Глава 41 · Нерожденная

— Здесь, что ли? — Исешка замер посреди узкой улицы и, вскинув голову, уставился на обветшавший трёхэтажный дом.

Стены и крыша всё ещё имели добротный вид, а вот окна и двери оказались заколочены. Местные рассказали, что лет пять назад вымерли два семейства от какой-то болезни, а ещё одно от греха подальше вообще подалось прочь из столицы. С тех пор пустым и стоит. По бытовавшим в Жаанидые суевериям дому, в котором большинство жильцов скосила болезнь, положено лет десять стоять нежилым, тогда болезнь точно его покинет. А заселившись раньше, как есть на тот свет попадёшь!

Раньше и вовсе по полвека никто не смел под такой кров идти. Но столица росла, а крыша над головой нужна всем.

Исешка и Леший только хмыкали, слушая суеверные предупреждения. Мальчишками они обожали овеянные страшноватыми предрассудками места и куда только не лазили. Так что пустой дом с заколоченными окнами в ярком солнечном свете тягостного впечатления не производил.

— Если внутрь забралась, то должна быть какая-то дыра, — прищурившись, Леший осмотрел верхние этажи и медленно пошёл вокруг дома.

Исешка приблизился к стене и начал ворошить кусты.

— Есть, — тихо сказал он, и брат торопливо подошёл.

Куст прикрывал дыру. Видимо, по весне здесь сильно вода шла, подмыла кладку, а та и провалилась внутрь. Из чёрного зева заманчиво тянуло прохладой, но мужчины явно лезть туда не хотели.

— Через дверь зайдём, — решил Леший и уже двинулся к крыльцу, но более осторожный брат придержал его за локоть.

— Обожди. Сейчас остальные подтянутся и все вместе пойдём.

— Да что мы, — запальчиво вскинулся Леший, — с одной бабой не справимся?

— С той, которая живых оборотней до костей объедает? — нарочито задумчиво уточнил Исешка, и брат досадливо цыкнул, но остался на месте.

Побег глиняной куклы всполошил весь сыск и вынудил сыскарей обратиться за помощью и к городской страже, куда пока были определены братья. Действовать без поддержки запретили, всё же беглянка штучка жутковатая.

— Она что-то вроде жрала? — Леший выглядел заинтригованным.

— У меня-то чего спрашиваешь? Я там был? — помолчав, Исешка всё же сказал: — Говорили, что только кожу да кости оставляет. Выходит, как жрало, только красивее. Мне тут рассказали, — сверкнув глазами, Исешка склонился к уху брата и, понизив голос, с ухмылочкой продолжил, — что как мясом обросла, стала такой красивой девкой, ух! И голая по городу бегает.

— Да что ты⁈ — возбуждённо протянул Леший.

Двух служивых с хоёторского приграничья пронять было не так просто, странностей и жуткостей успели повидать вдоволь. А если странное и жуткое ещё и красивая женщина, то служба становилась приятна для глаз.

Услышав шаги, братья обернулись. По улочке к дому торопливо шли двое мужчин, судя по обвешанным мешочками поясам, маги.

— Там? — не здороваясь, спросил тот, что постарше, высокий жилистый брюнет с усталым, заросшим щетиной лицом.

— Если местные не приврали, — сразу оговорился Исешка.

— Идём? — второй маг, молодой и рыжий, нервно, но решительно уставился на дверь.

— Давайте мы уж первыми, а вы прикроете, — Исешка потеснил его. — Если она сразу нападёт, магичить вы особо-то и не успеете.

— Ну если не боитесь… — криво и устало улыбнулся брюнет.

— А чего красивых голых баб бояться? — игриво повёл бровями Леший. — Не соврали, красива же?

— Ты смотри, как бы тебя эта красота не сожрала, — брюнет веселья воина не разделил.

— Так нас какая только красота жрать не пыталась, — тихо рассмеялся Леший, — но что-то не прожевали. А иногда и мы их ели.

— Особенно Лирка, — буркнул Исешка.

