Глава одиннадцатая. Прекрасное чудовище
Не сомневаюсь, что он имеет блестящее образование. Уверена, что знает несколько языков, как положено монарху. Вероятно, он отличный бухгалтер, экономист, менеджер, целитель, воин и так далее. Но чего стоит твое образование, когда ребенок не хочет ложиться спать?
Можешь засунуть свои дипломы обратно в шкаф, когда ребенок начинает капризничать. Здесь нужно высшее экстрасенсорное образование. И многолетняя практика.
Дверь была приоткрыта. Я расценила это, как знак: «Готовься к худшему!». Воображение буйно рисовала его величество, ступившего на скользкую дорожку детский «покакулек».
Возможно, страна уже осиротела. Но была еще не в курсе. И именно мне выпала честь сообщить ей эту скорбную новость в этот недобрый час.
Опыт таких экспериментов подсказывал. Есть вероятность, что папу придется выковыривать из темного уголка. В глазах городского сумасшедшего навсегда отпечатается день, когда его попросили часик посидеть с ребенком.
Пройдет немало лет. И после долгой психологической реабилитации поседевший за час мужик имеет шансы снова стать полноценным членом общества.
Я настаиваю на том, что наряду с вопросами: «Детские комплексы есть?», психолог задавала мужчинам вопрос: «Сидели хоть час с ребенком?». Для полноты клинической картины.
Чуть приоткрыв двери, я услышала радостное: «Ууууу!». От одной стены к другой пробежал восьмилапый горшок! И с задорным «бдзень!» врезался в стену.
- Уууу! – пронеслось через всю комнату. И закончилось радостным «Бдзень!». Стена не поддавалась. Это просто дело времени. Я – няня со стажем. Знаю, о чем говорю!
За ним бежало восемь служанок. Вид у них был неподготовленный.
В ванной слышалось: «Я все отстирала, ваше величество!».
- Никогда не говори: «все!», - мрачно произнесло его величество. А в ванную тащили покрывало. «Держи, Арина!», - вручили ей свежие следы.
Стиральная машинка системы Арина стирала не разгибаясь.
- Уииии!!! – пронесся колонист и узурпатор, врезаясь в стену.
Ребенок был укутан так, словно бабушка почуяла минус один за окном.
Женская сборная по футболу пыталась загнать игривый мячик в угол. Они путались в юбках, падали. Веселый броненосец по телкам скакал по ним игривой ланью. А его величество, как и подобает мужчине, смотрел футбол. Не знаю, за кого он болел. Но по глазам видела, что за себя.
- Постойте, ваше высочество! – умоляли служанки. – Нам пора менять…
Я прикрыла двери. Не умеют мужчины играть честно! Я, значит, честно все пересчитала. А тут…
Чтобы соблюсти торжественность момента я громко постучала. А потом открыла двери. Служанки, которые до этого момента ловили игривого колобка, сделали вид, что прибирают в комнате.
- Вот, решил прибрать. Ненавижу находиться в грязи, - послышался гордый голос.
- Иса капка не ам! – гордо сообщил мне пушистый восьмилапый колобок. Я поймала его на руки, спасая от невидимой голодной лисы.
- Молодец, защитился, - улыбнулась я, пытаясь распутать кокон из пеленок.
- И какой умник решил его закутать? – спросила я, срывая тугой шарик из тряпок. – Где эта светлая голова?
- Он замерз, - мрачно произнесло его величество, не роняя своего достоинства. Мне казалось, что его глаза видели Вьетнам. Так говорят про старых военных.
- Он лапу натер, - мрачно произнесла я, высвобождая пушистую попу от плена.
- Это было намного легче, чем я думал. В этом нет ничего сложного.
Риордан все еще сохранял достоинство и непререкаемый авторитет.
- Отлично! – обрадовалась я, сгружая пушную шапочку папе на руки. – Еще часик посидите, чтобы я закончила расчеты? Просто у вас там недостача ого-го. Я остальные документы проверю. Я рада, что вам легко удается справиться с малышом. Одну минутку!
- Нет! Поигрались и хватит, - остановил меня ледяной голос.
- Может, все-таки признаете, что сидеть с ребенком не так просто? – миролюбиво улыбнулась я.
- Нет, - заявил упрямец. – С чего я должен это признавать? Ничего сложного в этом нет.
- Когда рядом суетятся служанки, - ядовито заметила я, шумно втянув воздух. Я злилась на его упрямство. – А я одна справляюсь.
- Ты – женщина. В тебе это заложено, - твердо произнес Риордан. – В мужчинах этого нет.
Мне срочно требовался танк, чтобы сдвинуть его упрямое величество с его точки зрения. Что с ним? Я его обидела? Он сам согласился.
