Глава 11 · Недостойные доверия

Господин Цавий признал свою вину после показаний сыскаря, подстрелившего убийцу на крыше суда. Сыскарь сперва никоим образом не выдавал своей причастности к путанному делу. Но выяснилось, что когда-то давно в городской страже одновременно с ним начинал и господин Цавий. Тот, глядя на военные успехи брата, решил пойти его дорогой, но в итоге скоро покинул службу и занялся торговлей, в которой весьма преуспел. Но связи среди стражи сохранил, с Батрием они даже приятельствовали. С убитым оборотнем господин Цавий столь близких отношений не имел, но именно он пристроил оборотня на службу к брату.

В последние два года Батрия преследовали неудачи одна за другой. Отягощённый долгами, он принял предложение господина Цавия, тем более что нужно было пристрелить преступника в момент нарушения закона. На то, что сам Цавий — заказчик убийства, глаза пришлось закрыть.

Признавался Батрий неохотно, но, когда на месте дознавателя сидит сам хайнес, поневоле нервничаешь и начинаешь подозревать, что вляпался ты в дело куда более серьёзное, чем шептал ушлый Цавий. Сильнейший ещё и надавил на слабое место почти любого жаанидыйского сыскаря: обещал, что если он не будет искренним, то беседу с ним проведёт уже сама Майяри, которая… ха-ха-ха… своеобразно милосердна. Всё же покушались на её дорогую подругу.

Имея на руках признание сыскаря, Узээриш уже побеседовал с бледным от такой чести господином Цавием, и тому пришлось признаться, чтобы хоть сколько-нибудь смягчить свою участь.

Ранним утром Риш вызвал к себе консера Ребуша. Тот, всё это время находившийся во дворце как задержанный по подозрению в покушении на жизнь Лиркаа Шхаелый, пришёл тотчас же. О результатах расследования ему уже сообщили, поэтому держал он себя спокойно, с достоинством и даже смиренной покорностью, словно говоря, что он ничуть не оскорблён постыдным задержанием и всё понимает. Принимать его в кабинете Риш не стал, отдав распоряжение подготовить одну из малых гостиных, где и ожидал консера, будто просителем был он, хайнес. Такая честь Ребуша больше насторожила, чем смутила. Насторожил его и внешний вид хайнеса, раздражённый, невыспавшийся, помятый. Он со вчерашнего дня и не переодевался. Даже не причёсывался, хотя Риша прошлым вечером крутилась вокруг него с расчёской, но из-за живота и низкого роста не смогла ни подступиться, ни дотянуться.

Присаживаясь, консер подозрительно взглянул на маленькую корзиночку, которая стояла рядом с чашкой хайнеса и на которую тот пялился с таким видом, словно в ней крылась какая-то тайна. Господин Саврий тоже посматривал на плетёнку, но с видом усталым и почти обречённым.

— Вам уже рассказали о результатах расследования? — хайнес с мрачной усталостью приподнял брови.

— Да, — кивнул консер. — Господин Аризей приходил после полуночи. Но он передал, что у вас есть ко мне вопросы.

— Да, у меня есть один очень большой и важный вопрос, — тон подсказал, что беседа вряд ли понравится консеру.

— Мне жаль, что мой брат так грязно повёл себя, — Ребуш счёл нужным начать с покаяния.

— О, будем откровенны, — Риш поморщился, — грязно вёл себя не только он. Вы же не забыли наш разговор в суде?

Ребуш растянул губы в кроткой улыбке и склонил голову.

— Я был в отчаянии. Мой внук…

— Ханён Шхаелый не ваш внук, — холодно осадил его Риш. — Вы подтолкнули судью и прокурора к нарушению протокола ведения досудебного расследования и ведения самого процесса. Кроме того, вы пытались подменить свою кровь на кровь кого-то другого.

— Мой господин, уверяю вас, что это кровь семьи Шиндый. В последние годы моё здоровье сильно пошатнулось, и моя кровь больна. Я лишь опасался, что из-за моих болезней кровь перетерпела такие изменения, что я не буду сыном и своего отца.

— Или же вы прекрасно знали, что ваш сын не ваш сын.

— Это сплетни… — начал было консер, но Риш его перебил:

— Ваша супруга призналась, что под давлением… обстоятельств имела близость с господином Цавием, чтобы родить ребёнка, так как вы не способны иметь детей.

