Глава 34

Лилия

Эдуард Григорьевич, хозяин «С-банка», возвращается ко мне. На лице играет таинственная улыбка, видно, что он представляет себя этаким мачо… Только вместо кубиков на прессе, более простая фигура – круг. Приобнимает за талию и направляет к лифту.

-Я весь ваш, дорогая Лилия Александровна. Говорите, какие проблемы, всё решим, - заверяет уверенно.

Мне хочется сбросить руку, так как мне неприятно его прикосновение, но терплю. Спасает одно, что между моим телом и его рукой несколько слоев одежды. Я не могу сказать, что он мне неприятен, просто я не люблю, когда меня касаются чужие мужики. Психологическая травма… это навсегда.

-Спасибо, Эдуард Григорьевич. Особых проблем нет, так… маленький вопросик. Я займу всего пару минут вашего драгоценного времени. Я-то понимаю, какой вы занятой человек.

Как только заходим в лифт, делаю широкий шаг. Его рука спадает с моей талии. Поворачиваюсь к нему лицом и становлюсь максимально близко к стене так, чтобы его пухленькие ручонки не тискали меня всю дорогу до его кабинета.

-А… почему мы с тобой редко встречаемся? В каком банке ты обслуживаешься? Переходи в мой, я… - пробегает сальным взглядом от груди до колен, - гарантирую тебе более выгодные условия. И скидки… бонусы…

-Я подумаю. Уверяю вас, у меня нет огромного состояния, поэтому хранить особо нечего, - поджимаю губки и строю из себя бедную овечку.

-Милая Лиля, поверь мне, взрослому мужчине – это все решаемо. В нашем мире… женщины, особенно красивые, только пальцами щелкнут и всё у их ног, что не пожелают. Мужчины готовы для них свернуть горы.

-Ха-ха… - смеюсь от души, - вы мне льстите, дорогой Эдуард Григорьевич, в моем возрасте пальцы уже не те… артрит. Боюсь испугать покровителя хрустом в коленях, приближающимся климаксом, близорукостью, выпадающими волосами… и другими сопутствующими старости болячками.

-Ох и наговариваешь ты на себя, - смеется вместе со мной, прищурившись.

На этой веселой ноте лифт останавливается на нужном этаже, створки открываются, и мы выходим.

-Прошу, - пропускает меня вперед. Выхожу широко шагая, стараясь не допустить новую оплошность и не дать ему к себе прикоснуться.

Приемная видна сразу, поэтому направляюсь туда, не дожидаясь хозяина кабинета. Секретарь зыркает на меня не по-доброму, но видя, что за спиной телепается её непосредственный начальник, цепляет на лицо дежурную улыбку.

-Добрый день.

-Добрый, - бросаю ей, остановившись по середине кабинета. Переключаю внимание на Эдуарда. Он открывает мне дверь своего кабинета и галантно приглашает.

-Светочка, сооруди нам кофейку, - успеваю кинуть взгляд на Светочку. В ее взгляде сквозит неприкрытая ревность. Ох и старый блядун, этот Эдичка. А что, молоток! Раз хрен стоит, значит надо пользоваться! Лишь бы сердце выдержало молодуху и две таблетки виагры, а так… пусть делает, что хочет, только не со мной.

Кабинет у Эдуарда Григорьевича, как хижина охотника. Впервые вижу, чтобы в кабинете хозяина банка висела на стене голова кабана, оленьи рога, охотничьи ружья… Не хватает камина и бревенчатых стен.

-Вы охотник? – прохожу по кабинету, рассматривая трофеи.

-Да, увлекаюсь. Вот этого я подстрелил в прошлом году, - показывает на кабана.

-И не жалко было?

-Когда он выскочил на меня из кустов и собирался проткнуть клыками… нет, не жалко. Мне было жалко себя и свои ноги… Так что там у тебя за вопросик?

