Когда желание сбывается, оно становится не интересным. Любое. Невозможно упиваться новизной постоянно. И это я твержу себе, когда смотрю на Патова. Всего лишь сиюминутная прихоть. Можно позволить ее себе. А можно оставить нереализованной и так будет еще слаще.

* * *

— Дорогая, как же я рад, что ты дома, — отчим целует меня поочередно в обе щеки, и крепко обнимает. Вообще-то этот мужчина не склонен к сантиментам. Меня немного удивляет его нарочитое радушие. Сразу появляется ощущение какой-то подставы…

— Привет, па. Как ты? И правда давно не была, — все что удается выдавить из себя. Я хочу увидеть мать. Хочу забрать ее у него. Нет, он никогда не шантажировал меня мамой напрямую. Но я воспитана и взращена Давидом, а он мастер полунамеков. Страшная акула заглатывающая человеческие жизни. Он стелил слишком мягко, чтобы мама не могла заподозрить, что он делает с нами. Поглощает. Как все остальное в этой жизни. Чужой бизнес, компании… Сейчас с каждым днем вижу это все явственнее.

— Я очень хочу увидеть маму… Не могу дождаться. Мы едем?

— Да, конечно, дорогая.

Садимся в Линкольн Навигатор — любимый кроссовер Давида. Откидываюсь на сидение и тру виски. Почти всегда в обществе отчима меня накрывает головная боль.

— Расскажи, как на работе, дорогая? Вы сработались с Эллой?

— Вообще-то нет, — мне осточертело притворяться что я в восторге от каждой выходки Давида. — Ты говорил, что отдаешь фирму полностью под мой контроль. И тут я узнаю, что у меня есть начальница, твоя старая подруга… Как думаешь, эта новость может радовать?

— Я расстроил тебя, детка? — Давид приподнимает мое лицо за подбородок, не давая возможности отвести взгляд. — Хочешь я все исправлю? Уберу ее?

Превозмогая себя, улыбаюсь, потому что знаю — он ждет этого. Стараюсь сделать это как можно непринужденнее, чтобы загладить собственную резкость. Чтобы он решил — это лишь капризы и ничего больше. Ни малейшего камешка за пазухой.

Однако это не так. Последнее время меня постоянно преследует чувство, будто нахожусь на краю обрыва, и почва уходит из-под ног. В любую минуту рискую потерять равновесие, рухнуть вниз, если не хватит ума справиться с ситуацией. Словно тучи вокруг сгущаются и меня затягивает черная дыра. Но где она находится — не могу определить. Как бороться со злом которого не знаешь, не видишь? Лишь чувствуешь на подсознательном уровне…

В очередном психиатрическом пансионе — так обычно называю про себя подобные заведения, очень красиво и уютно. Почему-то меня всегда успокаивают подобные места. Все выглядит очень дорогим и профессиональным. Пообщавшись с мамой, успокаиваюсь. Она выглядит очень неплохо, прекрасно все осознает и говорит о том, как хочет поскорее поправиться, вернуться к нам…. Что выполняет все предписания врачей. Даже спросила, как у меня дела, и я рассказала ей несколько случаев по работе. Мы вместе посмеялись. Давно не помню такой душевной беседы.

Потом я оставила ее с Давидом наедине, а сама вышла в сад. Нежные сладкие запахи цветущих растений придавали мне новых сил, подпитывали почти сломленный дух. Постепенно восстанавливаюсь морально и могу трезво мыслить, что же дальше.

С одной стороны, мне нравится работать на фирме, у меня хорошо получается, я увлечена… но эта увлеченность приводит к изоляции от внешнего мира, от друзей и простых радостей бытия. Или дело не в работе? Почему я спряталась в своей скорлупе и боюсь разбить ее, почувствовать себя чужой и беззащитной во враждебном огромном мире?

Еще не поздно все поменять. Рискнуть и покончить с контролем Давида. Я профи и смогу найти применение своим навыкам где угодно.

И еще… я могу рискнуть с Максом. Попробовать. Скорее всего я для него — просто объект желания. Заняться сексом пару раз без обязательств — вот кредо Патова. О нем на фирме ходят именно такие слухи. Еще и жена… которая пропала. Возможно, я совершила ошибку абстрагируясь от Макса. Может надо покопать поглубже. Вдруг он Синяя Борода и убил свою жену? А я тут с ума схожу от вожделения… Дурманю себе голову бесплодными фантазиями.