Повисла тишина. Хайнес взял корзиночку в руки и заглянул в неё. Почему-то нахмурился.

— Собственно, это внутренние дела рода Шиндый, и я бы не завёл о них разговора, если бы ваше семейство не начало втягивать в свои разборки посторонних и нарушать из-за этого законы.

Смиренное выражение покинуло лицо Ребуша, и он недовольно искривил и без того тоскливый изгиб губ.

— Нам с супругой пришлось пойти на крайние меры, чтобы заиметь наследника, — наконец выдавил он. В его глазах искрами мерцала злость, он явно бесился на болтливость жены. — Передавать титул Цавию или его сыновьям было бы неразумно. Никто из них не годится для такой ответственности. Цавий ленив и непоследователен, его сыновья и вовсе глупы, хотя, воспитай их отец иначе, могли бы стать вполне достойными молодыми оборотнями.

— Но и сын вас не устроил.

— Если вы о нелепых обвинениях… даны Лиркаа, — консер скривился, — то в них нет ни слова правды.

— Я имел беседу с господином Руахашем о жреце Весхалии, который стал мужем даны Лиркаа. И он предоставил мне любопытную бумагу, которая осталась у него после смерти юноши.

Саврий приподнялся и протянул Ребушу желтоватый лист с кривыми строчками, в которых тот узнал свой почерк. И внутренне похолодел. Вспомнил, в какой злости набрасывал текст, когда узнал о своеволии Весхалия, который мог опозорить их всех. Вспомнил, как искал и не мог найти печать рода, а найдя, шлёпнул её аж два раза, подтверждая ею и своей подписью изгнание из рода потомка по имени Весхалий. Он отдал его жене, велев съездить и показать сыну, что его ждёт. Но он никак не ожидал, что эта дура отдаст бумагу мальчишке!

— Теперь я понимаю, почему вы притязали на сына даны Лиркаа, — хайнес сам вытянул из плотно сжатых пальцев лист и вернул его Саврию. — Не буду говорить о морали, консер, но замечу, что вы лгали в суде, отрицая, что муж госпожи Лиркаа и есть ваш сын. Более того, вы пытались навести на неё бесчестье, заявив, что ребёнка она нагуляла вне законного брака.

— Но давайте опустим мораль, — поморщился Ребуш. — Не думаю, что именно госпожа Лиркаа имеет отношение к нашей беседе.

— Отчего же? — наигранно удивился Риш.

— Мы все время от времени лжём, Сильнейший, — продолжил консер, отбросив и смирение, и кроткость. — Ваш отец дал мне титул не за праведность.

— Но и не за бесчестность. Вам дан титул за ваши военные заслуги, — напомнил хайнес. — И вряд ли мой отец вместе с титулом давал вам право пренебрежительно относиться к законам. Вы правы, все мы врём. Но если попадаемся, то вынуждены отвечать за своё враньё. Дана Лиркаа же вполне может требовать от вас ответа, и её голос будет услышан.

— Дана Лиркаа не так давно была просто безродной, Сильнейший. Не будем приписывать её голосу ту силу, которой он не обладает, — консер позволил себе слегка улыбнуться, и Саврий с холодным изумлением приподнял брови.

Когда хайнес в таком настроении, даже он предпочитает не шутить с ним и не относится к его словам с пренебрежением. А ему, Саврию, позволено больше, чем многим.

— Дана Лиркаа находится под покровительством семьи Вотых и является подругой госпожи Майяри Вотый. Думаете, они будут молчать? — Риш с наигранной заинтересованностью приподнял брови. — Кроме того, у неё безупречная военная репутация, а вот ваша с недавнего времени изрядно подмочена. Пусть род Шхаелых пока не обрёл влияния, но уже то, что они заслужили имя, склонит на их сторону симпатии, а покровительство консера Шереха делает фигуру даны ещё более весомой. Помимо этого, она вдова жреца Ваирака — наиболее почитаемого среди всех богов Салеи, что даст ей поддержку со стороны жречества. За время обучения в школе магии она заимела весьма полезные знакомства, а в друзьях у неё не самые простые оборотни. Но самое важное! — Узээриш сделал паузу, наслаждаясь раздражённым и озадаченным выражением лица консера. — Одиннадцать лет назад во время мятежа она оказалась в плену вместе с моим отцом и вынесла моего брата Зиша из Подземного города невредимым! — Риш прищурился. — И мы, правящая семья, до сих пор этот долг ей не оплатили. Как понимаете, голос госпожи Лиркаа имеет очень большой вес.