Вся игривость в голосе улетучилась. Поворачиваюсь в его сторону и что вижу? Серьёзного, жесткого, продуманного мужика, который в своем деле выхлебал не один чан с дерьмом, профессионала, который легко отделяет работу от личного, и никто не сможет щелкнуть у него перед носом пальцами… Думаю, что Светочка подтвердит мои догадки. Такому врать будет сложно. Надо озвучить короткую версию появления ключа.

-Нашла дома ключ от банковской ячейки. Думаю, что мой покойным муж мог арендовать в вашем банке депозитную ячейку и что-то там хранить.

-Покажи ключ? – говорит приказным тоном.

Кладу его на стол и толкаю в его сторону. Ключ проезжает по столу, и Эдуард останавливает его, положив сверху руку. Берет и пристально изучает.

-Да… это наш.

Я понимала, что могу найти ячейку, но, когда виртуальное, стало реальным, почему-то непонятное чувство тревоги накрывает с головой. Все тело напряглось, даже дышать перестала. Меня, будто холодом обдало. И чувство самосохранения завопило от страха… Главное вовремя!

-И вы до сих пор храните то, что он положил туда больше двадцати лет назад?

-Почему нет? Если ячейка оплачена… Сейчас, я тебе все скажу. – Поворачивается к компьютеру и заходит в банковскую базу. – Напомни-ка мне его паспортные данные.

-Михайловский Владислав Юрьевич, 56 года рождения.

-Угу… - нацепив очки на нос, щелкая мышкой, и беззвучно перебирая губами, Эдуард Григорьевич что-то изучает в компьютере. – Да, есть такой… вот смотри, - он поворачивает монитор так, чтобы и я видела записанные там данные. Наклоняюсь над ним, чтобы прочитать написанное. – Видишь, он оплатил ячейку на двадцать пять лет.

-А так можно? – перевожу на него удивленный взгляд.

-Почему нет? Хозяин-барин…

-То есть там, всё ещё лежит то, что он положил?

-Обижаешь… Мы же банк! А не шарашкина контора. Конечно, лежит.

-И я могу посмотреть, что там?

-Можешь. Только… если у тебя есть нотариально заверенный документ о праве наследования всего имущества.

Начинаю судорожно вспоминать, куда я приткнула эту бумажку. Когда-то она точно была. Ведь через полгода я вступала в права наследования на квартиру, машину, пресловутый гараж и бизнес. Только я не помню, была ли там фраза о праве наследства на депозитные ячейки, о которых я ни сном, ни духом…

-Расслабься, - криво улыбаясь говорит Эдуард, - я пошутил. Я уверен, что Влад был бы не против вскрытия ячейки тобой. Ты же всё-таки жена была, любимая… Да и наследников, как я понимаю, больше нет. М-да, неплохой был Влад человек… жалко, что так закончил свои дни. Человек слова был. С ним всегда было приятно иметь дело. Не то, что с его приемниками. Ну так что, пошли?

-Куда? – резко отстраняюсь, будто услышала предложение пойти в сауну. Туплю на ровном месте. Нервы.

-Так в депозитарий… или уже не надо?

-Прости, - маскирую рассеянность улыбкой, - конечно, надо. Я готова. Веди.

Эдуард Григорьевич снял очки, запаролил компьютер и медленно поднимается. Дверь без стука открывается и вваливается Светочка с подносом, на котором стоят две чашки с кофе, сахарница, молочник и какие-то сладости. Уверена, что в мою чашку она плюнула. У нас с ней объяснимая неприязнь друг к другу, вот так, на ровном месте.

-Кофе! – бодро говорит, будто сама только что ведро выпила.

-Если ты не против, то давай пропустим чаепитие и спустимся вниз, - прошу Эдуарда.

-Светочка, тебя только за смертью посылать! Что ж ты так долго его готовила? За водой бегала к святому источнику, за кофе летала в Бразилию, а сахарный тростник…

-Найди, кто делает быстрее, - психует Света. Сразу видно, что у них неуставные отношения, раз она позволяет себе тыкать. Ставит с психом поднос на столик и выходит, хлопнув дверью.