— Лирка? — изумился рыжий, а затем возбуждённо затараторил: — Дана Лиркаа? Вы из рода Шхаелый? Дядька Унан, так у них дана тоже из этих… жрущих!

— Ну ты сравнил! — обиделся Леший. — Наша раз куснёт и сыта! До костей не объедает, отпускает дальше мясо наращивать.

— Хватит зубоскалить, — раздражённо осадил их Исешка и оторвал доски от двери.

Проржавевшие петли провернулись с треском и скрежетом. Пахнуло затхлым воздухом и пылью. Брюнет щёлкнул пальцами, и вперёд Исешки внутрь вплыли три бойких зелёных светляка. Исешка прошёл, посторонился, пропуская брата, и мужчины цепко осмотрелись.

В просторном помещении сразу же бросалась в глаза лестница, стоящая прямо напротив двери. За лестницей можно было различить две двери, а справа — тёмный рукав узкого коридора. Исешка пальцем подпихнул горячеватый светляк ниже, всматриваясь в следы на полу.

— Наверх, — коротко распорядился он и первым взошёл на лестницу.

Отпечатки босых ног вели мимо второго этажа на третий. Как и на первом, пространство было разгорожено стеной, и лестница вывела опять в просторное помещение с двумя дверьми и рукавом коридора, только здесь его освещало солнце.

Здесь отпечатки были путаными. Видимо, их обладатель никак не мог определиться с дверью и ходил от одной к другой, заглядывая в комнаты. Исешка и Леший замерли, вслушиваясь. Маги застыли на лестнице.

Ни одного подозрительного звука.

Леший ткнул в дверь слева, и Исешка качнул головой. Подобравшись, Леший осторожно толкнул створку, и та, жутко скрипя, медленно отворилась. Мужчины оторопело застыли.

Женщина сидела прямо на подоконнике, прижав колени к груди, и спокойно на них смотрела. Действительно голая, действительно красивая. С белой как мел кожей, длинными, такими же белыми волосами и таинственно серебрящимися в полумраке глазами. Она походила на статую с живыми глазами, и мужчины невольно почувствовали себя неуютно.

— Она здесь! — воскликнул высунувшийся рыжий.

— Куда?.. — дядька Унан чуть ли не за голову схватился.

Спугнули. Женщина выпрямилась стремительно и сильно, как пружина, мощным толчком подбросила себя вверх и без усилий, будто копьё соломенный наст, пробила собой крышу.

— Ах ты ж Хрибный! — охнул Леший, бросаясь в комнату.

Беглянка приземлилась на край пробитой дыры и слегка склонила голову, безучастно рассматривая их. Забежавший Исешка застыл и зачарованно раскрыл рот.

Ветер ласково перебирал шёлковое полотно белых волос, солнце озаряло идеальное, без единого изъяна лицо. Красота совершенная, гордая, сильная и крепкая. Такие не рождаются, их ваяют мастера из глины, дерева, камня и драгоценных металлов. И глаза, стеклянно-прозрачные, серебристо-серые с неровными, оплывшими по краям зрачками.

— Боги-заступники, благодать какая! — восторженно шептал рядом Леший, отдавший внимание не лицу, а всему тому, что ниже.

Качнувшись, женщина упала с крыши спиной вперёд. Опомнившись, Исешка тут же бросился к окну и, выбив его, высунулся наружу. Беглянка как раз распрямлялась, стоя на земле. Оборотень решительно выпростал наружу ноги и тоже спрыгнул. Леший только и успел выругаться перед тем, как последовать за братом.

Когда Исешка приземлился, женщины уже не было, но путь у неё был один, и мужчина сорвался в проулок. Беглянка неслась вперёд с силой и мощью молодой скаковой лошади.

— Стой! — закричал Исешка. — Мы ничего тебе не сделаем! Давай поговорим!

Даже не обернулась! Ещё и чуть не сбила какую-то беловолосую парочку, двух молодых оборотней.

— Твою… — вытаращил глаза вслед женщине глаза тот, что мельче.

Другой ошеломлённо присвистнул.

— Стой! — опять заорал Исешка.

— Милая, да постой ты! — поддержал его Леший.

