Глава пятнадцатая. Засеря и укакиш
Была мысль крикнуть, что это к деньгам. Но что-то мне подсказывало, что первой жертвой авианалета падет папа. Я посмотрела на будущего олигарха даже по меркам королей.
Боевое крещение детской какашкой должно было пройти в более интимной обстановке.
Пользуясь моментом задумчивости «серуна», я стала втаскивать его со скоростью жадного рыбака. Ловись паучок, большой и маленький. Как только он подтянулся поближе, я схватила его рукой.
Ох! Я отпала на пол, крепко сжимая ребенка. Судя по запаху, няня нарядился в шикарный туалет.
- Все, - успокаивала я мыслителя.
- Вы же понимаете, что люди долго терпеть не будут! – воскликнул кто-то. – Терпение народа небезграничное! Они в любой момент могут поднять восстание, основываясь лишь на слухах!
- Говорите за себя, - произнес Риордан. Я встала, срывая с себя паутину. На корсете и юбке у меня красовалась коричневая аппликация.
- Ну чего ты? – улыбнулась я, прижав малыша к себе. Что же могло его так напугать?
- Я не стану тебя ам! – прошептала я, баюкая малыша. – Точно-точно.
- Мы не уйдем отсюда, пока не увидим ребенка! – послышался голос из зала.
Вижу, дело принимает серьезный оборот. И папу нужно спасать!
- А ты можешь стать человеком? Таким, как я? – спросила я, глядя в недоверчивые глаза.
Хорошо, попробуем по-другому!
- Баю-бай, - качала я его на руках. – Баю – бай! Спи, мой сладкий, засыпай…
Я расхаживала по комнате, убаюкивая паукана. Тот зевал, но не сдавался!
- Фу-у-ух! – выдохнула я, понимая, что у нас иммунитет к колыбельным. – Сказка. Жили-были дед да баба… И была у них курочка…
На меня смотрели с явным интересом. Даже взбодрились! Плохо дело! Так, стоп! Идея витает где-то в воздухе…
- Синхрофазатрон… - начала я заунывным и бесцветным голосом. – Это - резонансный циклический ускоритель заряженных частиц с неизменной в процессе ускорения длиной равновесной орбиты.
Паукан держался. Стойко. Но зевал. Обычным детям хватало начала. Поэтому дальше я не выучила. Однажды я нашла у себя эту книгу. И теперь почти всегда беру ее с собой на работу.
Дети, которые меня знали, засыпали уже в тот момент, когда я раскрывала книгу!
- Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов… - противным бесцветным голосом продолжала я.
Я вспомнила первое заумное, что приходило в голову. Таблица умножения пришлась как нельзя кстати.
- Дважды два - четыре… Дважды три - шесть… Дважды четыре – восемь… - монотонно вспоминала ее я.
Глаза паукана слипались. Он смотрел на меня мутным взглядом.
- Пятью пять – двадцать пять, - бесцветно произносила я, чувствуя, как обмякает маленькое тельце.
А говорили, что таблица умножения мне не пригодиться! Еще как пригодилась!
У меня на руках лежал обычный ребенок. Я осторожно пошарилась по чердаку, в поисках чего-то похожего на пеленку. Вытащив из вороха хлама какую-то цветную тряпку, я завернула в нее ребенка.
- Ну, - выдохнула я, слыша возмущения и протесты внизу. – Поехали!
Я спустилась по ступенькам. Пока спускалась, таблица умножения повторилась еще два раза.
Осторожно уточнив у служанки дорогу, я шла по коридору. Хоть бы не проснулся!
«Это же такой риск!», - вопило что-то внутри меня. Оно паниковало и металось.
- Семью пять – тридцать пять, - шептала я, неся драгоценную ношу в сторону.
Двери в зал были прикрыты. Поэтому я вежливо постучала.
- Войдите, - произнес голос Риордана. Я сделала глубокий вдох и вошла.
- Тише! – прошептала я, видя, как министры смотрят на меня странными глазами. Хотя нет. Не на меня. А на принца.
- Ваше величество, мы погуляли, - учтиво и скромно произнесла я. И едва заметно улыбнулась, показывая палец во рту и сопящий носик.
Министры вставали со своих мест. Они переглядывались.
- Сделай так, чтобы они не шумели, - прошептала я, едва слышно.
- Тишина, - прошипело его величество. - Говорить шепотом.
