Глава 13 · Божественное откровение

Утро взбодрило очередным газетным опусом. Лирка ещё не завела привычку читать новостные еженедельники, но за завтраком улыбающийся консер сам протянул ей сложенный вдвое лист. Она неловко приняла его одной рукой, забыв выпустить вилку, и хотела попросить Ханёна помочь, но глаза зацепились за кричащий заголовок.

Вдова рода Шиндый

Пережёванная яичница пошла не в то горло. Выронив вилку, Лирка встряхнула газетный лист, расправляя, и сразу скользнула глазами вниз на имя писаря.

Резай Лиший.

Магичка стиснула зубы с такой силой, что желваки закаменели.

— Уже знаешь Резаюшку? — господин Шерех приметил, куда она посмотрела, и насмешливо улыбнулся.

— Пока только по газетам, — неохотно призналась Лирка.

Но, возможно, не сдержится и пойдёт знакомиться лично.

«Что он написал?» — обеспокоенно спросил господин Наэш.

«А мне его прошлая сказочка понравилась, — благодушно заметил Иррес. — Глядишь, Лирку бояться будут».

Женщина нетерпеливо заскользила глазами по тексту и ещё сильнее сжала зубы, явственно ими заскрежетав. Сидящий напротив господин Руахаш обеспокоенно на неё посмотрел, но тут же отвлёкся на капризничавшую Миану, которой чем-то не угодила каша. Стоящая рядом служанка едва удерживалась, чтобы не броситься жрецу на помощь, но за всё время пребывания в доме деда Руахаш в уходе за ребёнком принимал только помощь госпожи Жадалы.

Тайна загадочной даны Лиркаа раскрыта! Вчера днём на площади Суда ваш слуга стал очевидцем нападения на упомянутую госпожу. Неизвестный выстрелил в неё из арбалета, но тут же поплатился за это жизнью. Дана в сопровождении своей семьи как раз только вышла из суда, где в тот ранний час проходило заседание касательно претензий консера Ребуша Шиндыя к невестке, жене его погибшего сына Весхалия.

К несчастью, это всё, что удалось выяснить о закрытом процессе. Увы, господин Ноад прикрылся судебной тайной и отказался говорить общественности полную правду.

Вот стервец! Лирка невольно оскалилась. Болтливого адвоката жалко не было. Но то, как писарь его подставил — а вряд ли господина Ноада погладят по голове за разговорчивость, — она оценила.

Но теперь можно с полной определённостью сказать, что ночные баталии связаны с разборками между родом Шиндый и родом даны Лиркаа, имени которого мы пока не знаем. Консера задержали там же на площади по подозрению в покушении. И задержал сам хайнес Узээриш! Есть подозрение, что он присутствовал на процессе. Возможно, дана — его новая фаворитка…

Лирка помрачнела и потеряла предложение.

«Вот скляда!» — Иррес изменил мнение о писаке.

…но содействие Вотых наводит на мысли, что дану Лиркаа со столь влиятельными оборотнями связывает отнюдь не банальные романтические отношения.

А на мундир он не обратил внимания⁈ Лирку потряхивало от злости.

— Мама? — Ханён вопросительно на неё посмотрел и потянул на себя угол газеты.

Лирка сперва воспротивилась, но потом позволила сыну заглянуть. Всё равно найдёт где прочесть, уж своего упрямого нахалёнка она знала.

Но одно совершенно очевидно. Конфликт у загадочной даны Лиркаа произошёл с одним из самых видных семейств Жаанидыя…

«Как загнул…» — хмыкнул Иррес.

…с родом Шиндый. А сын этого почтенного семейства приходился дане мужем.

Я буду со всей ответственностью держать вас в курсе всех вестей касательно вражды даны Лиркаа и Шиндыев.

И имя «ответственного» писаря.

Ханён беззвучно шевелил губами, дочитывая, и восторженно выдохнул.

— Ух, какие мы крутые! А кто такая фаворитка?

Господин Руахаш удивлённо посмотрел на Лирку. Та скривилась.

— Это, мальчик мой, — ласково пропел консер, — женщина, которая очень нравится хайнесу.

Восторг на лице мальчишки померк, и он скривился.

— Он точно не мамин фаворитк, — заявил Ханён.

Госпожа Жадала позволила себе смешок.

— И не мой! — веско добавил мальчик.

Теперь фыркнул и консер. Серьёзность продолжал сохранять только господин Руахаш. Ну, насколько вообще возможно быть серьёзным с размазанной по груди кашей.

