Глава 34 · Загадки Многоименных земель

После явления Ирреса вор стал куда словоохотливее. С горящими от нетерпения глазами он подробно объяснил Леахашу, что именно ему потребовалось в закрытом фонде и с какими помыслами он проникал во дворец. И как проникал.

— Это просто, — самодовольно заявил он. — Нора внизу, много нор! Оттуда.

Раздосадованный хайнес готов был прямо сейчас пойти и замуровать Подземный город.

Из слов пленника выходило, что маги княжества, в котором он родился и вырос, владели очень интересными знаниями, о которых тот же господин Наэш никогда не слышал. Многоимённые земли ранее большей частью входили в Арванскую империю, немного в Хоётор, и ещё в их составе было несколько стран, разбросанных по морскому побережью. Сейчас из всего перечисленного существовал только Хоётор, территориально довольно сильно изменившийся. Развал Арванской империи сильно пошатнул баланс сил в регионе, начавшиеся междоусобицы выпили соки и деньги. Без налаженной торговли страны обнищали. Потом из-за моря приплыли люди воды, которые разгромили сильнейшее государство на побережье — Эрхейда̀рр, страну хаги. Дети земли, потерявшие дом, хлынули прочь от берега, завоевывая новые территории и оттесняя другие народы. Регион на несколько веков погрузился в войны. В конце концов Многоимённые земли одичали и утратили былое значение. Вся территория, вплоть до самого побережья, заросла густыми лесами, которые непроходимой глушью отгородили крохотные страны, княжества, города и поселения друг от друга.

Одним из таких маленьких, по меркам Салеи, оплотов жизни было княжество Ощщоис. Население его составляла довольно разношёрстная публика, в основном оборотни разного происхождения. В последние годы они ощутимо потеряли в силе — утратили связь с побережьем и оборвалась хилая нить торговли. Хищные до обжитых земель соседи начали притеснять. Главы трёх родов приняли решение воспользоваться знаниями предков, сохранившихся с Древних войн, чтобы получить сильного защитника. Для этого они призвали, заманили в ловушку настоящего духа и привязали его к смертной женщине.

Вот здесь и Иррес, и господин Наэш проявили крайнюю заинтересованность рассказом. Иррес даже простил «хама и грубияна» за его возмутительные предположения.

Если верить старым записям, в прошлом подобное уже практиковали. Стремясь обрести бо̀льшую силу, древние заманивали духов и насильно привязывали их к смертным женщинам — о мужчинах упоминаний не было. Привязанные духи становились слабыми, как женщины, с которыми они оказывались связанными одним телом. Они могли выходить наружу, но далеко отходить способны не были. Свободу им давали после рождения ребёнка. В преданиях говорилось, что рождённый от духа обладает огромной силой, почти равной силе родителя. После появления дитя женщину убивали и тем высвобождали духа из «клетки».

«Глухое варварство!» — презрительно фыркнул Иррес.

Только вот в свитках древних многого не доставало. Исходные записи за давностью лет истлели, остались только переписанные и, увы, не полные версии, в которых ничего не говорилось о том, что делать с освобождённым и обозлённым духом и где же скрывается «огромная сила», которая должна быть у ребёнка. Ощщоис сильно пострадал после освобождения духа. Почему тот не уничтожил княжество полностью — загадка, которую Леахаш не смог понять и перевести. Впрочем, соседи, прознав о всплеске силы, не торопились идти на Ощщоис войной, опасаясь столкнуться с пробудившимся злом. Времени, пока длился их страх, хватило, чтобы ребёнок успел вырасти, но вот расхваленной в древних записях силой так и не обжился. И вот это «дитя», вызвавшее столько разочарования у своих земляков, решило податься в загадочную и могучую Салею, чтобы раздобыть знания, как призвать конкретного духа и выведать уже у него способ использования скрытой в его теле силы. А Дощщар был уверен, что силы у него имеются.

И вот убедившись, что «жён хайнес» носит в себе духа, как и его мать когда-то, он только уверился, что на правильном пути, и был готов к любому сотрудничеству, лишь бы с ним поделились знанием.

И готов к сотрудничеству был не он один.

Хайнес, Лирка, её богатый внутренний мир и Саврий, на присутствии которого очень настаивала госпожа Пандар, сидели в кабинете Сильнейшего и обсуждали прошедший допрос. Точнее, слушали страстно говорившего Ирреса.