Мелкий блондин изумлённо посмотрел на них, затем на его лице появилось какое-то понимание, и он оскалился в ярости.

— Мадиш, эти твари преследуют эту несчастную!

И бросился прямо навстречу Исешке. Маленький, но очень крепкий и злой кулак с хрустом встретился с челюстью оборотня — и хрустнула челюсть! — и тот, не сумев остановиться, сменил направление и врезался в стену.

— Проклятые насильники! Чтоб у вас яйца полопались! — паренёк напрыгнул на сползшего и ещё не пришедшего в себя Исешку. — Мадиш, бей второго! Бей эту тварь, рви ему глотку! — и вцепился в волосы воина.

— Стой! — рявкнул его спутник, увидев выскочивших магов. — Да стой ты! — и бросился стаскивать товарища с несчастного Исешки. — Это сыскари! Наши! Да Лилея, мать твою!!! Башку включи, полоумная!!!

И буквально оторвал от Исешки нежданного противника. Воин застонал и схватился за голову, из которой выдрали клок волос. Только теперь он понял, что мальчишка и не мальчишка вовсе, а ряженная в мужскую одежду девчонка с коротко стриженными волосами, торчащими радостными вихрами в разные стороны. Всё ещё оскаленная девушка посмотрела на бегущих магов и застыла в руках своего спутника. Злость медленно уступила место страху и… вине.

— Лилея, ну ты… — Мадиш прикрыл глаза и раздражённо выдохнул. — Вот кому мы помогли сбежать⁈

— Ты… — запыхавшийся, с искажённым от бешенства лицом дядька Унан выдал такую фразу, что рыжий напарник зачарованно уставился ему в рот. — И пусть вас ваша же подруга сожрёт! А-а-а-а!

— М-мне так жаль… — губы девчонки виновато дрогнули.

Когда разгневанная Майяри ворвалась в приёмную, Лилея уже стояла на коленях и при виде подруги бухнулась лицом в пол, покаянно распластываясь.

— Прости меня, — с искренним страданием протянула девчонка.

— Род! Ты!.. — Майяри задохнулась от ярости. Наружу рвались самые резкие слова, и она с огромным трудом сдерживала их натиск. — Я тебя прибью, идиотка! Когда у тебя уже мозги появятся! И ты! — она перевела взбешённый взгляд на Мадиша, который стоял, сложив руки и прислонившись спиной к стене.

Он раздражённо посмотрел на подругу.

— А о чём мы должны были подумать? — огрызнулся парень. — Бежит голая баба, а за ней с весёлым «Милая, подожди!» несутся двое не самой располагающей наружности.

Леший возмущённо округлил глаза, а Исешка лишь страдающе скривился. Щека его знатно распухла, и сыскной лекарь нашёл в нижней челюсти трещину. Удар у девчонки был поставлен как надо!

— Эй, мы вообще-то военные! — Леший с негодованием оправил чёрный мундир. — Можно было и по одежде понять.

— В столице никто из военных такое обмундирование не носит, — отбился Мадиш, но на оборотня осмотрел с искренним любопытством мужчины, интересующегося военной службой.

— Мне очень-очень жаль, — продолжала ныть в пол Лилея.

— Из-за них, — ярился успокоившийся было маг, — мы опять упустили эту тварь! Она была почти у нас в руках! А теперь поди жрёт кого-нибудь из горожан…

Мадиш расстроенно взлохматил волосы. Пока помощник харена искал Майяри или хотя бы господина Идрая — хотя мастер Унан настаивал на появлении именно первой, — им рассказали, чем провинилась эта прекрасная и голая, и Лилея буквально взвыла от чувства вины.

— Я тебе голову оторву! — злая Майяри подступила к девчонке, но Мадиш выступил вперёд, выставляя руку.

— Я уже надрал ей уши.

— Знаю я твоё «надрал»! — подруга решительно пошла на него. — Небось потягал слегка, а потом каждое поцеловал, чтобы не болело.