Убедить Ханёна поиграть с гостившими в доме старого консера ребятишками оказалось нелегко, но те сами заманили его увлекательной игрой в прятки и догонялки в лесистой части парка. Кто-то из детей пустил слух, что из ангара опять сбежал молодой дракончик, и игра сразу стала в разы привлекательнее. Ханён с трудом, но оставил маму на попечение господина Руахаша, а Лирка наконец получила возможность поговорить с жрецом без лишних ушей.

Лопочущая что-то по-своему Миана стала куда тяжелее. Всё её маленькое тельце было упругим и крепким, ребёнок рос сильным и очень активным. На коленях Лирки она сидела с большей охотой, чем раньше, не капризничая из-за отсутствия отцовских рук. Прежние русые волосики уже выпадали, сменяясь чёрным волосом, а глаза всё больше наливались зеленью. Несмотря на внешнее несходство, что-то в облике ребёнка и господина Руахаша всё равно было похожим. Возможно, малышка уже начинала перенимать его мимику.

— Нечего на нас так зыркать, — Лирка неприязненно посмотрела на малость встревоженного Руахаша, который явно переживал, как она управится с ребёнком одной рукой. — Мы её несколько дней не видели, а ты каждый день нянькаешься, — и тут же извинилась: — Простите, это Иррес.

— Да мы уже поняли, — жрец расплылся в непривычной для господина Руахаша ухмылке и прищурил посиневшие глаза.

Девушка тут же ощутила оторопь, осознав присутствие столь высокой особы.

«Нашла тоже высокого», — недовольно протянул Иррес.

— Вчера не стал тебя спрашивать, но между тобой и хайнесом что-то произошло? — жрец проникновенно на неё посмотрел.

Миана радостно взвизгнула и дёрнула ткань на груди Лирки на себя. Хоть грудью её не кормили, тягу к ней малышка имела.

— Он вспомнил кое-что из той ночи, — призналась женщина, — и понял, что я ему врала. У нас был не очень приятный разговор, но только этим и закончилось.

— Уверена? — напрягся Руахаш.

Он был в курсе весьма сложной ситуации Лирки. Не будь она тогда в раздрае, вряд ли бы поделилась, но господин Руахаш встретился ей в самое тяжёлое время, когда она уже не выдерживала накала эмоций. Она даже не задумывалась, правильно ли раскрывать произошедшее перед совершенно незнакомым мужчиной. К счастью, господин Руахаш полностью встал на её сторону и помог, хотя мог бы раскрыть её положение молодому хайнесу. К большой удаче для Лирки, мужчины семейства Вотых хоть и относились к бастардам очень трепетно, не менее трепетно они относились и к судьбе матери ребёнка. А в то время Лиркина судьба могла развернуться не самым благовидным образом.

— Да, — женщина кивнула. — Но в суде по воле случая едва не пошло всё прахом. Он подменил кровь консера своей, когда решил, что господин Ребуш пытается обмануть суд. Но Викан решил так же и заменил кровь Ханёна на свою.

Господин Руахаш расхохотался. Лирка опасливо посмотрела на него, сообразив, что веселится вовсе не жрец.

— И богам вмешиваться не надо, — продолжал веселиться мужчина, — вы и сами жизнь усложните.

— Каков пастух, такова и паства, — язвительно отозвался Иррес устами Лирки. — Вот помню…

— Я тоже много чего помню, — улыбающийся жрец весело прищурил синие глаза, и, к удивлению Лирки, дух сконфуженно умолк.

«А вот теперь интересно мне», — азартно протянул господин Наэш.

— Может, тебе стоит уйти со службы? — предложил господин Руахаш. — Господин, дайте нам спокойно поговорить.

Его же лицо на миг досадливо скривилось, но глаза пожелтели.

— Из-за печати я всё равно останусь под наблюдением. И нам сейчас нужен заработок, мы же молодая семья… — всё же в голосе Лирки слышалось сомнение. Раньше служба её держала возможностью заработать имя.

— Быть под наблюдением и постоянно рядом — это разный риск, — заметил жрец. — Предлагаю всё же уйти со службы. Как раз и повод подходящий, — он кивнул на её простреленное плечо. — Ты молодая мать и глава семьи. Тебе нельзя рисковать собой. С твоими навыками найти другую работу в городе несложно. При той самой школе, помощником кого-нибудь из преподавателей.

— Зверь хайнеса заинтересован во мне, — неохотно призналась Лирка. — Боюсь, с уходом со службы могут возникнуть проблемы… Вдруг он летать начнёт ко мне…

Но господин Руахаш отрицательно покачал головой.

— Сильнейший темпераментен, бесспорно. Но он не позволит себе летать за женщиной и портить ей жизнь слухами без её на то согласия. Уход со службы — лучшее решение. Подумай, ты каждый день ходишь по краю и тайны сыпятся из тебя одна за другой. Иррес как-нибудь сорвётся…

— У меня выдержка покрепче твоей! — Иррес обиженно искривил Лиркины губы.

