Глава 21 Дина

Алиса разделила части пазла между тремя людьми, которые вроде бы никак и не связаны между собой. Как она могла просчитать, что мы соберемся втроем, что мы поймем ее послание. И нас должен был свести Андрей Григорьевич, только почта опоздала. Мы уже свелись, пока Калинин даже не понимал, что творится. Даже очень продуктивно свелись.

- Ты знал об этой квартире? – повернулась я к Ярославу.

- Нет. А вы, Андрей Григорьевич? – посмотрел он на Калинина.

- Я предполагал нечто подобное. Скорее всего, она не могла находиться одна в большом доме, когда вы, Ярослав Владимирович, уезжали в командировки. И она готовилась к разводу, я уверен в этом.

Я заметила, как дернулась щека Ярослава, а рука сжалась в кулак. Может, Андрею и стоило давно разукрасить лицо, но точно не за то, что он говорит очевидные вещи. Я положила ладонь поверх кулака, заметив, как Калинин проследил за этим жестом и усмехнулся, и спросила:

- Что-то еще, Андрей Григорьевич?

- Странная записка с одним предложением. Но я ее дома оставил, там бессмыслица какая-то.

- Вспомнишь?

- Последние две цифры – это номер квартиры, - процитировал он.

- А вот это уже что-то, - вскочила я с дивана.

Никто не понял, почему это послание вызвало такой ажиотаж, но меня снова посетила идея. Не факт, что правильная, может, и бредовая, только больше никаких не было. Я подошла к секретарскому месту и оторвала листок с блока для записей. Взяв ручку, переписала те шесть цифр, которые сходились с элементами с кольца, потом те пять, что были в письме, и добавила в конце «97», номер квартиры, документы на которую были присланы Андрею. Тринадцать.

- Никаких идей? – показала Ярославу.

Он нахмурился, а потом посмотрел на меня:

- Ты думаешь?..

- Да, - кивнула я.

- Вы знаете, - вклинился Калинин, - это очень мило, что вы понимаете друг друга с полувзгляда, но я не люблю чувствовать себя идиотом.

- Тринадцать цифр, - пояснила я. – Это может быть номером банковского счета.

- Ты думаешь, что сейчас я все понял?

- Это длинная история, но как-нибудь за чашкой кофе расскажу.

- Во-первых, - наконец-то обратил на нас внимание Ярослав, - ты не пьешь теперь кофе, а во-вторых, никаких больше встреч наедине.

Я уперла руки в бока и только хотела высказаться по поводу дурацкой ревности, но меня перебил Калинин:

- О, это вы зря, Ярослав Владимирович. Сейчас начнется феминистский концерт.

Даже забыв, что собиралась сказать, я повернулась к Андрею:

- Ты заделался нашим семейным психологом? Извините, мой бюджет не позволяет прибегнуть к вашим услугам.

Прервал меня звонок, точнее короткий звук пришедшего сообщения. Ярослав потянулся к телефону и удовлетворенно улыбнулся.

- Что там? – почему-то шепотом спросила я.

- Информация на почте, - ответил он и включил компьютер в приемной.

Я тут же устроилась за его плечом. Загрузка шла, казалось, слишком долго. Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и даже начала грызть ноготь.

- Твое сопение в ухо меня заводит, - тихо сказал Ярослав, набирая пароль от почты.

- Не о том опять думаешь, - улыбнулась я.

Калинин наблюдал за нами так, как будто мы были подопытными кроликами, а наших взаимоотношениях он собирался защитить докторскую. А что, отличная тема, только больше подходит для романа в стиле «от ненависти до любви». Да до такой любви, что ни я, ни Ярослав не знали, что подобное вообще бывает. Меня даже передернуло от мысли, что я могла его сегодня потерять. Не отдам даже в лапы старухи с косой.

- Блядь, - выругался Ярослав, глядя на экран.

Я, сколько не пыталась, все равно не понимала, что он там увидел. Свидетельство о рождении и данные о матери. И что?

