Глава 28 · Уговор

— Смотри. Видишь? — подселенец вытянул длинную морду в сторону раскинувшегося дерева.

Оно разломало корнями крепчайшие каменные плиты, врастая в сам город, становясь его частью, живой частью. Лирка слышала, как по ветвям бежал ток крови.

— Да не туда смотришь, — раздражённо сморщился Иррес. — Внизу, среди травы. Чуешь, как пахнет?

Лирка опустила глаза и наконец увидела прячущийся в траве цветок. Беленький, с острыми лепестками-лучиками. Принюхавшись, она вроде ощутила аромат морозной свежести. Только почуяла, и сразу повеяло холодным ветром. Лица коснулись редкие колкие снежинки.

— Вся погибель от него, — неприязненно прошипел подселенец. — Я тут едва из-за него не сдох, чуть душу Наэша богам не отдал. Никогда его не жри. И с ним не жри! Ох, трудна…

Дальнейшие слова духа заглушил порыв ветра, Арванское городище смялось и смазалось. Перед глазами заплавали обрывки картинок, неясных мыслей, которые сплетались в бред. Как только Лирка осознала нереальность видений, до сонного ещё разума начали прорываться звуки из настоящего мира. Сопение, похрапывание, тихое хлопанье занавесок на ветру. Неохотно, но женщина поняла, что просыпается. Двигаться и открывать глаза не хотелось. Она ощущала себя столь хорошо, что даже пошевелить пальцем казалось ей неудобным. Хотелось просто лежать в полудрёме и лениво просматривать мелькающие мысли — отголоски ускользнувшего сна. Как редко ей удаётся вот так полежать…

А где Иррес?

Лирка резко осознала, что причина её обычного утреннего беспокойства подозрительно молчит. Прислушавшись к себе, магичка осознала, что подселенца внутри нет. И так взбодрилась, что сонливость ускакала дикой лошадью в туманные дали. Распахнув глаза, она уже хотела вскочить, но мышцы напряглись и расслабились, когда она увидела дрыхнувшего на полу подселенца. Тот лежал кверху брюхом, раскинув лапы в разные стороны и прижав хвост к животу — самое ценное прикрывал, скотина! Ещё и похрапывал. Облегчение мигом расслабило Лирку, а бодрость переросла в раздражение на подселенца, который отчего-то решил дрыхнуть вне её тела. Он спал-то редко!

Кстати, а как они вчера добрались до покоев?

Женщина с тревогой уставилась на валявшееся ведро, потом заметила Мхяна. Мальчишка спал на полу под окном, прикрывшись занавеской. Лирка с некоторым трудом, забыв в очередной раз о больной руке, села и бросила взгляд на вторую половину постели, выискивая сына.

И застыла в ужасе.

Голенький Ханён безмятежно посапывал на широкой груди хайнеса, которая вздымалась легко и размеренно, словно и не чувствуя веса. Видимо, ночная прохлада вынудила мальчишку искать тепло, на больную мать он не полез и подкатился под бок пышущего жаром мужчины, а затем и вовсе во сне забрался на него. А Сильнейший подтянул покрывало со своей стороны и кое-как прикрыл голый зад мальчишки.

У Лирки сердце в горле застряло и забухало так сильно, что заглушило не только разумные мысли, вообще все мысли, и перепуганная до смерти женщина в оцепенении слушала гулко стучавшую пустоту в голове, разносившуюся от уха до уха.

Первый порыв — стащить Ханёна с тела хайнеса и прижать к себе — Лирка мужественно сдержала. Точнее, разум успел овладеть ею быстрее паники и нашептать, как же странно будет выглядеть её страх и поспешные действия. По-до-зри-тель-но… Не нужно давать Сильнейшему даже малейший повод подумать, что она что-то ещё скрывает. Лирка уже приготовилась услышать укоряющий голос господина Наэша, но с облегчением и досадой зыркнула на дрыхнувшего подселенца. Без пары голосов в голове она чувствовала себя немного несобранной и одинокой. При всех неудобствах сосуществования с двумя мужчинами, Лирка успела сильно к ним привыкнуть. Привыкнуть не только к их помощи и защите, но и к дурости Ирреса, и к нравоучениям господина Наэша. Так что сейчас в ней боролись страх, досада и глубокая растерянность, вызванная внутренним одиночеством.