— Деший точно там был! — уверенно заявлял дух. — Наэш, вспомни, он же упоминал Многоимённые земли? — на морде появилась печать глубокой задумчивости, почти тут же сменившаяся сумасшедшим энтузиазмом. — Он там точно был! Уверен, привязкой он у них разжился, а остальное додумал. Мозгами-то он, к несчастью, в тебя пошёл.

Даже Риш почувствовал себя неудобно перед хайреном Игренаэшем после столь беспардонного упоминания.

— А как вышло, что Деший смог призвать тебя, да ещё и заманить в ловушку? — поинтересовался хайнес.

Иррес оскалился, недовольно мотнул хвостом и уклончиво отозвался:

— Долгая и малолюбопытная история.

— Но нам очень интересно, — Риш ехидно прищурился, осознав, что дух не очень-то хочет вспоминать прошлое, явно стыдное и немного глупое.

— Могу рассказать я, хочешь? — господин Наэш явно обращался к Ирресу.

Но тот воспротивился.

— Какое это вообще имеет значение? Важнее каким способом он сделал привязку, а потом и сотворил с нами подобное!

— Деший поступил гениально просто… — морда исказилась, но господин Наэш в кои-то веки удержал за собой контроль. — В своём настоящем облике он был весьма хорош собой и, прибыв в Арван-Ё под видом странника из Многоимённых земель… возможно, он действительно приехал оттуда… сумел вскружить голову молодой жрице.

— Причём здесь Арван-Ё и жрицы? — нахмурился Узээриш.

Морда зверя вытянулась и приняла испуганное и виноватое выражение, быстро сменившееся наглым весельем.

— Не-е, — дух глумливо загоготал, — мозгами Деший всё же не в тебя пошёл. А ещё меня болтуном называют.

Лирка просто устало потёрла лоб и, нахмурив брови, уставилась в окно. Пусть сами разбираются. Если хайнес посадит её в темницу по подозрению в шпионаже в пользу Хоётора, она хотя бы отоспится в покое.

— Лирка, — Риш строго окликнул магичку, — вы опять от меня что-то скрыли?

— Никто ничего не скрывал, — ухмыльнулся Иррес, — ты сам не интересовался. Узнал, что я дух, и на этом всё. И никаких «А как ты жил всё это время?», «Чем занимался?», «Какие у тебя увлечения?», «Что ты любишь?»…

— Лирка, — в глазах хайнеса загорелось осознание, и он подобрался и выпрямился в кресле, — какое отношение твой внутренний мир имеет к Хоётору?

— Только его часть, — въедливо поправил Иррес. — И нет, ваше подозрительное Сильнейшество, шпионажем в пользу Хоётора мы не занимаемся. Они прохлопали Арван-Ё, так что шиш им, а не ценные сведения.

— Лирка! — Риш злился всё сильнее.

Не женщина, а бездна с тайнами! Только подумаешь, что уже всё, как открывается ещё что-то. Риш ценил загадочных женщин, но, по его мнению, загадкой должен быть характер, а не куча маленьких секретиков. Ох, о чём он⁈ Были бы они ещё маленькими!

— Иррес был Господином Арван-Ё, — неохотно ответила Лирка. — Одним из двух. Деший пленил его около четырёх веков назад, и с тех пор в Арван-Ё оставался только один Господин.

— О, — хайнес вдруг откинулся на спинку и заговорил необычайно мягко. — Так Господа — это духи, да?

Женщина опасливо кивнула.

— И один из этих Господ с тобой уже одиннадцать лет, верно?

Лирка растерянно посмотрела на Саврия, но столкнулась с цепким холодным взглядом. И почувствовала себя мышью, на которую охотятся два кота. А Иррес, крыса такая, просто нагло скалился, не пытаясь перевести внимание на себя.

— Помнишь один наш разговор? — Сильнейший всё ещё вёл себя пугающе мягко. — Когда мы ночевали вместе и делились, как же всё-таки бесят тайны Хоётора, которые остаются тайнами, несмотря на все усилия. Помнишь же?

Такой несчастной Лирка себя давно не чувствовала. И она осознавала, что сейчас грядёт буря. Успела заметить искру бешенства в прищуренных глазах.