Что я творю! А вдруг проснется? Сердце замерло от ужаса. Если что, успею накинуть тряпку.
Только сейчас я почувствовала аромат, который разливается от меня по залу.
Сами напросились! Требовали ребенка? Вот, пожалуйста! Сейчас министры отличались по цвету носовых платков, прижатых к лицу.
- Ты почему в таком виде? – шепотом спросил Риордан.
Я выглядела так, словно только что вышла из салона красоты, где работают все его бывшие.
- Где новое платье с бриллиантами, которое я тебе подарил? – послышался едва слышный голос, пока министры обсуждали шепотом явление долгожданного наследника.
- Вы сегодня сильно злитесь? – елейно прошептала я, укачивая паучонка. – Если да, то лучше скажу завтра.
- Она выглядит ужасно, - перешептывались министры.
- Чем страшнее я выгляжу, тем безопасней. Так сказало его величество, - улыбнулась я, покачивая ребенка. – Ко мне ни один мужик не подойдет. Не то, что арахнид… Просто умрет на подлете… С криками «Фу!», он заползет обратно в свою … эм… нору… И возьмет обет второй девственности… Ко мне уже подсылали убийц. И где они теперь? Умерли на подходах. Причина смерти удушье…
Я выразительно посмотрела на его величество. Мне показалось, что он готов был завоевать еще какое-нибудь государство. Исключительно с целью переезда в него.
- Гениально… Это гениально. Арахниды предпочитают красивых девушек. И если все будут выглядеть, как она…, - послышался сомнительный комплимент от сборища мужиков.
Не удивлюсь, если завтра все девушки мира будут выглядеть, как я. Все местные салоны красоты закроются навсегда. Процент изнасилований упадет до нуля. А потом уйдет в минус.
Я впервые видела, как плачут сильные мужчины. Все окна были закрыты. Дверь тоже. Папа смотрел на нас взглядом: «Птичку… жалко…». И старался дышать через раз.
- А почему ребенок в… гобелене? – спросил один из министров шепотом.
Я посмотрела на кусок чьей-то попы с длинным хвостом и геральдический рисунок.
- Его величество считает, что принц с детства должен приобщаться к прекрасному. К искусству. Чем раньше он начнет, тем лучше для него, - елейно ответила я.
Его величество так не считало. Оно вообще впервые видело этот гобелен.
Мой паукан заворочался. Что-то ему не понравилось. Поэтому я решила стратегически отступать.
- А мы сегодня засеря, - ласково произнесла я, глядя на слезы тронутого отца. – Раньше были тугосерей, а сейчас укакишь. Нам еще пропукиваться… Мы уже сделали гуги-гуги. И нам пора купи-купи. Если хотите, мы могу показать наши покакусики. Сегодня они коричневенькие. А вчера были желтенькими…
На меня посмотрели умоляющими взглядами.
- У нас с тобой будет серьезный разговор, - послышался многообещающий сдавленный шепот Риордана.
- Ну все, нам пора дудонить сисю, чтобы потом среньк-среньк, - ласково произнесла я. – И гудочек вытирать…
Я направилась к двери, выдыхая. Стоило мне выйти за двери, я бросилась прочь в комнату. Сердце стучало. Я полоскала паукана, который еще не понял, что произошло. И как так его настиг сон в самый интересный момент!
Уложив его в колыбель, я еще раз осмотрела комнату. Что его могло напугать? Мух мы не боимся. Приснилось что-то? Вряд ли…
Я обошла комнату, но в комнате ничего не было. Скинув платье на пол комнаты, я бросилась в ванную. Отмываться.
Полотенце мне забыли положить. Про чистую одежду я забыла напомнить. Поэтому я и вышла из ванной в чем мать родила.
- Проси, все что хочешь, - послышался голос его величества. И дверь внезапно открылась.
Я бросилась в сторону тумбочки. Никогда еще няня – нудист не пыталась принять форму тумбочки всеми возможными и разрекламированными «Камасутрой» способами.
В итоге я забилась за нее. И высунула только голову. Сдернуть одеяло я попросту не успела.
Сидеть на полу было так себе. Но вежливая улыбка должна была тонко намекать, что я немного не настроена на долгие разговоры.
Мужчины не понимают трагедию «мне нечего надеть!». Они относятся к ней с радостью. Если нечего надеть, то ничего не придется снимать! Нам никогда не понять их логику.