Мы вышли за двери. Я с нетерпением отличницы ждала, когда проверят мою работу. Закусив губу, я предвкушала удивленное лицо.
Дверь открылась передо мной. Возле стола стоял слуга-надзиратель.
Я гордо протянула листок.
- Здесь недостача. Я все перепроверила, - заглянула я через плечо. Пушистая шапочка чуть не свалилась на бумаги. Но повисла на моих волосах. А потом шустро взобралась наверх.
- Ерунда, - послышался ледяной голос. Слуга стоял возле стола и кивал.
- Не может быть! – возмутилась я, но осторожно.
- Если я сказал – ерунда. Значит, ерунда, - ледяной взгляд смерил меня.
Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. А быть няней для наследника и репетитором по математике для короля, я не потяну.
- Отнеси приказ. Я его только что подписал, - послышался холодный голос. Слуга принял из его рук бумажку. Скрючившись в поклоне, он двинулся к двери.
Дверь закрылась. Прошло минуты две.
- За мной, - негромко произнес Риордан. Я обиженно поплелась за ним.
- Обиделась? – послышался голос надо мной. – Придется привыкнуть.
- Вы сказали, что все это ерунда, - усмехнулась я, осматриваясь по сторонам.
- Нет. Ты абсолютно права. Я сам не первый раз такое вижу. Приказ казнить, я уже отдал, - слышался голос. Я старательно отводила взгляд.
- Тебе придется понять одну вещь. Король – это непререкаемый авторитет. Король не имеет права на ошибку. Как только король допускает ошибку, его авторитет падает. Его слово обесценивается, - слышался спокойный голос.
- Понимаю, - я опустила голову. Шапочка жевала мои волосы.
- Поэтому главная задача короля – сделать так, чтобы его ошибки не были видны. Одна моя ошибка – нанять няню из местных, чуть не стоила вам жизни. Пошли слухи. Пришла смерть, - слышался голос. – Придворные умеют молчать. Я дал понять, что разбираться не буду.
Паукан сопел и смачно чавкал моей шевелюрой.
- Мне пришлось убить половину замка, чтобы вторая половина научилась держать язык за зубами, - прозвучали страшные слова. – Удивлена? Мой дед делал тоже самое. И теперь все уверены, что я – обычный человек.
Я вздохнула, рассматривая узор на ковре. Теперь я понимала, как была неправа.
- Люди ненавидят арахнидов. Для них это что-то мерзкое и опасное. Мой дед приказал уничтожить все упоминания про арахнидов. Чтобы люди представляли нас уродливыми пауками. Чтобы у людей и в мыслях не промелькнуло, что мы умеем принимать их облик, - произносил негромкий голос, растворяясь в пустоте комнаты.
С меня чуть не свалился сонный и уставший наследник. Он ерзал, пытаясь устроиться на моей голове. В самых страшных снах няни им снятся дети, которые умеют бегать по потолку и садиться на голову.
- Я вынужден притворяться человеком. Мой сын вынужден будет притворяться человеком. Скоро придется показать его людям. Ты должна приучить его принимать облик человека.
Я кивнула, осторожно снимая пушистую попу с головы. Во избежание всяких приятностей, я по стеночке поползла к двери. Не поднимая глаз.
- Я долго думал, что чувствую к тебе, - послышался задумчивый голос в спину.
В такие моменты в фильмах героиня обычно замирает сусликом. Она тревожно смотрит в неведомую даль отношений. Словно пытается высмотреть там белое платье и два кольца. Взгляд у нее глупый и растерянный. Словно помимо колец и пеленок она видит горы немытой посуды, стоячие носки и скромный букетик цветов два раза в год: «На. С праздником!». И сквозь все это она пытается разглядеть великую любовь.
Я сейчас ничем не отличалась от прозорливой героини. Для которой любовное откровение всегда является сюрпризом. Как будто до этого мужик лежал бревном, не подавая никаких признаков заинтересованности. А тут на тебе! Ожил!
- Мне все равно, - тихо произнесла я. И стиснула зубы.
- Если бы было все равно, то ты бы уже ушла, - послышался голос за моей спиной. – Я ненавижу тебя.
- Я тоже не питаю к вам симпатии, - произнесла я, делая глубокий вдох для храбрости.
- За твои глаза. За твои волосы. За твои губы. За то, что во мне просыпается чудовище. И мечтает о тебе. За удушающие видения. В самый ненужный момент, - произнес голос. – Оно пытается соблазнить меня тобой. Чтобы я поддался искушению.