— Ты мне тогда доверительно сообщила, что тебе тоже покоя не дают эти тайны, — мягкость медленно сминалась, искажалась гримасой бешенства. — Уверяла меня, что больше ничего не знаешь. Ты же помнишь, что я обещал тебе за ложь?

Мысли лихорадочно засновали.

— Мы всё это время безуспешно бьёмся над загадками Хоётора, а ты, ходячая энциклопедия, притворялась незнайкой⁈ — рявкнул Риш, поднимаясь.

Лирка опасливо привстала.

— Я чуть ли головой не бьюсь, а она хлопает глазами и молчит⁈ — возмущался Узээриш. — Иди сюда!

— Посадишь её в темницу? — ехидно пророкотал Иррес.

— Да она сидеть не сможет! — Риш рванул к Лирке, а та — к Ирресу. — Я ей всю задницу искусаю! Я же обещал покусать? И я свои обещания держу!

— Госпожа Пандар выбьет вам зубы, — сухо предупредил Саврий, но, судя по взгляду, которым он наградил Лирку, ничего против намерений господин не имел.

— Иди сюда, безмозглая! — хайнес его не слышал, пытаясь обойти Ирреса и достать забившуюся в угол Лирку. — Уши мне пудрила… Крутила… Мы почти пятьдесят… Да несколько веков до этого пытались понять Хоётор, а она рот замкнула! Имей смелость отвечать за свои поступки!

Лирка не имела никакой смелости и лишь судорожно стискивала хвост подселенца.

— Нет, ты меня пусти! — направлять гнев на духа Риш не собирался. — Она ещё и с Виканом посмела в передряги влезать, осознавая, какой ценностью является!

Магичка оторопела. Ценностью? Она? Видимо, её непонимающий взгляд взбесил хайнеса ещё больше.

— Я тебе на лоб гриф «Государственная важность» поставлю! Ты хоть осознаёшь, что в Салее нет никого даже среди хоёторских соглядатаев, кто бы знал больше тебя⁈ — бесился Риш.

— И даже в Хоёторе, — подлил маслица в огонь Иррес.

— Столько разгадок, столько тайн… И всё это ходило у меня перед носом и смотрело вот этими птичьими глазами! — Лирка зажмурилась. — Нет, ты смотри! Смотри на меня, бессовестная! И как врала… «Господин, меня тоже манят и злят тайны Хоётора», — передразнил злой мужчина. — Ага! А как теперь меня манишь и злишь ты, сокровищница с тайнами Хоётора. Он ведь тебе всё рассказывал. Не мог не рассказывать, он же болтун!

— Я⁈ — оскорбился Иррес, слышавший подобные обвинения от Наэша тысячу раз.

— А на вид такая невинная, скромная, почтительная и робкая!

Риш на самом деле больше злился на себя. Ведь чувствовал, что неладно дело, что Лирка не договаривает, привирает, но всё равно позволил так нагло обвести себя вокруг пальца.

— Отныне нет тебе никакого доверия! — ткнул он пальцем в женщину, и та торопливо закивала. — Боги, за что же мне такое сокровище?

— Есть за что наградить, — Саврий получил злейший взгляд, но не дрогнул.

— Теперь-то я понимаю, почему вы с Майяри дружите! Только по её хитрому лицу сразу понятно, что честности ждать не стоит, но ты… — хайнес словно был разочарован в своих самых светлых ожиданиях.

— Если она мне хвост выдернет, я тебе голову откушу, — предупредил Иррес. — Простите, — виновато протянул господин Наэш.

— Хайрен, сейчас я могу совершенно искренне заявить, что рад с вами познакомиться. Хоть кто-то честный в вашем трио, — ядовито протянул Узээриш.

Плохо он их знает. Перепуганная Лирка на миг ощутила искру злорадства.

Иррес-то как раз самый честный среди них.

В кабинет главы сыска, который являлся и её кабинетом тоже, Майяри зашла с тяжёлым вздохом. Обеспокоенный взгляд тут же устремился к малиновому дивану, на котором спала Авана, и женщина подошла к столу, заваленному документами и привезёнными из дома книгами.

