Глава 36

Лилия

Меня везут в Байронову.

И что я чувствую? А ничего… пусто. То ли смирение пришло, то ли озарение. Запоздало оно, конечно, но ведь в жизни всегда так. Сначала тебе хочется всего и сразу: образование, семью, деньги.… правду, месть, а потом, получив желаемое, ты долго думаешь, что же с этим со всем добром делать. И по итогу ты понимаешь, что не вывезешь. Слишком ты слаб оказался, мир давит тебя, как букашку. Разворачивается, и идет дальше, своим путём. А тебя уже нет. Ты пыль… прошлое.

Пусто внутри. Нет ничего. Ни чувств, ни сожаления. Прожил жизнь, будто кино посмотрел. Есть воспоминания, но они только твои. Есть правда, но она никому не нужна. И ты пока есть… но скоро станешь прахом.

Пожалеет ли меня Олег? Нет. Влада же не пожалел. А чем я лучше? Ничем. Я тоже несу опасность.

Знает ли он, что я нашла флешку? Может и не знает. Но, встретив меня в банке, он что-то понял. Такие люди видят все насквозь. Они продают душу Дьяволу. Они вечное зло.

Думать о том, как сложится наш разговор – бессмысленно. В любом случае я больше не нужна Байронову. Я - напоминание о его проколе. А ведь он мог не останавливать своих псов… дать им возможность довести дело до конца. Зачем тормознул? Может он мазохист? А может, наоборот, извращенец. Смотрел, наверное, что со мной творили эти упыри и дрочил, как на порнушку. А потом ещё подкатывал, предлагая постель… Фу, противно. Он мне стал просто омерзителен. Думал, что такой вид секса раскрепостит меня и я буду не хуже порно звезды выделывать трюки? Старый ублюдок!

Умолять охранников отпустить меня? Глупо. Они исполнители. Им всё равно, что со мной произойдет. У них приказ, и они его исполняют… Если честно, то и смотреть на них особого желания нет. Всю дорогу сижу, уставившись в окно. За окном проносится жизнь, люди даже не подозревают, что машина, проезжающая мимо, везет человека к неизбежности… в небытие.

Подъезжаем к загородному дому Байронова. Я здесь была, и не раз. Дни рождения, семейные празднования, пикники… но последнее время я сторонилась их компании. Смотреть на Инессу, ревнующую меня к Байронову, не было никакого желания. Наверное, стоило хоть раз ей сказать, что её драгоценный супруг мне не нужен ни за какие коврижки, но я считала, что объясняться ни с кем я не обязана. А теперь… это уже всё неважно.

Огромные ворота открываются, и машина въезжает во двор. Подъезжаем к чёрному входу. Охранник выходит из машины, чтобы открыть дверь мне. Даже руку подал… какие манеры… закатываю глаза и строю гримасу. Лицемерие в чистом виде. Уверена, что и вот этот самый охранник уже люто ненавидит меня. И не потому, что я каким-то боком задела его, просто Байронов собирает вокруг себя таких людей, которые ненавидят весь мир за то, что он существует и не желает всецело подчиняться им.

Проходим по коридору, направляясь в его кабинет. Охранник открывает передо мной дверь. Делаю шаг внутрь. Байронов сидит за столом, изучает какие-то бумаги.

Мне противно на него смотреть только по одной причине, он жив… а человек, который до определенного момента считал его своим другом – мертв. Он убил Влада, жестоко, чужими руками, как крыса, наблюдал со стороны. А мой ребёнок? За что пострадал невинный человек? За то, что ему алчность затмила разум, жажда власти стала выше человечески понятий… Он получил то, к чему стремился. И не важно, что пришлось переступить через многих, уничтожить, растоптать… главное, он взобрался на Олимп.

Как же мне хочется, чтобы нашелся тот человек, которым скинет его с вершины! Заклеймит, обнародует все его грехи… чтобы никто и никогда не протянул ему руки, и он превратился в изгоя, прокаженного! Как же я его ненавижу! Как мне хочется разорвать его на части! Испепелить и пустить по ветру, чтобы каждый на Земле прошел по его крупицам, наступил и вдавил в землю!