Консер облизнул пересохшие губы и забегал глазами.

— Порой полезно читать не только военные сводки и изучать поле боя, но и знать, какое прошлое стоит за плечами безымянного воина, — Риш позволил себе сарказм. — Он может оказаться тем, кто переломит ход сражения не в вашу пользу.

— Я поступил… необдуманно, — с трудом признал Ребуш. — Думаю, нам стоит с госпожой Лиркаа встретиться и обсудить наше положение в более спокойной и мирной обстановке.

— Разве? — Узээриш уставился на него с искренним непониманием.

— Её сын всё ещё сын моего… Весхалия. В нём кровь Шиндыев. Вы же сами сказали, что подменили кровь на свою, чтобы не позволить совершиться несправедливости. Признаю, я вместо своей крови решил оставить кровь брата, чтобы быть уверенным, что ритуал признает в мальчике потомка рода Шиндый. Я лишь подстраховался, но моя вина не отменяет того, что в жилах Ханёна кровь моей семьи.

— Боюсь, здесь сделать уже ничего невозможно, — покачал головой Риш. — Суд признал, что Ханён Шхаелый не может быть вашим наследником. Но даже если бы родство подтвердилось, есть бумага, подтверждающая, что Весхалий вошёл в семью жены. Дети, рождённые в таких браках, наследуют матери. В род отца они могут перейти только по мировому соглашению с матерью или если у детей не останется иных опекунов. Возможно это ещё в случае, если родители плохо заботятся о своём ребёнке, но подобных обвинений в сторону даны Лиркаа никто не потерпит. Мировое соглашение между вами вряд ли возможно. А потерять опекуна в семье, где есть десять старших родственников, мальчику вряд ли грозит. Но если такое случится, то о нём наверняка позаботятся друзья и покровители даны. Правящая семья готова при необходимости взять на себя подобные обязательства.

— И всё же я попытаюсь договориться с даной Лиркаа, — упрямо заявил консер. — Мой долг перед семьёй обязывает меня…

— А вот теперь перейдём к вопросу, по которому я вас и позвал, — перебил его Риш.

И Ребуш растерялся.

— Вынужден констатировать, что с обязанностями консера вы справляетесь ужасно. Мало того, вы не в состоянии поддержать порядок в собственной семье, которая не так уж велика. Мой отец дал вам титул за великолепные военные заслуги, но я вынужден признать, что он выбрал дар, который вам не по плечу.

— Сильнейший… — Ребуш побелел и слегка приподнялся.

— Титул не принёс пользы роду Шиндый. Он только усилил разобщённость внутри вашей семьи и стал причиной преступлений. Как хайнес я не имею права лишать вас титула только на основании совершённых вами преступлений — иначе пришлось бы всех лишить титулов — и вашей неспособности призвать собственную семью к порядку. Поэтому я выдвину на ближайшем собрании консеров предложение освободить вас от этого бремени. И уже консеры, не преследуя никакие личные цели — в отличие от меня, заинтересованного в защите даны Лиркаа, — обсудят, насколько хорошо вы справляетесь с возложенными на вас обязанностями.

Ребуш осел с каменным лицом.

— Что касается вашего брата… — Узээриш скорбно поджал губы. — Видимо, вам стоит заняться воспитанием племянников. Господин Цавий вашим наследником уже не станет.

Дориний раздражённо пошевелился на колкой соломе и плотнее смежил веки. Солнце било в прореху в крыше, а загнездившаяся в трубе птичка рвала горло, запоздало приветствуя рассвет.

Тёмные, он уснул буквально полчаса назад! Чего этому комку перьев не спится? Маг пообещал себе чуть позже залезть на крышу и выбросить гнездо вместе с требовательно пищащими птенцами, которые орали с рассвета до заката, как раз в то время, когда облюбовавшие заброшенный чердак беглецы отдыхали.