Она только что закончила осматривать глиняную куклу и была вынуждена признать, что никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Дома перерыла кучу книг, которые перевезла из общины из дедовского дома, но не нашла даже отголоска чего-то похожего. В подробнейших и довольно многочисленных описаниях войны с пришельцами из-за моря можно было найти много интересного и непонятного, но как Майяри ни присматривалась и не вчитывалась, в упомянутых артефактах нельзя было узнать глиняный скелет. Да и предки больше писали о самих людях воды, называя их порождением божественного безумия. Майяри их мнения, глядя на зарисовки, не разделяла. Внешне мало отличались от людей — поэтому, наверное, и прозвали людьми воды, — но летописцы государства Эрхейда̀рр говорили о них как о чём-то кошмарном. Видимо, их ужасал религиозный культ пришельцев, для которого они использовали кровавые жертвы, хотя в истории подобных народов немало — и кое-где они продолжают существовать — и с таким ужасом о них редко писали. С отвращением и презрением — да, но не с ужасом.

— Да где же? — раздражённо шептала Майяри.

В дверь тут же всунулась голова Каза̀ра.

— Что-то нужно? — тихо спросил хаггарес.

— Ага, — дёрнула уголком губ женщина, — но ты мне это не принесёшь.

Казар смерил взглядом накренившуюся стопку книг и посчитал лучшим решением ретироваться назад в приёмную и продолжить беседу с помощником харена.

Чем больше Майяри читала историю войны, тем больше осознавала, что между строк прячется некая табуированная тема. Причём раньше, когда она читала эти же книги, в глаза не бросалось. Подозрения возникли сейчас, когда она искала конкретные данные.

Что же такого ужасного в этих кровавых ритуалах? Предков, живущих в куда более жестокое время, не так легко было испугать. Может, столь подавляющее впечатление на них произвела собственная беспомощность в то время, когда они привыкли считать себя почти непобедимыми?

Ни в одной из книг не нашлось описания жертвоприношения, хотя, судя по возгласам ужаса, летописцам были прекрасно известны его подробности.

Оценив стопку задумчивым взглядом, Майяри присмотрелась к относительно свежему корешку с надписью «Записки Паго̀ра Воображателя». Или переписка более старого, обветшавшего труда, или что-то новое. Кое-как выудив том, женщина раскрыла его на первой странице и тут же удивлённо вскинула брови, обнаружив содержание, что в книгах предков встречалось откровенно редко. Пробежав глазами, она поняла, почему неизвестный Пагор — Воображатель. Названия частей — одна фантастичней другой.

«Древние хаги как потомки оборотней или их прародители».

«Тайна шашу̀рских кожных покровов: горели бы они в огне, если бы не сбрасывали каждую зиму кожу?»

«Хоётор и мир духов: связывает ли их общая пуповина?»

«Самые гигантские драконы мира. Кто убил их: наагашехи, боги или сам мир?»

«Женщина в мужчине. Тайна рождения на Оххаѐских островах».

— Ого-го-го, — повеселевшая Майяри едва удержалась, что не перейти на страницу про упомянутые острова.

Удивительно, что дед держал книгу столь провокационного содержания в библиотеке. Уже одно это не позволяло Майяри просто отложить её в сторону.

«Табу в мире хаги. Люди воды».

Глаза впились в запись, а пальцы начали судорожно пролистывать ломкие листы, которые казались новыми только в сравнении с остальными книгами.

'Самая обсуждаемая тема в истории аксо̀ри [1] Эрхейдарр — это завоевание и разрушение заморскими пришельцами, которых сами хаги называют людьми воды из-за их способности управлять водной стихией, перед которой дети земли слабы.

В то же время и самая табуированная тема связана с людьми воды, а именно: с кровавыми жертвоприношениями, которые те устраивали в честь своих богов'.

Так и знала! Майяри едва успела сдержать торжествующий вопль и обеспокоенно посмотрела на спящую дочь. Вернувшись к тексту, она с жадностью вчиталась в продолжение.

«Можно часто встретить возгласы ужаса в отношении столь варварских религиозных обрядов, но описание самого жертвоприношения отыскать весьма сложно. В своих разысканиях я столкнулся с суеверием, бытовавшим среди летописцев-хаги, убеждённых, что злые боги людей воды проклинают безумием всякого, кто смел писать или говорить об этом. И если более поздние историки искренне верили этому, то их предшественники писали с нескрываемым ехидством, что 'проклинают не боги».