-Привет, Лиля, - обращает на меня внимание, - что ты стоишь на пороге, проходи, присаживайся. В ногах правды нет.

-Здравствуй, Олег, - шаги даются трудно, но я пересиливаю себя, заставляю подойти к креслу и сесть. – А есть ли она вообще, та правда?

-Что ты так на меня смотришь? Как на врага. – Неужели в моём взгляде всё читаемо. Надо расслабиться. Мало ли, как повернется ситуация. Может он правда просто так пригласил меня в гости, а я уже накрутила себя по полной. Сама думаю и тут же удивляюсь своей наивности. Взрослая же тётка… многое повидала, а в сказки продолжаю верить.

-Да что-то с желудком… мучаюсь, - списываю свой внешний вид на хреновое самочувствие.

-Как твои дела? Что-то мы давно не общались, вот так, по-дружески, - складывает руки на столе, как прилежный ученик и ждёт от меня ответа. Что я должна подтвердить? Что мы друзья? С такими друзьями и враги покажутся детьми неразумными.

-Все в делах, все в заботах, - пожимаю плечами.

-А давай сыграем в шахматы, - хлопает в ладоши и потирает руки.

-Ой, сто лет не играла, - отмахиваюсь от его предложения, - уже, наверное, и забыла правила.

-Не выдумывай, - достает из стола шахматную доску, и принимается расставлять фигуры, - это как кататься на велосипеде, раз научился и на всю жизнь. Давай, пересаживайся ближе. Будешь играть за белых…

Спорить бесполезно. Поднимаюсь из кресла и сажусь на стул возле стола.

-Давай, начинай, - уж слишком азартное у него настроение. То ли скрывает свою нервозность, то ли видит в игре иной смысл, чем просто передвижение фигур по полю… фиг их поймешь, чокнутых.

Начинаю банально Е2-Е4.

-Как вообще твои дела? – делая свой ход, интересуется Олег.

-Никак. Безработная. Здание заберет Платонов… а все, что там внутри, мне не принадлежит. Личные вещи я давно забрала.

-Да-да, я слышал, открывает там филиал своей компании. Ну что поделать, - разводит руками, - его компания имеет государственную долю, а интересы государства превыше частных. Тем более сейчас нет такой необходимости контролировать криминальные элементы, все давно на карандаше… папочки там… досье, все аккуратно сложено и спрятано, до лучших времен.

-И на меня есть папочка? – приподнимаю бровь. – Чем же я так приглянулась системе?

-Ну, знаешь… выйдя замуж за Михайловского, ты уже стала заметной фигурой.

-Давления и влияния на него? – стараюсь не вкладывать в свои слова и взгляд агрессию, иначе он все пойдем и тут же меня пристрелит.

-Ой, да на всех найдется управа. Не семья, так слабости…

-И на тебя есть папочка в органах? – сталкиваемся взглядами. Не отвожу свой. Пытаюсь продырявить ему башку своим взглядом, как лазером.

-Что ты делала в «С-банке»? Насколько я помню, ты там не обсуживаешься.

-Интересовалась… - неопределенно отвечаю, дернув плечом.

-Чем?

-Всем, - переставляю фигуру. Олег хватает меня за руку и дергает на себя.

-Знаешь, как это называется в шахматах? Цугцванг. Когда оказывается, что самый полезный ход – никуда не двигаться. – Вот теперь мне страшно. Его лицо перекошено от злости, зубы аж скрипят… и думаю, что это не от того, что у него глисты завелись. Он сдерживает себя, но желание передается четко - придушить меня голыми руками. -Ты ведь нашла ее?

-Кого? – я понимаю, что строить из себя дуру поздно, но это первое, что пришло в голову.

-Флешку… И посмотрела, что там… так?