Открывший было рот Мадиш замер, стрельнул глазами на вскинувшуюся Лилею и закусил губу от досады. Леший насмешливо приподнял брови. Как свидетель, он прекрасно знал, что уши не целовали, и подозревал, на что мог досадовать парень.

— Нет-нет-нет, — затараторила Лилея, — он не целовал!

— Да я вижу уже, — не сводя взгляда с раздражённого Мадиша, злорадно протянула Майяри.

— Он мне их чуть совсем не вырвал, — девчонка приподняла волосы, демонстрируя всё ещё розовые уши. — И лучше бы, — она всхлипнула, — вырвал. Я всё исправлю, Майяри! Я сейчас же отправлюсь на её поиски и…

— Нет! — одновременно рявкнули Майяри, Мадиш и мастер Унан.

— Даже думать не смей встревать в это дело! — подруга с угрозой наставила на неё палец.

— Я нажалуюсь мастеру Дагрену и госпоже Ярвиделле, и они тебя вовсе закроют, — пообещал Мадиш. — Или к бабке отошлют!

— Пущу весточку мастеру Резверу, и он три шкуры с тебя спустит, — непримиримо враждебно прищурился мастер Унан.

Его рыжий помощник — как успели узнать присутствующие, ученик, — пугливо переводил взгляд между всеми участниками разговора и молчал. Сам помощник харена даже через порог приёмной переступать не стал, так и замер в коридоре, ожидая, когда буря утихнет.

Губы Лилеи нещадно задрожали. Если тому же Лешию ситуация уже казалась весьма забавной, то девчонка искренне переживала, корила себя и мечтала хоть как-то исправить свою оплошность.

— Но она теперь что… будет ходить и есть невинных? Майяри, — Лилея, дробно стуча коленками по полу, бросилась к невольно отшатнувшейся подруге и обхватила её ноги руками, — пусть она лучше меня сожрёт!

— Только посмей, — Майяри распахнула глаза и так жутко посмотрела на жалобное лицо подруги, что та поспешила сползти ниже. — Увижу рядом… Нет! Увижу хотя бы на улице — прокляну! Два месяца не сможешь от отца отходить дальше, чем на сажень!

— Майя… — побелевшая от ужаса Род икнула.

— Хотя нет, — Майяри не менее жутко улыбнулась. — Я же милосердная, да? К Мадишу прикую!

— Не-е-е-ет, — Лилея, тряся головой, отползла от неё, — ты не можешь так со мной…

— А мне нравится, — Мадиш хищно усмехнулся, показывая перепуганной подруге клыки.

— Ну, Майяри! Я так хочу исправить свою ошибку…

— Сиди у юбки госпожи Ярвиделлы и носа не кажи! — отрезала подруга. — Мучайся от осознания содеянного, будет тебе наказанием! Только вернулись, и уже проблемы от вас. Ты вообще знаешь, кому челюсть сломала?

Лилея устремила виноватый взгляд на Исешку.

— Это… брат же?.. брат Лирки!

— Так он же разве… не того? — изумилась Лилея.

— Балда! Названный. Приёмный. Однофамильный! — Майяри смотрела так, словно говорила очевидные вещи. — Эти двое, — она ткнула в Лешия и Исешку, — её братья. Они получили имя рода вместе с ней.

— Лирка вернулась? — наконец дошло до Мадиша. — Серьёзно? Где она? Где вы остановились? — он повернулся к братьям.

Те растерялись, за них ответила Майяри.

— Конкретно эти у Ёрдела живу…

— Под боком у Мариша⁈ — вознегодовал друг.

— А Лирка во дворце под боком хайнеса, — Майяри ехидно прищурилась.

Повисла недолгая тишина.

— Я что-то не понял, — медленно протянул Мадиш, — а чего это Лирка там? У уважаемого господина Мариша ещё одного местечка не нашлось?

Лешия даже позабавило, что господин Мариш моментально перестал вызывать возмущение. В сравнении-то с хайнесом.

— Два, — вот теперь Майяри лучилась от удовольствия.

— В смысле два? Эй, не томи! Она замуж, что ли, вышла?

— Нет. Она с сыном приехала.