Или вот еще один страх, запрятанный глубоко внутри — быть брошенной, отвергнутой. Перед глазами пример матери, которая все мое детство бегала от одного мужчины к другому, а они бросали ее, предавали снова и снова.

Но я устала жить прошлым. Хочу изгнать из сердца постоянный страх показаться кому‑то смешной или отвергнутой — от этого не умирают.

* * *

— Я рад, что ты успокоилась, — произносит Давид на обратном пути. — Эти визиты тяжелы, но всегда идут вам обеим на пользу.

— Да, спасибо, что привез меня сюда. Место вроде отличное. Не надо больше никуда маму переводить…

— Я ищу место, где ей по-настоящему помогут. Ты же понимаешь.

— Да, конечно.

Хочется верить, что это так. Но меня иногда не покидает ощущение, что это все же способ контроля.

— У меня к тебе серьезный разговор, детка. Насчет Эллы. Потерпи ее еще немного. Я ей должен. Пришлось дать порулить. Понимаю, неприятно. Но не смертельно. И ты умеешь добиваться своего, даже если над тобой такое давление в виде упрямой бабы.

— Все нормально. Потерплю.

— Спасибо. Ты умница. Вместе мы добьемся небывалых высот.

* * *

Мне никаких высот не хотелось, а вернувшись в понедельник на фирму первым делом я натолкнулась на Макса, обнимающегося с какой-то блондинкой. Справедливости ради — это она висла на нем, но меня накрыло такой волной ревности, что едва с собой справилась. Еле отработала день, а вечером созвонилась с подружками и договорилась пойти в бар. Мне нужен мужчина. Пусть на одну ночь, но больше этот ненормальный целибат продолжаться не может.

* * *

— Лозинская, сколько можно гоняться за тобой, ты неуловима! — встречает меня дома гневный голос Лоры. — Ты хоть помнишь, что сегодня за день? У Людки юбилей вообще-то. И у нас столик в «Сокровищах» заказан.

Она права, я забыла. Что у подруги день рождения, и вообще обо всем. Мне стыдно. Хоть подарок приготовила, привыкла об этом заботиться заранее. Мила обожает дорогие духи и попросила знакомого привезти из Эмиратов по случаю.

— Замоталась, Лор, извини. Но я готова, только душ приму. К маме ездила.

— Как она?

— Кажется, лучше.

— Слава Богу! Ничего, собирайся не торопись, подождет именинница.

— Я быстро.

* * *

Людмила не любит шумные компании — празднуем втроем. Личная жизнь у подруги тоже не ладится. Женщины, которые нравятся Людмиле, увы, по большей части предпочитают мужчин. Я, например. Еще в студенческие годы Мила призналась, что любит меня. Но я тогда даже не вникла толком, что все это значит. Только потом, спустя годы поняла, как нелегко приходится подруге. Я поначалу приняла признание за шутку, потом за оскорбление… Позже — принимала эти чувства как должное. Пользовалась ими. Но с годами стала относиться трепетнее, стараюсь не задевать самолюбие подруги. Все надеялась на то, что сие пройдет. Вот только толку чуть — когда Мила одна, она меня хочет. Иногда мне думается насколько проще было бы, будь я такой же. Но увы. Схожу с ума от членов. Это, разумеется, выражение такое. Надо еще поискать «член» чтобы увлечь меня. Интересно, какой он у Патова…

— Что с тобой, Анж? — вырывается меня из мыслей Лорка, словно считав с выражения лица мои размышления. О, если бы это было на самом деле я бы бежала от подружки подальше. Лора ужасная пошлячка, если признаюсь о чем думала — застебет.

— Что такое? Простите что отвлеклась, — произношу непринужденно. — Я задумалась о рабочем проекте, прошу прощения. Что я пропустила?

— Серьезно, о работе? Ты сейчас как помидор красная, детка-а. Ну как колись, что там в твоих грязных фантазиях не дает тебе покоя? О, знаю. Точно, работа! Некто Макс, который наблюдал не так давно стриптиз в ванной.

— Я что-то пропустила? — влезает Мила. — Расскажите, а то обижусь. Сегодня мой день!

— Не о чем рассказывать, идиотская история. Лора как всегда отличилась, — фыркаю обиженно. — Давайте сменим тему.

— Ни за что! — восклицает Мила.