Выходили они только ночью. Дориний предлагал и вовсе не выходить, переждать, когда суматоха стихнет, но дурной шаман и слышать ничего не хотел. Ему, видишь ли, Лирку подавай! Маг зло поджал губы и подтянул колени к животу, сворачиваясь. В памяти невольно появился образ нарядно одетой, похорошевшей Лирки. В паху потяжелело. А он всегда говорил, что есть в ней что-то шлюховатое. Ещё правильную из себя корчила! Баба как баба.

Уверив себя, что всегда был прав в отношении истинного облика Лирки, Дориний позволил себе уплыть в сладкие грёзы. Вот интересно, зашла бы она дальше, не узнай он её? Разум вякнул, что нет, но маг отмахнулся и позволил себе вообразить, будто Лирка падает спиной на кровать и призывно протягивает к нему руки.

Правда, отчего-то вообразились и погано ухмыляющиеся Ёрих с Нарием и явственно запахло говном. Фу, пошли вон, подлецы! Дориний свернулся ещё сильнее, будто пытаясь защитить телом крошечный воображаемый мирок.

— Ты говорил с Господами?

Маг навострил уши. Расположившиеся на другой половине хоёторцы не так часто переговаривались в его присутствии, но из-за невозможности выйти им приходилось порой перебрасываться фразами рядом с ним. Говорили они по-хоёторски, но он-то понимал. И кое-что интересное вчера услышал…

— Да, — он узнал тяжёлый голос шамана. — Господа велят поторопиться и принести им печать.

— Теперь это будет проще.

Прошлым днём хоёторский воин выходил в город как углядатай, и ему так повезло, что он стал свидетелем того, как Лирку ранили. Жаль, что вообще не убили, но тогда бы их задача осложнилась: печать могла попасть в чужие руки. Дориний, конечно, слышал про жреческие печати, но особо ими не интересовался. Цацки и цацки.

— Она сейчас в доме какого-то важного оборотня, — продолжал воин. — Охрана там хорошая…

— Мы пройдём, — уверенно заявил шаман. — Господа не зря отправили именно нас. Значит, у нас есть силы для исполнения их воли.

Повисла тишина. Дориний надеялся, что скажут ещё хоть что-нибудь, чтобы укрепить его в предположениях, и боги услышали его мольбы.

— Но почему печать могут взять только шаманы? — вопрос прозвучал очень осторожно. — Нет, я не думаю…

— Думаешь, — беззлобно фыркнул шаман. — Мы владеем силами, которые угодны для избранников Господ. Ты можешь взять её, но умрёшь на месте. Поэтому, если хочешь жить, не смей трогать её. Господа избрали меня её владельцем, и мне нести её назад.

— Я не думал трогать то, что Господа определили священным, — с достоинством отозвался воин. — Но разве обладателю печати не даются силы?

— Даются, даются огромные силы!

Дориний замер в предвкушении.

— Силы неиссякаемые! Но если не умеешь ими пользоваться, то они тебя пожрут.

Вот как… Шаманы те же маги, значит, силы у них те же самые, что и у него, Дориния.

— Но если умеешь, то никто уже не сможет отнять у тебя полученное могущество.

Перед глазами мага замелькали заманчивые картины будущего. И он даже не обратил внимание на заполошные крики птицы, оставившей пение ради изгнания какого-то кота.

Сидящие у стены хоёторцы отвели взгляды от напряжённой спины мага и насмешливо улыбнулись друг другу.

В «Дремучий Жаанидый» Риш вошёл, прицельно осматриваясь, выискивая одно знакомое лицо, которое и нашёл в окружении ещё парочки знакомых.

— О, дарен! Саврий! — Викан, выглядевший ничуть не лучше хайнеса, только заросший сильнее как волосами, так и щетиной, радостно им улыбнулся.

Сидевшие рядом с ним Ёрих и Нарий напряглись.

— Видеть твою рожу не хочу, — закатил глаза Риш, усаживаясь на стул за тем же столом, — но надо.

Тишкан подтащил ещё один стул для Саврия раньше, чем тот успел озаботиться сам.

— Погано вы, Вотые, охрану несёте, — неприязненно бросил Узээриш. — Я вам одного из двух магов доверил, а вы и за тем не уследили. Как мне теперь без мага жить?