Шани зашевелилась, напоминая, что Лирка не совсем одна, и той самую малость полегчало.

Почему вообще хайнес спит здесь? У него свои покои, это-то уж она знала наверняка. Провожал их и уснул, где упал? Сколько ж он выпил? Сколько они выпили⁈ Лирка никак не могла вспомнить ничего дальше момента, когда она дышала над вином. Тёмные, только бы она ничего лишнего не «надышала»! Что было дальше? Ирресу и господину Наэшу не нужно было много, чтобы напиться. Сама Лирка куда устойчивее к выпивке и развозит её только из-за этой парочки. Но хайнес-то точно должен был выпить очень-очень много, чтобы засыпать там, где упадёт. Точнее, чтобы падать и тут же засыпать.

Или она сама приволокла его сюда?

Лирка мучительно закусила губу. Сейчас она как никогда понимала Сильнейшего, который мучится из-за выпавшей из памяти ночи. Притащить пьяного хайнеса в свою постель она могла. Пожалела и принесла. Тёмные, она больше никогда не будет пить!

Убедить себя, что Сильнейшего она принесла сама, Лирке удалось довольно быстро. Ханён, наверное, злился, потому и перевоплотился. А Мхян, помня наставления Нария, остался бдеть. Интересно, он подселенца уже видел, или тот выполз наружу, когда парень уснул? А ведро откуда? В спальне его точно не было. Ай, да Тёмные с ним, с ведром! Лирка посмотрела в окно и убедилась, что пока ещё раннее утро. Если выставить… попросить хайнеса уйти сейчас, его заметит меньшее число оборотней.

— Господин, — женщина осторожно тронула мужчину за плечо.

И хайнес, и Ханён поморщились одинаково недовольно, вызвав оцепенение у Лирки. Она с трудом сглотнула и сжала-разжала похолодевшие пальцы.

Лицом Ханён действительно был больше похож на неё. От своего настоящего отца он взял не так много. По крайней мере она считала так раньше. «Окрас», как выражался Иррес. Снежно-белые волосы, которые были присущи не только членам правящей семьи, ну и загар Ханёна не брал. Но о том догадаться было сложнее, потому что кожа мальчика имела лёгкий золотистый оттенок, а не противоестественную снежность, как у хайнеса. Только вот сейчас, когда они лежали так близко, их кровное родство бросалось Лирке в глаза.

Даже странно, что Ханён, ранее никогда не знавший настоящего отца, так походил на того мимикой, а иногда и характером. Как часто Лирка терялась, когда хайнес недовольно щурился на неё. В такие моменты он очень напоминал ей Ханёна, и в груди вскипало нежное чувство, и ей не хотелось злиться в ответ. Просто не могла, когда он был так похож на её сына. И вот сейчас ей пришлось выждать пару десятков секунд, чтобы освободиться от тяги ласково погладить мужчину по растрёпанным волосам, как Ханёна, когда тот не хотел вставать, а Лирке было жаль его будить. Даже мелькнула мысль: «Может, пусть спит?» Но женщина решительно тряхнула головой и уже ощутимее тронула Сильнейшего за плечо.

— Господин, просыпайтесь.

Тот опять недовольно поморщился и слепо отмахнулся от неё правой рукой, тут же прикрывая ею Ханёна и слегка изворачиваясь к Лирке спиной, заволакивая мальчика под себя. Шани внутри одобрительно заворчала и, потеснив Лирку, осмотрела «медведя». Не так часто можно было встретить самца, который бы заботился о чужом детёныше. По мнению Шани, которую в этот раз не перебивал Иррес, «медведь» был хорош. Крепкий и горячий. А то, что крылья вместо лап… Шани крылья любила. Тем более крылатые медведи строили неплохие берлоги и грели этими самыми крыльями медвежат. Шани медведя одобряла. А то, что взбалмошен и рычит порой, — так все самцы такие, и они сами могут порычать в ответ. Ещё и лапой наподдать.

Лирка вздрогнула и поспешила потеснить медведицу. Делом это оказалось непростым. Пока отвоевала место, успела разозлиться, поэтому пихнула хайнеса в спину весьма ощутимо.

— Да просыпайтесь вы!

— Чего? — сонно отозвался Риш.