— К Анж домой приехал жутко симпатичный сотрудник и я послала его к Лозинской в ванную, — ржет Лора. — Отнести документы. Бедняга чуть не кончил, я уверена. У него было такое лицо-о, когда вышел обратно. Я думала лопну от сдерживаемого смеха.

— Хватит, серьезно. Больше так не смей делать. Мы же работаем вместе.

— Если серьезно — Макс классный. Прям вот лакомый такой кусище, я бы покусала. И вы точно вот вместе работаете? В одном кабинете, да? На твоей фирме куча сотрудников, небось ты его больше и не видела с тех пор… Прячется малыш от тебя, злая и жестокая женщина!

— Можно и так сказать! Почти не видела и не желаю. У него жена вообще-то есть, а меня женатые не интересуют. Правда и женат он странно — супруги вот уже полгода как нет, вроде сбежала от него. Пропала…

— Та-ак, поподробней. Прям таки Синяя Борода вырисовывается, — бросает реплику Мила.

— Вот именно, а вы мне его сватаете! — поддакиваю возмущенно.

— Анж, серьезно, хватит играть в скрытность. Раз уж начала, договаривай.

— Да, дорогая, я уверена, что тебе есть что рассказать, — подхватывает Лорка.

— Почему ты в этом уверена?

— Потому что у Макса в тот день был такой вид… он точно должен тебя трахнуть. Это миссия всей его жизни.

— Какой бред! Я не сплю с сотрудниками.

— Ты ни с кем не спишь поэтому злая и нервная.

— Я…

Черт, на это мне нечего ответить, Лора права. Я только вибратором пользуюсь и это маразм. Можно обвинять в своих страхах Давида или сетовать на работу. Но факт — я зациклилась.

— Кстати я на днях была у Абакумова, — кидаю девочкам кость, которую не собиралась, но я сойду с ума, если продолжится разговор про Макса. Но надо отвлечь их от Патова. Потому что мне и так хватает мыслей о нем. Вот и сейчас, появилось ощущение что увидела его. Мелькнул в толпе, входящей в клуб. Это возможно… и в то же время — вряд ли. Слишком дорогое пафосное место, очень строгий фейс-контроль и клубные карты.

— Да ты что! И молчишь! Как он? Как женушка? Ее видела? — обе подружки засыпают меня вопросами. Патов моментально забыт. Нет ничего слаще чем обсосать косточки бывшей подруги, которая удачно вышла замуж за богатейшего мужика и теперь живет припеваючи, воротя нос от бывших знакомых.

— О да, мне даже было предложено остаться на ночь.

Я — мастер недомолвок. Рассказала все ничего не рассказав. Ни про Макса, ни про ссору с Мишкой умудрилась ни словечка не проронить. Девочки так увлеклись допросом про Нину — когда-то мы дружили вчетвером и разумеется им интересно все, от размеров площади дома до столового серебра и нарядов.

Посидев еще немного решаем отправляться по домам. У Лоры новый парень, совсем молоденький, лет двадцати. Заезжает за ней на Лексусе, и подружка отбывает, послав нам на прощание воздушный поцелуй. У нее с Вадимом, так зовут любовника, вся ночь только начинается. Ночной клуб и тусовка ждут.

А мы с Людой как пенсионерки ловим такси, и хоть время детское — час ночи, рулим ко мне домой. Импровизированный девичник — будем пить вино и сплетничать до утра. Назавтра я взяла еще один выходной — Давид сам предложил.

Людмила первой выходит из такси, а меня отвлекает звонок. Зная, что в подъезде пропадает связь, жестом показываю подруге, чтобы поднималась в квартиру, а сама отвечаю на вызов, стоя на улице. Ночь теплая, с наслаждением дышу свежим воздухом, устав от душного такси. Решаю не слишком серьезную проблему по работе, отвечая Глебу, что он ведет себя как малыш, мог бы и без меня решить все, большой ведь уже мальчик. Даже через телефон чувствую, что парень кипит. Юношеский максимализм не дает продыхнуть бедняге. А меня забавляет измываться над ним, потакать амбициям, а потом окунать моськой в его же собственное дерьмо… У него при этом такая забавная физиономия…

И вдруг замечаю тень, движущуюся в мою сторону. Но ничего не успеваю сделать.