— Как и раньше, — не смутился наглец. — Ребята на консери отвлеклись и господина Цавия. Тот больно подозрительно себя вёл. В карету сел, а уезжать не уезжал, будто чего-то ждал.

Ну и дождался. Риш хмыкнул, со злым удовольствием вспоминая, как подписывал приказ о ссылке на каторгу в Рирейские горы на пятьдесят лет. Увы, более по закону не полагалось.

— Зато теперь дед и дядюшка Руахаш так за ней смотрят… — Викан лукаво взглянул на хайнеса и отметил, как тот переменился в лице при упоминании жреца, а Саврий скривился, стоило господину бросить взгляд на блюдо с перьями зелёного лука.

— Божественная помощь явно не помешает. Уверен, Лирка проклята, — мрачно заявил Риш. — Как можно притянуть столько неприятностей за несколько дней? Ладно, часть связанных с тобой можно не учитывать. Тут ещё вопрос, кто из вас двоих их приманил.

— Я⁈ — с наигранным изумлением распахнул глаза Викан.

— Что с хоёторцами? Вы их ещё не поймали?

Весёлое выражение уступило место непривычной серьёзности, и Викан пошкрябал щёку.

— Пока нет. Где-то залегли и носа не кажут. Но мы ищем. Вахѐш говорил с господином Маришем, но тот от своих никаких вестей об обращениях иноземцев не получал.

— Всё равно долго ныкаться у них не выйдет, — уверенно заявил Ёрих, рискнув вступить в разговор с Сильнейшим. — Хоёторцы больше привыкли по Лесу хорониться, а город всё же другое. Дориний же, — вредитель хмыкнул, — и на заставе толком укрыться не мог.

Нарий постарался незаметно пихнуть его коленом, но наткнулся щиколоткой на вытянутую ногу хайнеса. Тот насмешливо приподнял брови.

— В ваших личных делах чего-то нет?

Оба вредителя малость смутились. Ёрих прикусил язык. Зато Нарий взял себя в руки и взглянул на хайнеса с мрачным подозрением. Тот взгляда не отвёл.

— Господин, что вам нужно от Лирки? — тихий вопрос застал врасплох даже Викана, который в этот момент хлебнул отвара и им же захлебнулся и закашлял.

— Что мне нужно от моего мага? — вернул вопрос Риш.

— Вы на неё не как на мага смотрите, — не стал ходить вокруг да около Нарий.

Ёрих пихнул его, но друг не отвёл упрямого взгляда от хайнеса.

— Смотрю, — не стал отрицать Риш. — Ты вообще в курсе, кто её подруга?

Но Нарий продолжил глядеть на него тяжело и пристально.

— Господин, прошу вас, подумайте о чести нашей бедной сестры. Одно ваше внимание, ваш взгляд станет почвой для слухов. Ей будет сложно защититься.

Ёрих тревожно смотрел то на друга, то на прищурившегося хайнеса.

А Узээриш чувствовал, как внутри занимается злость. Почему каждый считает нужным сказать ему, что Лирка не для него? Что всё, что он может ей дать, — это испорченная репутация?

— Тебе больше не стоит об этом беспокоиться.

Нарий широко распахнул глаза и, кажется, услышал то, что Риш тщательно замаскировал. «Больше». Или иначе — «поздно».

— Простите, Сильнейший, — Ёрих постарался плечом оттеснить Нария. — Мы просто привыкли за Лиркой присматривать. Она ж ба… одна женщина среди нас, вот мы и бережём как можем. А то на заставе такие охотники были!.. Уж и в привычку вошло на отирающихся… ошивающихся… хм-м-м… находящих рядом с ней мужиков косо смотреть без огляда на статус.

Риш заставил себя улыбнуться.

— А замуж как её отдавать будете? — пошутил он.

Ёрих шутки не услышал и ответил горячо и искренне:

— Так мы знаем, где смотреть! Ей небоевой мужичок нужен, лекарь или жрец. Но склоняемся к тому, что надо присмотреться к боевому лекарю или жрецу Ваирака. Только… — Ёрих смущённо кашлянул, — чтоб здоровее прежнего был.

— Да неважно, лекарь или жрец, — Нарий поморщился и отвёл недовольный взгляд от хайнеса. — Главное, чтобы спокойный, добрый и обходительный.

— Скукота какая! — не оценил Риш.