В полудрёме ему чудилось, что это Риша пришла забирать заснувшего с ним птенца. Только через некоторое время он сообразил, что никто из братьев и сестёр так не пах, и, с трудом разлепив веки, уставился на светлую макушку и облупившийся кончик носа Ханёна. В голове тут же пронеслись воспоминания о прошлой ночи, и Риш уже несколько настороженно взглянул через плечо на Лирку.

Бледная магичка определённо была зла и встревожена. Она обеспокоенно подавалась вперёд-назад, явно едва сдерживаясь, чтобы не забрать у него своего драгоценного сына, и раздосадовано посматривала на дрыхнувшего подселенца.

— Почему вы спите здесь? — как ни странно, в голосе женщины был именно вопрос, не претензия. — Кто-то мог увидеть, что вы заходите сюда.

— Да наверняка увидели, — Узээриш вновь прикрыл глаза и откинулся на подушку. Челюсти хрустнули в чудовищном зевке. — А также видели, как братишка твой туда-сюда мотался к лекарю. И твоего любопытного сына, уверен, вся местная стража и все слуги уже знают.

Ханён в его руках недовольно заворочался.

— Это я вас принесла, да? — на лице Лирки проступила вина.

— Что? — сон мгновенно слетел, и Риш с возмущением на неё посмотрел. — С простреленной рукой? Куда б ты меня дотащила? До кухонного порога? Я тебя принёс! Ты уснула, я будить не захотел.

— Тогда чего вы не ушли? — Лирка растерялась. Воображение услужливо подсовывало картинки, как Сильнейший несёт её… м-м-м… на спине? Или всё же на руках?

— Твоему внутреннему миру стало худо, — Риш всё же поморщился, перевернулся на спину, а потом и на другой бок и сгрузил заелозившего Ханёна ближе к матери.

Лирка поспешила приподняться и вытащить из-под себя покрывало, чтобы прикрыть сына.

— Пить вообще не умеет, — мужчина с досадой растёр лицо и зыркнул на подселенца. — Надо было дать ему сдохнуть! — впрочем, искренней злости в его голосе не было. Так, лёгкое раздражение. — Ладно, я пойду.

И он на самом деле встал, встряхнулся, вмиг посвежев так, словно в холодной водичке ополоснулся, и зашагал к двери. Лирка смотрела ему вслед широко распахнутыми глазами, не смея верить, что тот с такой лёгкостью покидает её спальню.

— Ах да, — Риш опомнился уже на пороге и с косой улыбкой взглянул на напрягшуюся женщину. — Тут ночью твоя подруга явилась. Собственно, от неё я тебя и охранял. Ты всё проспала!

— Подруга? — тупо переспросила Лирка.

— Майяри, — медленно, с коварной ухмылочкой протянул Сильнейший. — Скажи, ты правда скрыла от неё своего сына?

Лирка глубоко вздохнула и в ужасе распахнула глаза ещё шире.

— Радует, что есть кто-то, кого ты боишься больше меня, — прижмурился от удовольствия Риш. — Готовься, нас с тобой ожидает упоительно прекрасный завтрак в её компании. Не забудь свой внутренний мир. Нас ждут, — тут довольство сменилось раздражением, — торги! Ей-боги, как же я ненавижу Вотых! Клянусь, — мужчина решительно наставил на Лирку палец, — если ты вздумаешь выйти за Руахаша Вотого, сам на тебе женюсь. И пусть Майяри хвост своего мужа сожрёт от досады!

И оставил магичку в оцепенении и ужасе переваривать новости.

А Шани довольно ворчала и лучилась одобрением.

Решительность самца пришлась ей по нутру.

— Лирка!

Майяри стиснула подругу в столь крепких объятиях, что та охнула. Обняв в ответ, Лирка отметила, что тощая подруга уже не столь тоща. Видимо, господин Шидай всё же смог сделать из неё, как говорил не раз упоминаемый самой Майяри мастер Лода̀р, более «приличную» женщину.

— Как ты изменилась! — Майяри с радостной жадностью всматривалась в лицо Лирки, потом охнула и отстранилась, испугавшись, что слишком зажала больную руку. — Похудела. Где твои бёдра?