Отпрыгиваю, но слишком поздно — у напавшего на меня молниеносная реакция. И вот я прижата к сильному телу какого-то маньяка в черном, одной рукой он зажимает мне рот, а другой приставляет к горлу нож. Я больше не стерва. Жалкая, испуганная баба, которая едва не писается от ужаса. Пытаюсь сообразить, что делать. Как могу помочь себе. Но нож у горла — серьезная проблема. И я так напугана, что ничего не лезет в голову.

— Только пискни сука. Сейчас подъедет машина и ты в нее садишься, шипит мне на ухо бандит.

Кому интересно понадобилось похищать меня? Хотя, у меня полно врагов. Мало ли кому дорогу перешла. Я была слишком беспечной в последнее время — и вот результат. И как назло, никого вокруг, ни души! Обычно тут всегда тусуется парковщик, обожающий флиртовать со мной, точнее, пытаться это делать. Их даже скорее всего двое или трое — но для меня они на одно лицо. Охранник тоже должен находиться поблизости. Консьерж, который дежурит в подъезде обычно частенько курит на улице… Но сейчас — точно вымерли все!

Но я даже испугаться не успеваю толком и осознать, чем все это грозит. Происходящее кажется странным сюрреалистичным сном. Внезапно на мужчину, который угрожает мне, нападает другой. Буквально из-под земли вырастает и с огромной силой отрывает маньяка от меня. Я даже не успеваю понять хорошо это для меня или плохо. Все происходит в полнейшей тишине, что делает картину еще более абсурдной.

Отхожу на пару шагов от сцепившихся в схватке мужчин, их движения настолько отточены — похоже на некий танец. Завораживает и пугает одновременно. Но почему не убегаю? Мне надо лететь так чтоб пятки сверкали в подъезд… но я не могу пошевелиться. Потому что второй кажется до боли знакомым. Притягивает взгляд…

Это Макс! Но что он делает здесь?

Я не знаю что делать, как помочь ему, стою обхватив себя руками, чувствуя себя полной кретинкой. Схватка становится все жарче, напавший на меня мужчина — на нем маска и не могу разглядеть его лица, отскакивает от Макса и достает нож. С трудом подавляю крик, рвущийся из груди в последнюю секунду. Потому что он может отвлечь Патова, и навредить, но уж точно ничем не поможет. А потом все начинает вращаться перед глазами, понимаю, что сейчас грохнусь в обморок. Осторожно опускаюсь на бордюр, глубоко дыша, стараясь сконцентрироваться. А когда поднимаю голову — мужчины в маске нет, а плечо Макса — в крови.

Вскакиваю на ноги и подбегаю к нему.

— Ты ранен!

— Рука. Немного, — Патов дышит тяжело, лицо кривится от боли. Не могу смотреть на его рану — иначе точно упаду без чувств. Меня трясет, но стараюсь держаться.

— Пошли, нужно вызвать скорую! — тяну его в подъезд.

— Куска чистой тряпки будет достаточно, — спокойно отвечает Макс.

— Ты шутишь? Учти, я не умею оказывать первую помощь! Меня если честно пугает вид крови. Извини…

— Я сам все сделаю, — усмехается Макс. — Если боишься, что испорчу твои ковры, просто вызови мне такси.

Он может посоперничать со мной в надменности, но сейчас мне не до того чтобы меряться чем бы то ни было. Я с ума от беспокойства схожу. Что если это бравада, а рана опасная и глубокая? Я… не переживу если с ним что-то случится…

— Не говори ерунды, пошли ко мне. Плевать на ковры. Осмотрим твою рану, но если она глубокая — вызовем скорую.

— Договорились, — усмехается Макс. То ли его забавляет моя нервозная скороговорка, то ли ситуация в целом. Он почему-то выглядит жутко довольным, как мальчишка, который отвел душу в хорошей драке.

И что он вообще делал возле моего дома?

Заходим в подъезд и тут же на нас вылетает консьерж, сегодня дежурит пожилой мужчина, имени его я не помню.

— Простите! Я отошел на пару минут, сейчас мне позвонили с первого этажа, сказали нападение… я должен вызвать полицию…

— Уже ни к чему, — твердо прерывает мужчину Макс. — Все закончилось.

— Вы ранены? Я вызову скорую!

— Не надо.

— Мы сейчас поднимемся ко мне, и я попробую… — начинаю и понимаю, что не смогу этого сделать, меня мутит от вида крови, голова кружится, тело охватывает слабость.

— Я могу вам помочь, работал медбратом, — заявляет мужчина и я радостно цепляюсь за это предложение.