Я решила не задерживаться в оплоте чудовищной любви и обожания. Наследник тихо сопел у меня на руках. Он очень устал за день. Я тоже.
Я уложила малыша в колыбельку. Заботливо накрыла одеялом. Пощекотала пушистую лапку. Доползла до кровати. И рухнула в подушки.
Говорят, няни спят чутко. Но как убитые. Всегда существует вероятность, что шаловливые пальчики найдут розетку. Любопытные ручки покрутят газовые вентили. А веселые ножки ловко заберутся на подоконник. При этом гора игрушек останется нетронутой.
- Что?!! – проснулась я внезапно. Вскочила. Заморгала. Сердце внутри устроило бешеные скачки. Наперегонки с нервной системой.
Утро светило солнцем в узкое окно. В центре комнаты сидел паукан. Он был задумчив и сосредоточен.
Его взгляд был скорбен и отрешен не по годам. Словно, он уже видел жизнь. И сейчас достанет бутылку, привалится рядом и спросит. В чем смысл жизни, няня! Ой, то есть «выпьем с горя, где же кружка»!
На столе стояла тарелка со свежей кашей. Я попробовала ее. Ее мог есть только тот, кто до этого питался березовой корой и хрустел сосулькой на морозе. Ему кашка показалась кулинарных изыском.
Я распробовала ее. Хотя, нет. Не покажется!
В последнее время паукан и каша соблюдали законы мафии. Я тебя не трогаю. И ты меня не трогай!
Я проверяла все. И не могла понять, что случилось! Что-то не так!
- Ипу-у-усий слу-у-усяй! – простонал паукан, поворачиваясь ко мне попой. Из попы торчало что-то белое.
Он скукожился. И стал еще задумчивей.
Я подскочила, едва не сбив манекен с платьем. «Ыыыыых!», - выдал паукан. Белое в попе пошевелилось. Теперь я точно знала, что это «что-то» цвета моих поседевших волос.
- Караул! – запаниковала я, пытаясь познакомится с «белым» в пушистом.
Каждая няня в душе – гадалка. Она умеет гадать на памперсе. По цветы и запаху она способна предсказать будущее, прошлое и то, что ели на ужин.
- Мух… уй… - стонал паукан. На меня посмотрели выпученные страдальческие глаза. Он упорно не знал, что с ним.
И взгляд его требовал пролить свет. Я свет проливать не умею. Зато воду из графина – пожалуйста!
- Беда, - сглотнула я. Меня тряхнуло.
Выкроив минутку среди паники, я посмотрела в окно. А ведь где-то в мире существуют люди, у которых бывают хорошие новости с утра!
Мне срочно нужен был эксперт! Иначе я озверею. И займусь самолечением. Я не шучу! Я вооружена горчичниками и зеленкой. И очень опасна!
Допросить лазутчика из попы я не могла. Устроить ему допрос с пристрастием тоже. Я гладила пушистый комочек, который очень потяжелел за последнее время.
- Посиди, малыш, - погладила я пушистую попу – страдалицу. – Я сейчас! Все выясню!
Озверелая няня мчалась по замку. Сбивая слуг, как кегли. Они разлетались по коридорам и ставили мне диагнозы.
Я добежала до башни мага. На мне было такое количество диагнозов, что с таким не живут.
С разбега, я навалилась на чужую дверь. Надеюсь, по моим перепуганным глазам все станет ясно!
Дверь в башню доброго волшебника была прикрыта. Из-за двери слышался добрый голос: «Сдохни тварь!».
- Простите! – вломилась я. В зеркале отразилось мое лицо. «Внимание ограбление!», - вот что мне подошло бы сейчас.
- Что такое? – проскрипел добрый маг, повернув ко мне крючковатый нос.
- Наследник, кажется, болен! – произнесла я. И испугалась своих слов.
- О! Сейчас посмотрим! – всплеснул руками добрый чародей, бросая на пол окровавленную пилу.
Огромная потертая книга «Все болезни» легла на стол. Я стояла, покачиваясь на носочках.
- Сейчас посмотрим! – проскрипел добрый маг. Я смотрела на него с надеждой. И даже заглядывала через плечо.
- Он стал вялым, - почти шепотом пояснила я.
- Тише, я буду произносить заклинание! Мы вызовем духа целительства! – произнес маг. Я закивала. Хоть демона. Мне все равно. – Но ритуал будет сложный!
- Я согласна! Готова помочь всем, чем смогу! – кивала я. Он там один. Маленький, беззащитный…
Элуард рисовал страшный круг на полу. Он наносил древние символы. Я дула щеки и нервничала.
- Тебе нужно растолочь грибы! – махнул рукой чародей. Я схватила ступку и пестик. И стала толочь грибы.