Узээриш, присутствовавший при встрече и сидящий вместе с Ранхашем и Виканом за накрытым столом, невольно осмотрел упомянутое и сравнил с тем, что видел в воспоминаниях Лирки. Да, раньше было сочнее… Сов внутри расстроенно заквохтал. Самочка недоедала…

— Ты тоже… изменилась, — неловко протянула Лирка.

«А она не такая и раздражающая», — Иррес оценил прижимавшуюся к ним грудь.

— Ещё бы не изменилась, — легко согласилась Майяри, — столько лет прошло.

— У мамы рука болит, — ревнивый Ханён нашёл повод, чтобы вклиниться между женщинами и попытаться отстранить «сумасшедшую тётку».

Но та и сама торопливо отошла, посматривая на мальчика с настороженностью. Майяри любила детей. Своих. С чужими же она до сих пор ладила не столь хорошо.

— А это?.. — подруга исподлобья посмотрела на Лирку, и та окончательно стушевалась.

Отвела взгляд, передёрнула плечами и тихо представила:

— Мой сын, Ханён. Ханён, это моя подруга, госпожа Майяри.

Услышав имя «тётки», мальчишка недоверчиво распахнул глаза, а затем на его лице появилось новое, восторженное выражение. Всё же про свою подругу много рассказывали и мама, и дядя Эдар.

— Да мы почти знакомы, — Майяри попыталась улыбнуться мальчишке. — Правда, начали мы не очень хорошо.

Ханён нахмурил брови как взрослый и, старательно подражая степенному тону дядьки Хабдира, произнёс:

— Уверен, это было недоразумение.

Губы женщины опять дрогнули в улыбке, но в этот раз вполне искренней, и она протянула мальчику руку для рукопожатия.

— Да, это было большое недоразумение, — согласилась Майяри, пожимая ладошку мальчика и вновь исподлобья смотря на Лирку. — А мы ведь уже с тобой встречались, — озадачила она Ханёна. — Только ты тогда едва родился, а я не знала, чей ты сын.

У Лирки холодный пот по спине катился. Она сама не могла объяснить себе, почему так боится реакции подруги. Майяри совершенно точно ничего ей не сделает, только если ругаться будет страшно и долго. Всё же она много раз уговаривала Лирку вернуться в Жаанидый, указывая на опасность жизни в приграничье. И она предлагала подруге сотни других вариантов, если она так боится жить в Жаанидые.

Но перед лицом хайнеса Майяри ничего высказывать не стала. И, судя по её взгляду на вытянувшееся от разочарования лицо Викана, разговор будет очень приватным, чтобы уж точно никому удовольствия не доставить.

— А это Мхян?

Сильно тушующийся парень испуганно на неё вытаращился.

— Да, это Мхян, — подтвердила Лирка.

— Здравствуйте, госпожа, — отозвался несчастный парень.

Пребывание в столь высоком обществе, может, меньше тяготило бы его, не знай Мхян, что предстоит трапеза, на которой он откровенно боялся облажаться. Он и так не успел прийти в себя после ночи и посматривал на Лирку с обидой, а на её подругу — с опаской.

— Хватит жрать их глазами, — скривился Узээриш, — садитесь за стол, поешьте нормальной пищи.

Ранхаш молча уставился на жену пронзительными жёлтыми глазами, и та поспешила занять место рядом с ним. Ханён заметался, не зная, куда сесть: между мамой и хайнесом или между мамой и Виканом. Оба оборотня ему сейчас не нравились. Но он вспомнил про Мхяна и подпихнул того к месту рядом с Вотым, а сам забрался на стул недалеко от Сильнейшего и с вызовом на него посмотрел. Тот насмешливо поиграл бровями.

— Я разочарован, — с досадой протянул Викан.

Майяри посмотрела на него с насмешливым превосходством, и сразу стало ясно, что именно этого она и добивалась. В этом хитром и коварном взгляде так явно проглянула прежняя Майяри, что у Лирки мгновенно отлегло от сердца и исчезли все страхи.

Риш тоже был разочарован, но по иной причине. Майяри явно хорошо выспалась, освежилась и привела себя в порядок, а припухшие губы намекали, что муж прекрасно о ней позаботился. Так что выглядела помощница главного сыскаря вопиюще спокойной, а такая Майяри была в разы опаснее. И как он мог когда-то за ней ухаживать⁈ Не знай он наверняка, мог бы подумать, что Майяри — прямой потомок Шереха Вотого, так дивно она вписывалась в волчье семейство!