-Не понимаю, о чем ты, - пытаюсь выдернуть руку.

-Не строй из себя дуру, Лилия, тебе не идет!

-Как оказалось, это мое постоянное состояние – состояние дуры! Отпусти… - говорю сквозь зубы.

-Как у тебя все ловко получается… Столько лет никто не мог найти, а ты захотела и раз… - взмахивает свободной рукой, как иллюзионист.

И тут меня несет, начинаю молоть все, что приходит в голову.

-Не стоить дуру?! Ты же меня держал за дуру двадцать лет! Приходил в больницу, сочувствовал, когда меня нанятые тобой отморозки изнасиловали, а ты стоял и смотрел! Нравилось?

-Сука, - со злостью отталкивает меня так, что я слетаю со стула на пол, - да я же любил тебя и люблю.

-Любишь? Что это за любовь такая, извращенная? Как можно наблюдать за таким? Тем более, я была беременна… - губы начинают дрожать, на глаза накатывают слезы.

-Это и к лучшему, - отмахивается, словно я сказала, что не поеду на курорт, а займусь каким-то делом, - нечего плодить ублюдков Михайловского. Одного хватит… если жив, конечно.

-Ах ты ж, - подскакиваю на ноги и бросаюсь на него с кулаками. Луплю, куда придется. Меня накрывает истерика, в которой я не контролирую себя, - ты сам ублюдок! Конченный урод.

Хоть и старый, а сильный, скотина. Отталкивает меня, матерясь, и залепляет пощечину. Моя голова дергается в сторону, немного приводя в чувства. Из уголка рта потекла кровь…

Дверь открывается.

-Ой, у нас Лилечка, а я и не знала, что ты у нас в гостях, - на пороге Инесса. Наивное создание.

-Уйди! Рычит Олег. Иди в свою комнату!

-Почему? А что такое? – кудахчет. Она не видит мое разбитое после пощечины лицо. – Так может чаю принести?

-Принеси, Инесса, принеси, - поворачиваюсь в ее сторону и вытираю тыльной стороной руки кровь, вытекающую из рта. Только вытираю ли… скорее размазываю по лицу.

-Ах… - открывает рот от удивления Инесса. Она в шоке. Пытается что-то спросить, но только бессмысленно машет руками в воздухе, а слов подобрать не может. – Что же это? Как же?

-Уйди… - рычит Олег, подскакивает к ней и старается выпроводить из кабинета. – Игнат! Игнат! – орет в коридор. Появляется охранник. – Запри ее в комнате и забери телефон, - сует Инессу в руки Игната.

Все, дверь закрывается. Помощи больше ждать неоткуда. Да и откуда она в доме убийцы?

-Сука, как же ты меня достала! – и когда я успела. Всю жизнь старалась не отсвечивать, а получилось, что достала до глубины души.

Олег подлетает ко мне и кидает на стол. Шахматы разлетаются в разные стороны, падая на пол грохоча. Наваливается сверху. Отталкиваю его, вкладывая всю силу. Он цепляется за кресло и падает на пол. А я, точно ненормальная, оббегаю стол и несусь к двери. И чем она мне поможет? Это же просто дверь в доме, а не портал в прекрасное далеко.

В очередной раз убеждаюсь, что этот старый конь в прекрасной физической форме. Точно, душу Дьяволу продал за вечную молодость и власть. Я только успела взяться за ручку двери, как подлетаю в воздухе и лечу прямо на диван ударяясь головой о подлокотник. А этот гад падает сверху на меня. Голова закружилась, стало немного мутить. У теня и так голова после нескольких сотрясений, а тут ещё и по лицу прилетело, и затылком приложилась, прямо мой день. Пускать мне слюни в психушке… в лучшем случае, если выживу, конечно.

Обмякаю. Силы моментально покинули меня. Но Олега это не тревожит. Он готов трахнуть и мой хладный труп, лишь бы добиться своего.