В результате вваливаемся втроем в квартиру шумно, пугая Людмилу и сидящую на ее коленях Жемчужину. С возмущенным «мяу» кошка ныряет под кровать.

— Что случилось? — восклицает подруга.

— Ничего. Неприятность. Это Макс, мы работаем вместе… А это… черт, ну почему я так плохо запоминаю имена людей? Наш консьерж…

— Игорь Петрович, — мужчина представляется сам. — У вас найдется перекись? Бинты?

— У меня точно есть аптечка, купила запасную в машину как раз на днях…

— Отлично. Но все равно пусть парень завтра покажется в больнице. Может укол от столбняка…

— Спасибо, обязательно.

— Я сделаю кофе! — мне нестерпимо видеть раненого Патова, а уж когда консьерж снимает с него рубашку… я просто не могу остаться. Мне и так не по себе…

— Разве у тебя нет прислуги? — насмешливо вмешивается Макс, точно подозревает меня в чем-то… И ведь прав…

— Дарья не ночует здесь, уходит в шесть вечера… иногда позже, — отвечаю как можно беззаботнее.

И поневоле в памяти всплывает день первого визита Макса сюда… Вспоминаю чертову ванну, и я, обнаженная перед Патовым. Откуда во мне взялась тогда смелость? А сейчас как наивная малолетка, смущаюсь…

Он в последний раз бросает на меня свой завораживающе магнетический взгляд, и я спешно покидаю гостиную.

Но передышка на кухне — всего пара секунд. Заходит Люда и снова приходится надеть маску, тем более он первым делом спрашивает:

— Макс, значит? Тот самый Макс? Как он оказался возле твоего дома? Выслеживал тебя?

— Я не знаю, правда.

— Он еще и драчун, ну надо же! — фыркает Люда. А у меня не хватает ни духу, ни сил чтобы признаться, рассказать о нападении. Если скажу — такое начнется. Но я не могу оставить все как есть. Надо принять меры. Давиду, наверное, придется сообщить. Черт, ну кому же все-таки это понадобилось? Кому может быть выгодно мое похищение?

Личных врагов у меня нет… только куча недоброжелателей. Но за стервозность и мелкие пакости не похищают, а по-крупному я никогда и никому не вредила. В плане бизнеса — только приступила… Еще никому не успев насолить как следует. И вообще, то чем занимается Давид — не по мне. Не люблю разрушать, а вот ему это приносит истинное наслаждение. Я же рулю всего лишь филиалом, рекламным отделом. Понятно, что это прикрытие… Но мы создаем хоть что-то, в то время как «KZ» лишь разрушает.

— Больше ничего не скажешь? — недовольно вопрошает подруга, внимательно разглядывая меня.

— Что сказать, я ужасно испугалась, никак в себя не приду…

— Ясно. Пойду тогда обратно. С парнями потолкую.

— Хорошо, — отвечаю, всей душой надеясь, что Макс не станет болтать и придержит информацию…

Возвращаясь в гостиную с приготовленным кофе и тостами, останавливаюсь на мгновение в коридоре, пытаясь успокоиться и унять противную дрожь. Что со мной происходит? Неужели нападение и спасение от Патова настолько сильно повлияли на меня? Где та наглая, бесстрашная, безрассудная стерва что всегда меня выручала в трудную минуту? Делаю глубокий вдох и вхожу в гостиную. Сразу направляюсь к кофейному столику, ставлю на него поднос, снимаю кофейник, расставляю чашки… Стараюсь двигаться медленно и сосредоточенно — руки трясутся, никогда в жизни со мной не было подобного.

Сейчас самый неподходящий для слабости момент, надо собраться. Нужно напоить Макса чаем и отправить восвояси. Пока не произошло непоправимое. Я сейчас на адреналине, и не могу соображать здраво. Близость смерти всегда провоцирует на жажду близости. Я буквально осязаю как напряжение между мной и Патовым пульсирует в воздухе. И неприязнь подруги, которая явно тоже что-то почувствовала… Да что за вечер-то бл*дь!

Бросаю взгляд на своих гостей и снова напрягаюсь. Люда и Патов рассматривают друг друга, взаимно улыбаясь, с непроницаемым выражением лица. Подруге Макс явно не по вкусу… Чувствую смертельную усталость и легкое головокружение. Милка не выпускает бокал с виски из рук и все время подливает. А это уже грозит пьяной истерикой. Только этого мне сегодня не хватает!