В записях Иёра Урхада̀рра, который был участником и очевидцем вторжения людей воды, с горечью написано, что запрет исходил от самой правящей семьи, которая опасалась, что народ падёт духом и не сможет продолжать бороться против завоевателя. В его «Истории падения», которая из-за своей откровенности и очевидного порицания действий военачальников и самой правящей семьи почти предана забвению, описывается первая, одна из самых страшных атак людей воды.

«…и хлынули от хищно оперённых кораблей лишённые жизни. Орды их накрыли побережье, и там, где они проходили, не оставалось жизни. Только кости…»

Многие летописцы ругают Иёра за излишнюю образность и метафоричность и строят разные версии относительно описанного. Кто-то утверждает, что люди воды были выдающимися некромантами и в бой шли мёртвые. Кто-то уверяет, что они использовали что-то вроде големов.

Если ознакомиться с «Историей падения», то можно увидеть, что образность изложения Иёру Урхадарру совершенно несвойственна, из чего можно предположить, что описание первого нападения стоит воспринимать совершенно прямо. От кораблей хлынули лишённые жизни, и они оставили после себя только кости'.

«Истории падения» Иёра Урхадарра в библиотеке деда не было. Майяри на всякий случай осмотрела стопку, надеясь, что она что-то просмотрела или не помнит, и с сожалением скривила губы.

'Современники Иёра упоминали в своих трудах кукол жажды, которых, по их словам, люди воды использовали в боях. Со страниц летописей големы исчезли очень быстро из опасений, что слухи о кровососущих, иссушающих живую плоть куклах внесут страх в души подданных. Распространение слухов не остановило, и это действительно внесло страх и смятение в ряды защитников. Известие, что помимо управления водой враг умеет создавать жуткие глиняные куклы, которые набрасываются на живых разумных существ и иссушают их плоть до костей, нанесло армии хаги урон даже больший, чем действия противника.

Сам Иёр не упоминает кукол жажды, что весьма странно при его довольно откровенной форме изложения. И про кровавые жертвоприношения говорит только в связи с запретом, исходящим от правящей семьи. Вероятно, «лишённые жизни» — это и есть куклы жажды, но уважаемый Иёр, в отличие от своих современников, не называл их жуткими творениями людей воды. Он называл их творениями богов. Более того, в его записях часто проскальзывала фраза «обретшие плоть», которую он ни разу не пояснил.

Встаёт вопрос: если куклы жажды высасывали плоть и кровь, куда она потом девалась?

В записях многих летописцев значится, что армия противника ширилась и росла, что могло говорить о прибывании новых кораблей с завоевателями. Но упоминаний о новых кораблях нет ни в трудах самих хаги, ни в истории их ближайших соседей. Причём и те, и те писали, что противника становилось только больше.

На момент написания этого труда люди воды уже покинули завоёванное ими побережье и отплыли за море. Территории бывшего государства хаги быстро растащили соседние народы, сами хаги к тому моменту оказались сильно разобщены и не представляли из себя существенной силы. Если кто-то из людей воды и остался в тех краях, автору сих записок не удалось их отыскать.

Но побывав в городе змеекрылых, Хватоѝто, я обнаружил в библиотеке хо̀на [2] Тоѝро труд, написанный юным безумцем, имя которого не сохранилось в истории народа. Я искал следы загадочных предков змеекрылых, но, как часто бывает при изысканиях, нашёл кое-что другое, что пролило каплю света на загадочных морских завоевателей.

Юный безумец описывал встречу с беловолосой женщиной, которая «появилась при сотворении мира, много раз лишалась жизни и возрождалась, но ни разу не умирала». Сотворённая из глины первородного мира, она обретала жизнь, отобрав её у многих других. Неспособная нести жизнь самая, бесплодная и способная лишь иссушать и забирать чужие жизни, утверждающая, что является таким же творением богов, как и остальные народы'.

Майяри напряглась, сообразив, куда клонит автор. Но поверить было очень сложно. И… если предки верили в то, о чём сейчас пытался написать Пагод Воображатель, их ужас перед завоевателями был объясним. У Майяри самой волоски на руках зашевелились и прошёл холодок вдоль спины.

«Вообразим, что на прибывших кораблях было лишь несколько живых, которые управляли судами, а трюмы доверху были забиты глиняными куклами, которые не нуждались ни в еде, ни в воде. Добравшись до берега, „орды лишённых жизни“ накинулись на население, пожирая их плоть и кровь и обрастая этой плотью. Что, если никаких кукол жажды не существовало? И на кораблях прибыли не люди воды, а люди жажды?»