- Что случилось? – обалдел Риордан.
Еще бы, на него вежливо смотрела девушка – тумбочка. Дверца тумбочки со скрипом открывалась. Это она так намекала, что у нас душа нараспашку.
«Что значит «нечего надеть? А как же платье с бриллиантами!», - мысленно представила я.
Признаться в том, что я за считанные часы платье, стоимостью в мою квартиру, превратилось в наряд бомжа, мне было стыдно.
- Н-н-ничего, - снова вежливо заулыбалась я. Малыш в колыбельке захныкал. Я занервничала. А потом вместе с тумбочкой стала продвигаться в сторону «хнык-хнык!».
Мне казалось, что короли видели все. Но сейчас на меня смотрели такими глазами, словно хотели сказать: «Такого я точно не видел!».
Тумбочка была тяжелой. И хлопала дверью. Но я не сдавалась. И ползла вместе с ней крабиком. Засунув руку в колыбель, я поправила одеяло.
Останки платья комом лежали на полу. Я показала на него глазами. Потом показала глазами на дверь.
Женщины – мастера тонких намеков! Благодаря им мужчины уверены, что сами делают первый шаг.
В глазах его величества промелькнула догадка. Я решила закрепить результат. И еще раз выразительно посмотрела на платье. Потом на ванную. И следом на дверь.
Мой взгляд внимательно отследили. Нахмурились. И кивнули!
Неужели в моей жизни случился догадливый мужчина? Я его буду за деньги показывать другим девушкам! Первый на моей памяти мужик, который понимает тонкие женские намеки! Ура!
Я смотрела на Риордана с нежнейшим умилением.
- Я понял, - произнес «чуткий мужик». Я даже дышать разучилась. – Ты боишься, что я буду тебя ругать!
Так, ликование по поводу «догадливого мужика» отменяется.
- Не думал, что ты меня так боишься. Я не причиню тебе вреда, - ко мне протянули руку.
- Может, вы зайдете попозже? А? – жалобно сообщила девушка-тумбочка.
- Попозже я буду занят, - произнесло его величество. – Ты ведь раньше меня не боялась. Ты боишься, что я буду ругать тебя за платье?
- И это тоже, - вздохнула я, вспоминая сегодняшние приключения.
- Я сказал тебе, проси все что хочешь. Это значит, что я дам тебе это. Сегодня ты сделала невозможное. То, что до тебя не удавалось ни одной няне. Ты показала наследника человеком, - мягко произнес Риордан. – И то, что до тебя не удавалось ни одной женщине. Ты поразила меня. Поэтому я выполню все, что ты попросишь.
- Все, что хочу? – подозрительно уточнила я. – Ну прямо все-все-все? Точно-точно? Не так, как обычно. Все, кроме…
- Нет, - послышался голос Риордана. – Но только одну.
Ах, одну вещь? Всего одну вещь? Одну-единственную… А у меня тут список требований на четыре листа!
- Съешьте тарелку этой каши, - улыбнулась я. И показала рукой на тазик с влипшей ложкой.
- Что? – произнес Риордан. Одна его бровь нахмурилась. Вторая поползла наверх.
Пользуясь заминкой, тумбочка подвинулась к кровати. Мне удалось стянуть покрывало и обмотаться. Наконец-то! Я заправила уголок покрывала между грудей, на манер банного полотенца.
- Вы же сами сказали, все что хочу, - лукаво произнесла я. – Вот я и хочу, чтобы вы съели кашу.
Ложка в каше напоминала шпатель в цементе. Этой кашей вы можете смело залатать дыры в замке! Поверьте, на ней кирпич держится! Я пробовала!
Я попыталась вырвать ее. Но каша отдавать ее не собиралась.
- Она очень полезная, - намекала я.
И ляпнула кусок каши с ложки обратно. Он чавкнул о застывающую массу. Зловеще чавкнул. Нужно же как – то возбудить аппетит?
Эту кашу можно использовать для обороны замка. Сбрасывать на голову противника. Я даже девиз придумала: «Вы что? Каши мало ели?».
Благодаря этой питательной и полезной каше мы станем сверхдержавой. Нас будут бояться до спазмов в желудке. До тех пор, пока не примут какую-нибудь конвенцию о правах человека. И нам придется зарывать «кашные» отходы в могильники.