-Ох уж… - качает головой Эдик, - прости за сцену. В край сотрудники от рук отбились. Ты пойми правильно… она молодая, я ещё могу, а жена… она для души, - замялся, оправдывая свои похождения, будто они меня колышут.

-Эдуард Григорьевич, я не имею привычки кого-то осуждать. Ваша жизнь – это только ваша жизнь. Давайте уже решим мой вопрос, и я испарюсь. Вы уж тут сами... без меня.

-Эхх.… - громко вздыхает. Выходит из кабинета, а я за ним.

Снова лифт. Спускаемся на нулевой этаж. Охрана бросает изучающие взгляды, но все молчат… ведь ведет меня их босс.

Длинный коридор. Яркий свет ламп дневного света слепит. Стук моих каблуков отлетает от стен. Каждый стук, будто удар молотка по гвоздю, вколачивается в мое нутро. Я – натянутая струна. Я – из параллельной реальности. Я, будто вижу себя со стороны, словно душа вылетела, и витает в воздухе, рассматривая меня с разных ракурсов. Каждый последующий шаг дается труднее, мышцы каменеют, сердце замедляет свой ход. Мне холодно, хотя уверена, что в помещении очень даже комфортная температура. Пальцы на руках немеют… вот-вот, и я грохнусь в обморок…

Набираюсь полные легкие воздуха… задерживаю дыхание и громко выдыхаю.

Перед нами идет девушка. Она работник депозитария. Она набирает на электронном табло какую комбинацию цифр, тем самым отключая сигнализацию, а потом достает ключ и открывает дверь.

-Проходите, - пропускает меня вперед, - как только зайдете, дверь автоматически закроется, чтобы выйти, нажмете вот на эту кнопку, - указывает на красную кнопку на стене.

-Спасибо, - шепчу онемевшими, практически не двигающимися губами.

-Я подожду тебя здесь, - Эдуард касается моей руки, когда я практически зашла в помещение. Я, как в тумане, никого и ничего не вижу. Смотрю на него стеклянными глазами.

-Хорошо… - отвечаю автоматически.

Дверь с щелчком закрывается за спиной. Вздрагиваю и оборачиваюсь. Никого. Я одна. А вокруг по периметру комнаты ячейки, разной величины. По середине стоит стол, на который можно выложить содержимое ячейки.

Номер тринадцать бросается в глаза моментально. Но мне нужно время, чтобы решиться на шаг… Я уверена, что этот шаг - в пропасть.

Стой не стой, а открывать надо. Прийти и не открыть, значит смалодушничать. А я всё-таки Михайловская, хоть и не от рождения, но эту фамилию ношу дольше, чем свою.

Вставляю ключ и проворачиваю. Ячейка открывается.

Конверт. Небольшой. Как раньше письма отправляли. Интересно, ещё кто-то пишет письма? Вот мне пришло… из прошлого.

Достаю конверт и открываю. Сразу выпадает флешка… оранжевая. Не могу на нее смотреть, прячу в карман. Она для меня – виновница смерти Влада… Иуда, обличенный в пластмассу.

В конверт вложен лист бумаги. Обычный, в клетку, которая изрядно выцвела.

«Ты можешь читать это письмо только по одной причине: меня нет в живых, и ты, умница моя, нашла его. Я говорил тебе, что ты у меня самая-самая… а ещё красавица… и я тебя люблю. Конечно, говорил, но теперь и напишу.

Ты спросишь, зачем я оставил этот компромат? Да, бля, бесит он меня, падла! Только я ещё не понял, кому можно его слить. Пока на примете Кирилов П.М. Главное успеть.

Через неделю приду, перечитаю этот бред, скомкаю листок и выкину в урну. А потом вернусь домой и залюблю тебя до смерти».

Вот и все послание.

Провожу пальцами по щеке, даже не заметила, что плачу…