Пронзительный крик, прошивший здание сыска от подвалов до самой крыши, заставил Майяри судорожно подскочить. Сердце мигом стиснуло дурное предчувствие, и женщина торопливо выписала в воздухе хаггаресскую печать, активируя наложенную на кабинет защиту, после чего выскочила в приёмную.

— Присмотри за Аваной, — бросила она помощнику мужа, господину Лѝшию, и вместе с Казаром стрелой полетела вниз.

Они скатились по лестнице, перепрыгивая и перелетая через ступени, и ринулись к дверям в подвальные помещения, куда уже торопливо стягивались другие сыскари.

— В сторону! Живо! — рявкнула Майяри, и мужчины неохотно её пропустили, зная, что иначе их просто расшвыряет по стенам.

Они с Казаром сразу вывернули в коридор, который тянулся вдоль помещений для хранения артефактов. Опасения Майяри оправдались, именно здесь было самое большое скопление народа. При их приближении охранники расступились, и женщина раздражённо зашипела, увидев на полу иссушённый до костей труп в мешком висящей одежде. Она нашла глазами одного из охранников, что дежурили у зала, в котором была закрыта кукла.

— Я говорил ему, чтобы не трогал, — залепетал вусмерть перепуганный оборотень. Он даже стоять не мог, товарищи поддерживали его под локти. — Но он молодой ещё, глупый и… любопытный.

— Почему не остановил⁈ — вызверилась Майяри.

Мужчина что-то заблеял, но помощница харена нетерпеливо перебила его:

— Что произошло? Быстро и чётко!

Взбодрившись, оборотень затараторил:

— Роя̀ш захотел вблизи её рассмотреть. Никогда ничего такого не видел, хотя рос при гончарной мастерской. Он-то и прикоснулся к ней, чтоб понять, какого материала изделие, а то он глины такого цвета отродясь не видел. А она как схватит его! — глаза оборотня расширились, а побледневшие губы затряслись. — Он дёру, а она у него на хребтине… Я её и руками, и ногами, и оружием… Крошится, но не пускает, а Рояш орёт и прям с лица спадает и сопротивляется всё меньше. И я как глянул, а он сохнет на глазах, а она, скелетина эта, наоборот, мясцом обрастает. Ей-боги, не вру! Дожрала Рояша и разгинается, на меня смотрит. А у неё прям на глазах поверх мяса кожа нарастает, из черепа волосина белая лезет… В правой глазнице глаз образовался и на меня как глянет! Тут я и понял, что Рояша-то ей не хватило и теперь моя очередь. Но спасибо товарищам, — голос охранника дрогнул, — спугнули. Она как увидала, сколько нас, и к стене. И… вона.

Он кивнул на стену, и Майяри в сопровождении Казара заторопилась в полумрак коридорного тупика. На полу валялись куски кирпичной кладки и сырая земля, а под потолком дышала холодом дыра.

— Живо в город! — Майяри резко отвернулась и заторопилась прочь. — Она сейчас будет искать следующую жертву!

И вряд ли они успеют её остановить.

Тёмные бы побрали этих любопытных! От любопытства не меньше бед, чем от злобы!

Справка от автора: Хочу кое-что рассказать про Пагода Воображателя. В юности он искал славы и в своих трудах обращался к темам громким, пустым и часто надуманным, за что и снискал прозвище. В более зрелом возрасте действительно занялся серьёзными изысканиями, хоть и сохранил любовь к претенциозным заголовкам. Но репутация, которую он обрёл в юности, не отпускала его, поэтому его труды часто подвергаются сомнениям и осмеянию.

[1]Аксо̀ри — к востоку от ныне несуществующей Арванской империи существовала своя классификация стран, которая сразу давала понять, о государстве какого размера и географического расположения идёт речь. Порой в названии даже говорилось о влиянии. После нарушения баланса сил использование данной классификации пришло в упадок. Главным образом потому, что любое новообразованное государство стремилось назвать себя более могущественным, чем было на самом деле, и страновые обозначения перестали соответствовать истинному положению. Аксори — это крупное государство, расположенное на берегу моря или имеющее выход к морю. В классификации среди стран схожего размера, расположенных у моря, аксори самые могущественные.

[2]Хон — владыка города.