- Мельче! – грозно произнес старик, проверяя на сыпучесть. – В пыль!
- В пыль, так в пыль! – отдувалась я. Потная прядь волосы прилипла к щеке.
- Вот! – я сунула результат в руки Элуарду.
Маг понюхал и придирчиво пропустил сквозь пальцы порошок.
- Теперь цветы Гавнолии! Учти, они ужасно вонючие! – колдун протянул мне мешок. Крючковатый нос он прикрывал рукавом.
Я взяла его двумя пальцами.
Сначала мне показалось, что я еду в автобусе со спортсменами. Они жаловались, что в душ не успели сходить.
Потом сквозь запах пота пробился кислый запах бабушки - некроманта. Той самой, у которой прокисшие огурцы обретают вторую жизнь в салате для гостей.
Следом пронесся табун диких половозрелых котов, метя все на своем пути. И под конец, когда почти дотолкла, пронесся запах прелых подгузников.
- Все! – выдохнула я, наивно пытаясь надышаться. – Готово!
- Теперь тебе нужно принести волосок наследника! – отдувался старик, расставляя ингредиенты по кругу.
Я решила взять реванш. И мчалась обратно, расшвыривая слуг кеглями.
Открыв двери, я умилилась. Мой пауканчик лежал на моей подушке. Лапки трогательно обхватили ее. Сердце сжалось от его взгляда.
- Кай-кай, - слабенько произнес малыш. Я чуть не заплакала, гладя его по попке. Осторожно вырвав волосок, я бросилась обратно.
- С дороги! – орала я, сбивая с ног даже стражу.
- Поосторожней! – недовольно рявкнули стражники, не давая мне проходу.
- Сказала твоя мама твоему отцу. И добавила, что не хочет детей! – огрызнулась я. И протиснулась между доспехами.
- Вот! Принесла! – выдохнула я, протягивая волосок.
Элуард кивнул и принял его из моих дрожащих рук.
- Но это еще не все! Помни, это очень опасный ритуал. Многие гибнут! – я следила за костлявым пальцем. – Нужен хвост алаурадской крысы! Обязательно самца! У меня было четыре штуки. В подвале башни.
Я схватила ржавый меч. И толкнула с ноги двери с надписью «Подвал». Через две минуты я вышла, понимая, что мечом бить плашмя в темноте намного эффективней. Так я хотя бы попадаю!
- Я забыл тебе сказать, как отличить самочку от самца! Новичку это бывает очень непросто! Обрати внимание на поведение. Самцы они агрессивны. Но первые нападают самки! Обычно самцы крупнее… – произнес маг, продолжая рисовать круг. - Нужен хвост самца! Именно молодого самца! Но он опасен! Не каждый рыцарь согласится с ним сразиться! Один на один.
- Вот! – ткнула я связку крыс, размером с жирную кошку. – Выбирайте, кто тут молодой самец!
Меч погнулся в руках. Ржавчина испачкала платье.
- Вот этого возьму! – маг посмотрел на меня как-то странно. Так смотрят очень добрые волшебники на очень добрых героев. Задумчиво и с опаской.
Я нервничала. Неужели все?
- Еще одной вещи не хватает! – изрек Элуард. – Важной!
- Говори сразу, где этот дракон, я просто в туалет хочу, - нетерпеливо простонала я, переминаясь с ноги на ногу.
- Мне нужны корни кувшинок с пруда. Шесть штук. Они символизируют число выздоровления! – произнес Элуард, расставляя по кругу миски.
Я уже шла по коридору. С волос стекала вода. Платье липло к ногам. Я сплевывала тину.
Какая-то служанка посмотрела на меня с любопытством.
- Молчать! – ткнула я ей пальцем, шлепая и капая по коридору. Волосы облепили лицо. Я плохо видела, куда иду.
- Вот! – отдышалась я, падая в кресло. Вода капала даже с кончика носа. – Они?
- Да, - уже как-то неуверенно произнес маг. Но мисочку поставил на место. – А теперь не мешай мне! Нужно сосредоточиться! И прочитать защитное заклинание!
Я раздвинула шторку мокрых волос. Маг встал в центр круга и стал что-то бубнить. Изредка он ходил по часовой. Потом против часовой стрелке. Иногда поднимал руки вверх.
- Эту башню я выбрал, потому, что здесь границы миров очень тонкие! Очень-очень тонкие! Иногда я улавливаю колебания! – пояснил Элуард, хотя я его об этом не просила.
Я уже морально приготовилась.
- Теперь можно проводить опасный ритуал! – чинно произнес маг. Он достал из рукава … смартфон!
- Окей, Хухл! – громко произнес он.