— … господин Наэш решит наконец поведать тайну, — жрец неплохо знал всю троицу, заключённую в одно тело, — ты оговоришься или случай поможет.

Лирка аккуратно пригладила встрёпанный хохолок Мианы и всё же призналась:

— Позавчера хайнес хотел отстранить меня от службы в армии, но меня обидело его решение, и я в запальчивости заявила, что приму это как оскорбление и больше ничто не удержит меня в столице. Как теперь будет выглядеть моё же заявление, что я хочу бросить службу?

— У тебя прекрасный повод передумать, — продолжал настаивать господин Руахаш. — Скажешь, что подумала и поняла, что решение хайнеса вполне разумно. Добавишь, что семья настаивает на уходе со службы после последнего ранения…

— Которое я получила, будучи не на службе? — Лирка приподняла брови.

— Ой, Руахаш, — глаза жреца опять посинели и подозрительно прищурились, — кажется, девочка не очень-то хочет уходить от вашего Сильнейшего. Смотри, как юлит.

— Неправда! — вскинулась Лирка. — Просто… — она тяжело вздохнула. — Я не знаю, как будет правильнее. После тяжбы с семьёй Шиндый как-то острее осознаёшь, что ещё не набрал достаточный вес для борьбы с таким могущественным противником и здесь больше имеет значение та поддержка, которую у меня есть сейчас. Да и… — она запнулась. — Хайнес действительно пытался помочь мне. Мне стыдно быть неблагодарной, я и так… поступила плохо по отношению к нему.

— Думаешь, Шиндые не успокоятся? — засомневался Руахаш.

Лирка пожала плечами.

— Сомневаюсь, что консер оставит попытки, тем более теперь, когда он всё же думает, что Ханён может быть сыном Весхалия. И не верю, что его действительно удастся обвинить в покушении на меня.

— С Ребушем мы справимся, — заверил её жрец, — так что подумай хорошенько и уходи со службы. Если Сильнейший будет препятствовать, можно попросить деда немного помочь.

Его глаза вновь посинели, и сидящий в нём Ваирак коварно пропел:

— Думаете, ему всё ещё не стоит знать? — цвет глаз опять переменился, и уже Руахаш спокойно объяснил: — Это государственная измена, Господин. Ханён всё равно не сова, ему не быть наследником. Лучше оставить эту историю такой, какой она сложилась. Лирка сильно пострадает, если раскроется. Даже если Сильнейший проявит милосердие и не будет наказывать её за молчание, сомневаюсь, что ей найдётся место рядом с сыном, которого хайнес захочет воспитывать сам.

Воздух дрогнул, и глаза Лирки потрясённо распахнулись, когда рядом с креслом, в котором сидел господин Руахаш, из пустоты вышел высокий — полторы сажени, не меньше! — мужчина с длинной пшеничного цвета косой. На лицо мужественный, вполне симпатичный, но что-то в чертах проглядывало чуждое. И глаза синие-синие, даже, казалось, немного светящиеся. Но в целом обликом, если не считать рост и мелких светлых чешуек, которыми была покрыта вся шея, явившийся не так сильно отличался от смертных.

«Это он просто форму подходящую принял, — неохотно пояснил Иррес, — иначе бы весь дом разнёс и часть двора попортил. И то, смотри, как неудачно! Расу, облик которой он принял, истребили ещё во времена Древних войн».

Лирка же невольно прижала Миану крепче и замерла, глядя на мужчину почти не моргая. Миана радостно взвизгнула и потянула ручки к явившемуся, и тот склонился к ней, сюсюкая:

— Кто тут самая прелестная женщина на свете?

— Господин, — Руахаш недовольно уставился на мужчину, — я просил не прикасаться к моей дочери.

— Она сама меня касается, — Ваирак позволил малышке хлопнуть себя ладошками по щекам, и от его кожи в воздух взметнулись искорки, приведшие ребёнка в дикий восторг. — Не понимаю, в чём ваша проблема, — заявил он, распрямляясь. — Почему бы вашему хайнесу не жениться на девушке, которую он обесчестил и которой дал ребёнка?

— Разница в положениях, — коротко объяснил Руахаш, но, видя, что Господин всё равно не понимает, добавил: — Почему бы богу не жениться на женщине, которую он соблазнил?

Господин хмыкнул.

— Боги и смертные действительно живут в разных мирах, — заметил он, — а у вас хотя бы мир один. И то не всем мешает. Иррес, помнишь Исхедиа̀ра?

Из горла Лирки вырвалось страшное рычание, и её затопила дикая ярость, лютая ненависть и злоба. Ваирак коварно прищурился и хмыкнул.

