Глава 4: "Шаг в неизвестность"

− Прости, что выдернула! Мне не давали инструкций на этот случай!

Алина встретила меня с испуганным взглядом. Она отличная медсестра, хоть многие и считают ее слишком юной. Ненавижу мнение, что чем старше человек, тем опытнее. Сама постоянно сталкиваюсь с недоверием пациентов.

− Показатели были в пределах нормы для его состояния, но я не решилась на обследование и ввела ему снотворное.

Быстро переодеваюсь в рабочую форму и натягиваю сверху халат. Девушка не отходит от меня.

Конечно не давали инструкций, потому что никто не верил, что такая ситуация вообще может произойти. Я сама все еще не осознаю происходящее.

− Внесла данные?

Забираю из ее рук медицинскую карту. Одобрительный кивок в ответ.

− Хорошо, возвращайся на пост. Я сама справлюсь.

Бегло пробегаюсь по тому, что сама же и писала. Я изучала его карту десятки, а может и добрую сотню раз.

Пациент № 1881 − это все, что мы знаем о нем.

Нет имени, фамилии, ближайших родственников, да мы даже точный возраст не знаем.

Ничего.

Только номер, который присвоил главный врач.

Я помню этот день словно он был вчера, а не пролетел целый год.

Мой первый день в качестве полноценного специалиста, первый день после того, как я официально закончила ординатуру и потвердела право заниматься тем, что люблю.

Утро началось раньше привычного. В пять утра меня разбудил звонок заведующей отделением. Наталья Владимировна была взволнована, она ничего толком не смогла объяснить по телефону, но попросила явиться как можно быстрее.

Что я и сделала.

Мне все еще снится тот ужас, который увидела.

На этом мужчине практически не было живого места. Его словно пропустили через мясорубку. Мы не знали за что хвататься, да и стоит ли вообще. Шансы, что он выживет были равны 1%, а о том, что придет в себя и речи не шло.

Но главный врач дал четкий приказ − вытащить из лап костлявой. Делать все, что в наших силах.

О том, что пациент №1881 вообще существует знают единицы, верхушка больницы, и мы с Алиной. В его палату могут заходить всего четверо: главный врач, заведующая отделением, я и Алина. Нам запрещено говорить о нем с кем-либо. Нас заставили подписать бумаги о неразглашении.

Мы можем только строить догадки, кто он и чем занимался.

За весь год к нему ни разу не приходили.

А мы с Алиной поочередно следили за его состоянием.

Я хотела, чтобы он пришел в себя, а сейчас не могу справиться с волнением, руки жутко дрожат.

Наталья Владимировна считала его безнадежным, я же готова была сражаться за его жизнь до последнего, и именно поэтому он был отдан всецело мне.

Останавливаюсь у его палаты. Самая дальняя из всех, подальше от любопытных глаз. Ее оборудовали специально под него за считанные дни.

Колени трясутся.

− Кто… вы…

На меня словно ледяную воду вылили. Я не ожидала, что он заговорит. Точно не сейчас. Он ведь только два часа как очнулся. И это противоречит всему тому, что я так много лет учила.

Глубокий вдох.

Пытаюсь вести себя, как квалифицированный специалист, но дрожь только усиливается.

Провожу осмотр, его состояние заметно улучшилось, но это и смущает меня. Слишком резкие изменения − тоже не лучший показатель. Ему предстоит еще много работы.

Но главное очнулся.

Я смогла заставить его очнуться.

Пусть и обходными путями, о которых знает только Наталья Владимировна, и на которые дала согласие.

Не верится, что он пришел в себя, что говорит со мной.

− Как… как ваше имя? − этот вопрос вырвался сам собой.

Я знаю каждый сантиметр его тела, но все еще не знаю его имени.

Как же глупо. Я думаю совершенно не о том.

Вылетаю из его палаты.

Сейчас пациенту №1881 нужен отдых.

Слава: «Ты домой собираешься?»

Почти три ночи, какая забота.

Быстро набираю сообщение, что буду утром и закидываю телефон в сумочку. Мне нужно заполнить отчеты. Хоть и ужасно устала, но не смогу уснуть.

Этот загадочный мужчина не выходит из головы.

− Ксюша. Ксю-юша…

Слышу ласковый голос. Резко дергаюсь, когда кто-то касается головы.

− Сколько времени?! − подскакиваю на ноги.

На углу стола сидит Наталья Владимировна. Я не смогла дозвониться до нее, но отправила сообщение.

− Спокойно, всего шесть.

Падаю обратно на стул, потирая глаза.

В кабинете полумрак, за окном все еще ливень.

Наталья Владимировна заведующая отделением реанимации и интенсивной терапии − талантливый врач и просто замечательная женщина.

Когда-то была лучшей подругой моей мамы, а после ее смерти стала моим ангелом хранителем. Пусть ей не позволили меня удочерить, но я всегда была под ее присмотром. И по ее наставлению пошла в медицину, именно она помогла мне влюбиться в эту профессию.

− Главный врач уже выехал, через час будет здесь. Новость шокировала его. Сказал, что не поверит пока не увидит своими глазами. − слышу недовольство.

Между ними давняя вражда, истоки которой мне не известны, но при этом даже речи не идет сменить заведующего.

Но могу представить, как новость шокировала − безнадежный пациент очнулся.

Резко и еще с такими прекрасными показателями.

Он ведет себя не как привычный коматозник. Слуховая функция в идеальном состоянии, он может говорить и даже проявляет эмоции. Главный вопрос в его зрении. И пока не понятно встанет ли на ноги, сможет ли заново научиться ходить.

− Ввела большую дозу препарата, должен еще спать. Нужно будет провести диагностику, меня напрягает настолько резкое улучшение.

Женщина поднимает и подходит к чайнику, достает две чашки и банку кофе.

− Все сделаю, а ты давай домой, завтра твоя смена, со всем ознакомишься. Понимаю, он твой пациент, но усталость уже видно по лицу. Бледная вся, синяки. Нельзя так.

− Знаете ведь, − разминаю затёкшую шею. − на больничный много ушло, а пациентов с каждым днем все больше. И потом, в отделении есть более критические случаи, которые требуют вашего внимания. Уеду, как проведу обследование.

− Упрямая. − вижу лишь спину, но знаю, что сейчас улыбается.

Женщина всегда произносить это слово в мой адрес с улыбкой.

Выпиваю большую чашку крепкого кофе. Умываюсь холодной водой, чтобы окончательно взбодрится. Пишу короткое сообщение Славе, что буду ближе к обеду, хотя не получила еще ответа на прошлое. И снова стою перед дверью палаты.

И снова волнение.

Мысленно напоминаю себе о том, что все же профессионал и должна владеть эмоциями. Он такой же пациент, как и все, пусть и провела в его палате в разы больше времени.

И ведь понимаю, что меня волнует не столько №1881, сколько неизвестность, которую он излучает.