— А ей очень нравится! — расплылся Ёрих. — Я вот баб побойчее люблю, а Лирке чтоб мужик был спокойный и лишний раз умирать никуда не лез. Ей нужен такой, чтобы ремесло и хлебное, и неопасное для жизни.

Узээриш невольно отметил, что он подходит только под «хлебное».

— А ещё она крупных не любит, — продолжал болтать Ёрих, пытаясь уйти подальше от опасной темы, затронутой другом. — Таскать, говорит, тяжело.

— Таскать? — изумился Риш. — Ей-то зачем таскать? Это ж он её должен!

— Дак пойми её! — развёл руками Ёрих.

У Саврия язык чесался напомнить, что его, хайнеса, Лирке тащить было весьма неудобно. Но помня о состоянии господина, он благоразумно молчал.

А Риш приходил во всё более плохое настроение. Сов внутри уже не трепыхался. Обиженно и расстроенно молчал. Неужто той ночью он был так плох, что она не хочет смотреть на похожих на него статью и характером мужчин?

Пришёл мальчишка-подавальщик расставить блюда и принять заказ у хайнеса и его помощника. Раздражённый Риш полностью положился на вкус Саврия.

Кажется, он начинал понимать, почему Лирка молчала о той ночи.

Рассудительная сверх меры, она просто не видела ни одной причины, чтобы раскрыть пикантную тайну. А вот возможные проблемы прекрасно предвидела. И это сильно отличалось от того будущего, которое она себе навоображала. А судя по её вкусу на мужчин, представляла она спокойную семейную жизнь рядом с малопримечательным мужчиной, прекрасным семьянином и преданным мужем.

Сов всё же ворохнулся, напоминая, что они очень семейные, и Риш едва ли не по лбу себя хлопнул.

Почему он об этом думает?

Влюбился?

Риш старательно припомнил свои чувства, рассмотрел их с разных сторон, примерил ещё раз, но нет. Черноглазая Лирка вызывала у него большой интерес, он безусловно тепло относился к женщине, его зверь был ею очарован, Риш даже уважал её, хотя порой ему хотелось её сожрать за очередную утайку. Да, его тянуло заботиться о Лирке. Но что-то большее…

Нет. Он знал о ней совсем мало. Её то суровое, то испуганное молчание надевало на неё флёр загадочности. Загадочность манила, но Риш не влюблялся в неведомое.

— … а ещё у нас Лешия со вчерашнего дня нет.

Узээриш выплыл из размышлений и с интересом уставился на грустно вздохнувшего Ёриха. Тот правильно истолковал его взгляд и добавил:

— Вчера во время стрельбы по Лирке пропал. Уж не знаем, что и случилось. Лирке пока не говорили, она и так томится едва ли не взаперти, а тут как пить дать вырвется и удержу никакого не найдём.

Нарий тоже обеспокоенно хмурился. Бывало такое, что кто-то из отряда пропадал на сутки-двое, обычно загуливал. Но не во время или после боя. Тут уж чёткое правило, что сперва всем собраться, убедиться, что целы, а потом гуляй где хочешь. На площади Леший точно был рядом. Ещё смотрел на консери, которая позвала Лирку, подозрительным взглядом. Точно что-то случилось.

Дверь в таверну приоткрылась, когда подавальщик принёс кушанья для хайнеса и Саврия, и внутрь заглянула встрёпанная голова Мхяна. Увидев Нария и Ёриха, он сперва недоверчиво распахнул глаза, а затем облегчённо выдохнул.

— Я вас по всему городу ищу! — обвиняюще выкрикнул он. — Ноги сбил, уже плюнуть на вас хотел!

— Чего ты хотел? — строго переспросил Нарий. — Язык-то сейчас подрежу, чтобы не дерзил!

Но Мхян не испугался. Гонца с хорошими вестями не казнят. Протиснувшись внутрь, он, пахнущий потом и пылью, торопливо подошёл и шарахнулся при виде хайнеса. Смутился и сбивчиво прошептал Нарию:

— Леший вернулся. Он лежбище хоёторцев нашёл. И сыскари вместе с нашими уже туда идут.

— Ого, — Риш вмиг повеселел. — Я с вами!

Саврий встревоженно вскинулся, ощутив приближение проблемы.