Тише, совесть, тише! Я знаю, что делаю!
- Вы сказали, что я могу просить об одной вещи. Вот я и попросила, - улыбнулась я. – Я же не попросила у вас титул или дворец? Нет. Просто съешьте кашку, которую каждый день ест ваш сын.
Взгляд Риордана внимательно следил за моей рукой. Ляп! Кусок каши отвалился с ложки. И затрясся холодцом.
- Вот так я и знала. Ничего уже нельзя попросить, - вздохнула я. – А ведь просила о такой мелочи…
- Хорошо, - произнесло королевское достоинство. Оно готовилось к чему-то другому, но я оказалась хитрее.
- Присаживайтесь, ваше величество, - учтиво произнесла я. И показала на кровать.
Риордан присел с каменным лицом. Наверное, так ведут себя генералы, попавшие в плен.
- Ребенок кашу стал плохо кушать, - жалобно произнесла я.
- Значит, няня не умеет его кормить, - произнес Риордан. – Она плохо убеждает. Нужно объяснить ему, что это полезно.
- Папа капку ам! – задорненько произнесла я. И еще раз шлепнула кашей об кашу. Звук был премерзкий.
Демонстративно я достала ложку и стала медленно набирать ее. Я честно ждала, когда нервишки дрогнут. Но король был крепким орешком.
- Ой, а давайте-ка мы слюнявчик наденем, - улыбнулась я, схватив маленькую салфетку и засунув ее Риордану за ворот. – И табличку повесим. Часа четыре не беспокоить…
На ложку смотрели черные глаза. Зато теперь я знаю, каким взглядом он смотрит на врагов. Но в отличие от трусливых врагов ложка проявила чудеса мужества и отваги.
- Ам! – игриво заметила я, подарив ему чарующую улыбку.
Побледневшие губы разжались с трудом. Они скользнули по ложке. Ни один мускул не дрогнул на его красивом лице. Медленное пережевывание сопровождалось моим тревожным взглядом.
На мгновенье Риордан поморщился. И с усилием проглотил.
- Вы же сказали, что только одну вещь, - кротко опустила глаза я. И набрала ложкой серый студень каши. – Вот я и попросила кашу. Ну как? Вкусненько?
Меня просто раздевали взглядом. Сначала снимали покрывало. А потом кожу.
- Ам! – послышался задорный голосок паукана. Он вскочил. И обрадовался. Нет, не папе. А тому, что нашелся смелый и сердобольный человек, который отважился доесть его кашу.
- Капку ам! – радовался паучонок. И смотрел на папу, как на героя.
Этот пример мужества и отваги навсегда останется перед глазами малыша. И быть может спустя десятки лет старый король вспомнит: «Я видел в этой жизни много страданий. Но самое страшное было…»
- Ам! – улыбнулась я, нагребая ложечку побольше.
Плотно сжатые губы разжались. И пропустили еще одну ложку.
- Вы проголодались после совещания. А у нас как раз кашка нетронутая стоит. Вот удача! – улыбнулась я.
И убрала крошечку каши с плотно сомкнутых красивых губ.
- Вот, смотри, как папа кушает кашу! И ты должен кушать кашу! – назидательно произнесла я, выбирая студень позабористей. Каша покачнулась на ложке.
Губы папы сжались в черточку. Тревожную и строгую. Она даже дрогнула.
Огромная ложка каши направлялась в напряженное депо. Но ей не давали ей проезда. Губы снова дрогнули. Глаза посмотрели на меня напряженно.
- Мммм! Какая вкусняшечка! – нежно продолжала я. – А папа, видимо, хотел откупиться золотом и бриллиантами! Но нет. Он будет кушать полезную и вкусную кашку!
На слове «вкусная» губы сжались окончательно.
- А кто у нас такой упряменький? – закусила я губу. Ложка ехала медленно. Давая в полной мере насладиться содержимым. – Ну! Открывайте ротик? Ам!
- Ам! – радостно мстил маленький принц, взобравшись мне на плечо.
- А няня просто хочет, чтобы папа каждый день уделял сыну пятнадцать минут драгоценного времени, - начала я список требований.
- У меня много дел, - послышался мрачный голос. Вот зря он открыл рот! Вкусная каша уже очутилась там.
Нервно проглотив кашу, он сделал глубокий вдох.