И его подозрения подтвердились довольно быстро.

— Как там твой внутренний мир? — спросил Риш, когда все приступили к яичнице, каше и булкам. — Не вывернулся наизнанку?

«Твоими заботами, скляда!»

— Он благодарит за заботу, — не глядя на хайнеса ответила Лирка. — И ему уже лучше.

— Благодарит? Похоже, он сдох и выжил только господин Наэш, — хмыкнул мужчина. — Ешь кашу.

Магичка скривилась. Иррес чувствовал себя неплохо, господин Наэш пока ещё не являлся. Но присутствовало гадливое ощущение тяжести, которое могло перейти в тошноту.

— Мне и булок хватит.

Тем более варенье к ним кисленькое, бодрящее.

— Терпения на тебя не хватает, — наигранно возмутился Узээриш. — Госпожа Майяри потом будет ворчать на меня, что я виноват в твоей худобе.

— О! — та расцвела в светлой улыбке. — Отпустите их ко мне, и госпожа Пандар позаботится о том, чтобы я возмущалась уже по другому поводу.

— Как я могу так поступить с госпожой Пандар? — в тон ей отозвался Риш. — Нет уж, сам позвал в гости, сам и кормить буду.

Сов внутри взорвался горячей поддержкой. Наконец-то его якобы разумная половина дошла до хорошей мысли!

Майяри хищно прищурилась и перешла на деловой тон.

— Что вы хотите в обмен на Лирку, её сына и брата?

Ханён, смекнув, что тётя Майяри хочет забрать их у хайнеса, мигом проникся к ней большим расположением.

— А у меня всё есть, — отозвался Риш.

— И всё равно всегда что-то нужно, — соблазняюще протянула Майяри, теряя интерес даже к обожаемым яйцам, хотя Риш распорядился, что ей их положили как можно больше. — Возможности семьи Вотых весьма обширны.

— Правящая семья не менее могуча.

— И всё же есть…

— Майяри, — Узээриш отбросил игры в этикет и с прищуром уставился на женщину, — моё решение меняться не будет. Вашу интрижку я раскрыл, и тебе повезло, что буря прошла раньше, чем ты и твой муж вернулись.

Судя по лицу Майяри, она как раз сожалела, что пропустила самое интересное.

— Лирка и её внутренний мир теперь будут сидеть рядом со мной, пока я не буду уверен, что они совершенно безопасны.

— То есть нужна гарантия, что они не будут строить интриги? — мгновенно вычленила условие Майяри.

— От тебя я её не приму! — решительно заявил Риш.

— Сильнейший, — женщина старательно напустила на себя скорбный вид, — вы должны понимать, как важна семья, а Лирка мне как сестра. Разве могу я так просто отступить? Тем более, — она прищурилась, — вы машете над ней крыльями.

Узээриш тяжело посмотрел на Викана, и тот беззаботно улыбнулся.

— Она бы всё равно узнала.

— Просто-напросто неприлично оставлять её в вашем обществе, — продолжала напевать Майяри. — Что обо мне скажет общество? Что я бросила свою сестру на съе…

— Не утрируй, — поморщился хайнес. — Она сама кого угодно сожрёт. Ты лучше бы ей последние газеты дал почитать, — бросил он Викану, — где дана Лиркаа жрёт чужие сердца. О, неужели ты ещё не знаешь? — правильно истолковал он озадаченное выражение лица Майяри. — Хочешь расскажу действительно важные новости, а не всякую сентиментальную чушь? Думаю, Лирка не успела похвастаться, но её отряд и она сама получили имя рода.

— Серьёзно? — подруга шокировано уставилась на Лирку.

— И теперь она дана почтенного рода. А хочешь узнать об истинной трагедии? — злорадная улыбка расползлась по губам Узээриша. — Почему-то мне кажется, что ты до сих пор не знаешь, за кого твоя подруга замуж вышла.

Майяри встревоженно посмотрела на Лирку. Ей никогда не приходило в голову допытываться о личности мужа. То, что он был жрецом и умер, для неё было вполне достаточно. Майяри уважала чужие тайны, хотя спустя десять лет службы в сыске относилась к ним уже не столь трепетно.