— Это ж тогда твоя идея была запихнуть его в смертное тело?

— Он проклял их! — страшно заскрежетал зубами Иррес.

Испуганная Миана захныкала, и дух опомнился. Но Руахаш уже выдернул ребёнка из рук Лирки и прижал к своей груди, успокаивая и укачивая.

— А ты проклял нас всех, — не подумал сочувствовать Ваирак, хотя в той войне они с Ирресом были на одной стороне. — Он вкусил смертной жизни, и знаешь, как расплодился? Должен знать. Или твой разум тогда был так повреждён, что ты теперь и не помнишь?

— Помню, — куда сдержаннее выдохнул Иррес.

— Даже он, головёшка бесчувственная, разобрался, а вы, — он насмешливо посмотрел на Лирку — именно на неё, та сразу это поняла, не на Ирреса, — не можете. Соблазни хайнеса, влюби в себя, выйди за него замуж.

Говорил бог какие-то совершенно дикие вещи, представить которые в реальности Лиркиного воображения не хватало. Но хватило воображения Шани. В голове появилась картинка огромной берлоги и деловито устраивавшегося по её центру сова.

«Ба, Лирка! — изумлённо выдохнул господин Наэш. — Наша Шани прониклась симпатией к хайнесу!»

— Не к хайнесу, а к птице! — сварливо уточнил Иррес.

— Чего? — даже приятно, что всё ведающий бог не в курсе их внутренних разговоров. — Какие птицы? Иррес, ты же вроде таскался за смертными женщинами.

— Никакие, — неохотно выдал дух. — И чего это я вас проклял? Проклятия не по моей части.

— Если бы ты не полез мстить Исхедиару, он бы не был сейчас такой проблемой, — впрочем, Ваирак не выглядел раздосадованным, как если бы действительно говорил о проблеме. — С ним и раньше связываться опасались, а теперь и вовсе трусят. Он ещё и Ссадашѝлия начал подговаривать на размножение.

Иррес раздражённо зарычал:

— И этот⁈

— Оставь злобу, она вас с ума и свела.

— Ты понятия не имеешь, что именно свело нас с ума!

«Иррес, хватит! — осадил его господин Наэш. — Он бог, а у тебя нет прежних сил. Если он разозлится, ты нас даже защитить не сможешь».

— Жажда мести, — не отступал Ваирак. — Жажда крови. Жажда битвы. И это тогда, когда война уже прошла.

Лирка ошарашенно захлопала глазами, осознав, что тело теперь в её власти, а Иррес просто спрятался где-то в подсознании, уходя от разговора.

«Расстроился», — господин Наэш с сочувствием вздохнул.

— Сбежал? — Ваирак раздосадовано всмотрелся в глаза Лирки. — Не излечился он ещё. Даже хорошо, что сейчас он в такой форме. Иначе бы я был вынужден избавиться от него. Всё же Безумным в эту часть смертного мира являться запрещено.

— Иррес не безумный, — попыталась заступиться за друга Лирка.

— Оно ещё теплится в нём, — бог отошёл. — Но мне не нравится, что Безумные так нагло начали соваться сюда. Пусть и не сами, что их и спасает, но так раздражает… Руахаш, — по губам Господина зазмеилась льстивая улыбка, — не хочешь съездить в Хоётор? Ты смертный, тебе можно. А то ведь смотри, они так и будут лезть к твоей дочери, пока сам гнездо не зачистишь.

— Это очень опасно! — вскинулась Лирка.

Ей казалось, что Господин Ваирак заботится о господине Руахаше. Зачем он подговаривает того на столь рискованное дело?

— О, только не ему, — загадочно изрёк бог, и жрец нахмурился так, что досадой подтвердил слова Господина. — Одна царапина, соглашение нарушено, и у меня будет…

— Господин, — Руахаш мягко его оборвал, — вас никогда не интересовал Хоётор.

— Не интересовал, — согласился тот. — Но они тронули то, что находится под моей защитой. Я не прощаю неуважения. Ведь я не трогал их, пока они играли в свои игрушки.

«Надо потрясти Ирреса, когда он вернётся, — решил бывший хайрен. — Похоже, он нам не всё рассказал. Или не посчитал важным».

— Ладно, отправлять тебя действительно плохая идея, — всё же согласился бог. — Кто-то должен быть главным здесь, рассказывать действительно мою волю и учить новых жрецов. О-о-о… — синие глаза распахнулись, будто Господин что-то вспомнил, и Ваирак уставился на Лирку. — А ты не хочешь отправить своего младшего брата учиться на жреца?

— Какого брата? — оторопела та.

Бог растянул губы в улыбке, зрачки вытянулись в змеиные щёлки, и он мягко выдохнул:

— Мхяна.