- Папа каждый день уделяет сыну пятнадцать минут, - настаивала я. Ложка просилась в стиснутые губы. Она стучала, но ей не открывали.
- Хорошо, - выдохнул Риордан. Его глаза скосились на новую ложку.
- Это первое. Второе. Ребенок растет. Ему нужна просторная, красивая комната. И в этой комнате должны быть игрушки, - невозмутимо продолжала я, набирая огромную ложку каши.
Ложка была настолько огромной, что послышался звук стиснутых зубов.
- Малышу понадобится одежда. Сменные пеленки. Подгузники, - продолжала я, поднося кашу прямо под ровный красивый и немного хищный нос.
- И, разумеется, разнообразие в меню. Иногда даже пирожные, - убеждала я.
Паукан залез мне на голову. Первое знакомство с папой проходило успешней, чем я планировала.
- Хорошо, - сквозь зубы выдохнуло его величество. Он взглядом отследил полную тарелку каши. Да, у него сегодня не самый лучший день.
Я понесла ложку обратно.
- Учтите, пока все не съедите, вы отсюда не уйдете, - сладко произнесла я.
Черные красивые глаза закрылись. Скулы дернулись. Зубы заскрежетали.
- Помните, вы пообещали! – улыбнулась я. И локтем столкнула тарелку с кашей на пол. Чав! Бдзень!
- Ой! Какой кошмар! Разбилась наша любимая каша! – покачала я головой. – Горе-то какое!
Судя по лицу, этот день можно смело считать государственным праздником.
Я попыталась слезть с кровати, но меня привлекли к себе. Я честно старалась не смотреть в глаза.
Риордан встал и направился к двери. Банк по имени «Няня» проводил взглядом почетного алиметщика.
Я только собиралась устроиться с книгой, как вдруг дверь открылась. Моя рука спешно засунула книгу под подушку.
Почему-то я нервно подскочила. И случайно наступила на покрывало ногой. Оно съехало вниз, обнажив лишнее.
- Я отдал распоряжения, чтобы вас перевели в другую комнату. Ту, которая рядом с моей, - послышался голос, и осекся на полуслове.
Я допустила страшную ошибку. Я испуганно посмотрела ему в глаза.
Я открыла глаза в тот момент, когда нежный поцелуй скользнул по моей шее вниз. Я была прижата к стене и вдыхала запах чужих волос. Мои руки упирались в чужие плечи. А все это казалось самым сладким сном на свете.
Звуков не было. Был только мягкий свет, падающий из узкого окна. И опьяняющий поцелуй в губы. «Нельзя!», - лениво вращалось в голове одно-единственное слово. И тут же тонуло в сладкой неге.
«Нельзя!», - повторяла я себе. Рука нежно вела по изгибам моего тела. Одеяло лежало под ногами. Мое тело мне не принадлежало. Разум существовал отдельно, а тело отдельно.
«Останови его!», - кричала я себе. Но мое тело податливо таяло в чужих руках.
Он мог делать со мной все, что ему захочется. Я не в силах была даже шевельнуть пальцами. В абсолютно черных глазах читалась только одна мысль.
«Помогите!»,- мысленно кричала я. – «Кто –нибудь!».
Но маленький паукан спал на подушке. Дверь была закрыта. И шансов на спасение не было.
- Пусть случиться чудо, - твердил мой разум, пока я послушно подставляла шею под страстные поцелуи. – Пусть кто-нибудь войдет!
«Ага, кто-нибудь сейчас как раз и войдет!», - пронеслось в голове.
- Не на-до, - шепотом, по слогам произнесла я. В ушах стоял звон. Мир растворялся в немного грубых руках.
Внезапно раздался стук в дверь! Стучали громко и отчетливо. Да что там стучали? Барабанили!
Я почувствовала, как от меня отпрянули. Мои дрожащие, все еще непослушные руки, поднимали с пола покрывало.
- Почему ты меня не остановила? – послышался яростный шепот.
За дверью был кто-то очень слабонервный. Поскольку всем телом бросился на двери. И влетел в комнату.
- Беда! – заорал старый добрый волшебник Элуард. – Великий Хухл! Ты говорила с ним! Поговори! Попроси его смилостивиться.
Я откровенно не понимала, что происходит. Ровно до тех пор, пока мне под нос не сунули телефон.
- Он меня… меня… избрал своей жертвой!
Я прищурилась, глядя на самое неудачное селфи на свете.