— Она вышла замуж на наследника рода Шиндый.

Серебристые брови харена Ранхаша поползли вверх, и он уставился на Лирку цепким холодным взглядом.

— И не так давно у неё случилась тяжба с консером Ребушем, когда он пытался отсудить у неё Ханёна. Между прочим, я принял деятельное участие, чтобы помочь ей, — Риш никогда не считал скромность достоинством. — И что я получаю в благодарность? Кстати, её тогда же и подстрелили. Заметьте, господа, даже не у меня на службе, а по личному делу.

Майяри молчала, но по её взгляду было понятно, как много вопросов она теперь имеет к подруге.

— А прошлым днём она вместо того, чтобы отсиживаться под охраной, потопала в храм и вновь вляпалась в неприятность. Которая, к счастью, закончилась благополучно для неё и, к несчастью, для меня вылилась в очередное разочарование в своих подданных. И вот я решил лично взять на себя присмотр за этой беспокойной особой и её внутренним миром, и меня же обвиняют во всех грехах. Господа, — голос хайнеса зазвучал строже, — у вас хоть какое-то понятие о стыде и благодарности есть? Если есть, то не треплите мне нервы и спокойно наслаждайтесь завтраком! Держать я это несчастье в темнице не буду, морить её голодом мне не позволит «махание крыльями», — прорвалась язвительность. — А от вас и вашего супруга, госпожа Майяри, я жду отчёт о Санаришском расследовании.

— Не здесь, — спокойно ответил Ранхаш. — Поговорим в вашем кабинете.

Харена, казалось, ничуть не волновало происходящее. За ходом разговора он следил спокойно, эмоции проявил только при упоминании семьи Шиндый. Всё остальное время его больше интересовал Ханён, который беспокойно крутился и переводил взгляд с одного взрослого на другого.

— А ещё я хотел бы поговорить с внутренним миром госпожи Лиркаа.

Майяри было взбодрилась, но муж оправдывать её ожиданий не стал.

— Касательно расследования мятежа. Мы можем побеседовать и здесь, во дворце.

— Я буду присутствовать, — тут же сказал хайнес, живо заинтересовавшись темой.

— Не сегодня, — нахмурилась Майяри. — Мне нужно достать кое-какие документы из архива.

— Спросишь у Саврия, когда у меня там свободное время в ближайшие дни, — велел ей Риш.

Рабочая тема неожиданно свела на нет жар предыдущего разговора и настроила большую часть присутствующих на деловитый лад. Кроме Мхяна и Ханёна, которые мало что понимали, и никто не пытался изъясняться точнее, чтобы добавить ясности.

— А ещё у нас тут дел прибавилось, — нахмурился Риш. — Я даже пожалел, что отправил вас в Санариш. Арванский вопрос опять обострился, и в него по самое не могу вляпалась ваша доблестная подруга. За ней сейчас охота, погулять в город выйти нельзя. Поэтому допрашивать её можно только здесь. А! Ещё кое-что. Как раз по вашей части, госпожа Майяри. У нас тут странненькая кукла появилась, кое-кто утверждает, что это поделка людей воды. Это ж старинные враги хаги. Может, вам что-то известно?

Майяри в хмурой задумчивости потёрла подбородок.

— Надо посмотреть записи предков. Уверена, что-то такое есть, но, мне кажется, у нас это может называться иначе. Где сейчас эта кукла?

— Отправили в сыск.

— Отлично, — одобрительно улыбнулась Майяри.

Затем вновь посмотрела на Лирку, но уже несколько иначе. Так расчётливо, словно прикидывая что-то.

— Вынуждена признать, что под вашим крылом моей подруге некоторое время посидеть всё же будет полезно, — с наигранной и оттого настораживающей неохотой протянула женщина. — Но я не могу оставить её честь без присмотра, всё же репутация у вас, Сильнейший… весьма… сильная. Я пришлю от себя порядочную женщину, которая составит ей компанию.

Милая улыбка Риша не обманула.

— Вианишу? — мигом напрягся он.

— Что вы! — искренне возмутила Майяри. — Никогда!

Риш задумался, перебирая в памяти всех Вотых.

— Ну… если не Вианиша, то присылайте.

«Что-то мне кажется, что вляпалась наша крылатая особа», — радостно предвкушал Иррес.