-Лилечка, прости… прости… - его руки шарят по телу. И эти противные липкие губы целуют мои щеки, шею, переходят на грудь. – Я прощу тебя за все. Отдашь мне флешку, и я все забуду, только будь со мной.

Да чёрт возьми, почему я всё это терплю! Я же Михайловская! Никогда я не буду с ним, прогибаться, подстраиваться… лучше умереть, и мстить по тихой будучи приведением, портя ему карму! Да я его и с того света достану, буду приходить во снах и пугать так, чтобы ссался под себя!

Пока я обдумываю месть из преисподней, этот придурок рвет на мне блузку и зарывается носом в мою прекрасною грудь. Не для тебя я натирала ее разными кремами, чтобы ты туда, старый пень, совал свой нос.

Откуда берутся силы, не знаю. Сначала начинаю хохотать… истерически, с запрокидыванием головы и очень громко. А потом, как заверещу, будто дикая кошка, хватаю его за жидкие волосенки на голове и дергаю с силой. Как только голова запрокидывается, кидаюсь расцарапывать ему рожу, руки, шею... что попадается, то и деру. Да так у меня все отлично получается, что подскакивает с меня конек, будто ужаленный.

-Тварь! Сука! – орет на весь кабинет. Проводит рукой по царапинам на лице, на пальцах остается кровавый след. Он смотрит на окровавленную руку и бледнеет, будто вот-вот в обморок грохнется. Переводит яростный взгляд на меня. – Не хочешь со мной, будет тебе… повторение.

Только собираюсь подорваться с дивана, как прилетает кулаком в живот и снова по лицу. Падаю бревном, тяжело дыша. Веки медленно закрываются. Нет, я не теряю сознания. Я сосредотачиваюсь на боли. Она пульсирует во всем теле, концентрируясь в грудной клетке. Сдавливает, будто тиски. Я не могу сделать полноценный вдох, лишь сиплю… Кровь из носа потекла по гортани… неприятный вкус, от него мутит. Хочется стать на карачки и заблевать ему его персидский ковёр, но не могу даже пальцем пошевелить, словно парализовало.

Я не вижу, что он делает, но слышу. Олег открывает дверь и снова зовет Игната.

-Тащите ее на завод, делайте все, что хотите… она должна сказать, где флешка, - а мне хочется смеяться. Вот реально. Они, долбоёбы, даже не проверили мои вещи! А флешка лежит себе в кармане куртки. В его же доме, у него же под носом. Но я ничего не скажу… я обиделась.

Игнат зовет ещё какого-то Васю-Петю… Меня подхватывают сильные мужские руки под мышки и тащат к выходу, волоча. Открываю глаза, мелькает гранитный пол. Двое из ларца останавливаются, чтобы открыть дверь на улицу. Пока стоим, несколько капель крови из носа капают на пол. Наследила я всё-таки… на память.

Откуда-то издалека доносятся причитания Инессы. Уже оплакивает меня…

Меня запихивают в машину, хорошо, что не в багажник. Опираюсь головой о стекло и смотрю в пустоту.

Даже не хочу представлять себя со стороны. То ещё зрелище… Лицо опухло от удара, из носа и рта течет кровь, губа треснула, блузка разорвана, грудь тоже в крови… Я не человек, я пугало, набитое сеном.

Наступает момент полной апатии.

Рядом сидящий охранник бросает на меня косые взгляды. Я думаю, у них изменились за двадцать лет методы воздействия. Это в прошлый раз попались братки – быдло колхозное, кроме насилия ничего лучше не придумали. Эти – высшая школа, мастера своего дела… может током шибанут, или отрежут что-то лишнее…

Мы давно выехали из поселка, где находится дом Байронова. Сейчас движемся по трассе. Открыть бы окно, да позвать на помощь… только вокруг ни души...

-Да, блядь, откуда!.. – кричит водитель. Машина несколько раз вильнула… мат охранников… Только успела голову втянут в плечи, как машину заносит на скользкой дороге, и она врезается в отбойник.

Последнее, что запоминается – это боль…