- В чем дело? – спросила я.

- В свидетельстве о рождении у Игоря стоит прочерк. Обычно в таких случаях мать дает ребенку свое отчество, но она Ольга Семеновна, а он у нас Валентинович. Отчество-то не самое распространенное, верно? И работала она в Генеральном штабе министерства обороны. Как раз секретарем у полковника, который занимался миротворческими миссиями в дальнее и ближнее зарубежье. Именно он отправил нас туда, где погибли все, один я оклемался. И это была его стратегическая ошибка, вроде что-то еще нашла военная прокуратура, но он пошел под трибунал. И я, насколько мог, этому поспособствовал.

- А звали его Валентин…

- Валентин Сергеевич.

- А вот и мотив, - сказала я. – Если бы вы все тогда погибли и некому было свидетельствовать… Хотя мотив довольно необоснованный, но это нормально – защищать и оправдывать тех, кого любишь. И он нашел в тебе виновного.

- Налицо детская травма, - заметил Калинин. – Роман секретаря с полковником, внебрачный ребенок, недолюбленный, который хочет как-то выслужиться.

- Полковник умер от инфаркта, - сказал Ярослав.

- Это не имеет значения, - усмехнулся Андрей. – Если вы правы и этот самый полковник его отец, то ваш парень пытается выслужиться все равно, чтобы почувствовать себя значимым из-за недостатка отцовской любви раньше. Это идея фикс, это мания. И неважно, что полковник уже мертв, пока не будет удовлетворения, ничего не прекратится.

- Прекратится, - поднялся Ярослав. – Сегодня же.

- Я с тобой! – сразу же сказала.

- Поехали уже, невыносимая женщина.

- Мне тоже интересно, чем все закончится, хоть я и не все понял, - вставил и Калинин свои пять.

Даже оставил свою машину на парковке перед бизнес-центром и поехал с нами. До квартиры мы доехали, когда уже начало темнеть. Я передала Ярославу ключи, когда мы втроем оказались перед дверью. Дом был старым, давно нуждающимся в капремонте, но почему-то именно здесь Алиса решила купить квартиру.

Ярослав медлил, рассматривая ключ, а потом вставил его в замок, как будто сомневаясь. Нет, подошел. Два поворота – дверь открылась.

Обычная однокомнатная квартира с маленькой кухней, совместным санузлом и старым ремонтом. Было видно, что здесь никто не живет постоянно. Или просто никто давно не появлялся. Первым делом я открыла окна, потому что дышать здесь было тяжело, а Ярослав начал осматривать все доступные места. Что он хотел найти, я не спрашивала, но понимала – это важно для него. Просто попытаться.

Я не мешала, Андрей тоже. Все с того момента, как мы покинули офис, проходило в полном молчании.

Калинин первым нарушил тишину:

- Она хранила всегда все в шкафу, советская привычка.

Ярослав открыл скрипнувшие дверцы пустого шкафа и покачал головой. Кажется, там ничего не было. Подошел Андрей и провел рукой по верхней полке. Что-то нащупал. Маленький клочок бумаги, судя по всему, вырванный из записной книжки. На нем только два слова. Альфа-банк. Кажется, насчет цифр я не ошиблась.

- Это все? – спросила я.

- Да, - кивнул Калинин.

- Все, хватит с меня долбанного кода да Винчи. Я еду к Игорю. Вы, Андрей Григорьевич, - повернулся Ярослав, - позвоните в ОБЭП, номер я оставлю. А ты… - посмотрел на меня.

- Даже не думай отправлять меня домой!

- Дина, может, ты меня и не простишь, но лучше так, чем волноваться за тебя ежесекундно.

Я сразу не поняла, о чем он, пока не увидела кивок Андрея, до которого дошло на пару секунд раньше. И эти пару секунд могли мы мне помочь. Но дверь захлопнулась раньше, чем я сумела сообразить. Вот сволочь!