— Постой, — Лилея нехорошо нахмурилась и начала подниматься на ноги. — Она не вышла замуж, но привезла сына? Какая су…

— Ты опять? — Майяри строго зыркнула на начавшую заводиться подругу. — Её сыну десять. Десять. Лет!

Лилея изумлённо распахнула рот и непонимающе уставилась на ехидно скалящуюся подругу.

— О! Тоже не знали? — с притворным удивлением протянула Майяри. — Вот и я так удивилась… Представляете, десятилетний нахал с весьма бойким нравом. Внешне копия Лирки!

— Так она сама… не приёмный? — с трудом выдавила Лилея.

— Она на заставу уже на сносях приехала, — подтвердил Леший.

На Мадиша было страшно смотреть. Лицо его как-то заострилось и стало совсем звериным, даже вообразился неистово мечущийся хвост.

— А знаете, за кого она тогда замуж вышла? — Майяри прям наслаждалась вытянутыми лицами друзей. — За наследника рода Шиндый.

Лилея поражённо ахнула, а Мадиш разъярённо зарычал.

— И пока нас с вами не было в городе, консер Шиндый пытался отсудить внука.

— Мамочки! — испуганно выдохнула девчонка.

— Спасибо Сильнейшему, — впрочем, на лице благодарность не отразилась, — отвёл беду. Ну и Викан подсобил.

— Как она могла скрыть! — вознегодовал Мадиш. — Мы же её друзья! Мы не последние оборотни в Салее и смогли бы защитить её от Шиндыев. Ну или грохнули бы консера на худой конец!

— Что ты такое говоришь⁈ — напустилась на него Лилея. — Да ещё и в сыске! Он бы просто пропал…

— Эдар! — лицо парня исказило злое озарение. — Этот скот знал и молчал! Лапы ему оторву! Где он⁈ Приехал?

— Пока нет, — с видимым сожалением протянула Майяри.

— У меня голова сейчас взорвётся… — Лилея запустила пальцы в волосы. — Наша Лирка замуж за наследника рода Шиндый, а потом сына… О боги!

— А вернувшись, она вместе со своим отрядом успела заработать имя рода, — продолжила Майяри, — и прославиться на всю столицу как женщина, пожирающая чужие сердца.

— Что⁈ — возмутился Мадиш. — Да наша Лирочка скромная девушка!

— В прямом смысле пожирающая, — поправила Майяри. — Ещё тёплое и прямо из груди.

— А-а-а-а, — слегка успокоено протянул парень, но опомнился и опять возмутился: — Наверняка что-то присочинили! Наша Лирка спокойная и дружелюбная.

— А наша немного другая, — хохотнул Леший.

Исешка согласно замычал.

— Во дворце-то она что делает? Неужели не нашлось места в твоём большом семействе? — Мадиш недовольно уставился на Майяри. — Сказала бы, и бы я договорился со своими знакомыми в городе или вон, к Лилькиному семейству отрядили.

— Да я бы рада, но распоряжение хайнеса, — мрачно отозвалась Майяри. — На Лирку уже несколько раз покушались. Мне точно не известно… пока не известно, но, видимо, из-за каких-то хоёторских дел. Сильнейший обозлился, что за ней никто усмотреть не может, и сам решил приглядывать.

Лилея присвистнула.

— Забрал её и двух мелких, — пожаловался Леший.

— Я к ней Пандар отправила, — по губам Майяри скользнула мстительная улыбка.

— Ну ты жёсткая! — хохотнул Мадиш. — Приставь госпожу Пандар к Викану, и по городу быстро пойдёт слух, что он встал на путь целомудрия.

— Вот не надо на меня наговаривать!

Все разом обернулись. Рядом с помощником харена стоял ухмыляющийся Викан.

— Я прошлой ночью такое во дворце видел… — оборотень закатил глаза. — Ушам не поверите! И госпожа Пандар даже сделать ничего не смогла.

Майяри ощутимо напряглась.

— С Лиркой что-то случилось? — спросила она.

— О да! — закивал Вотый. — Она спалила дворцовую башню, свалилась с неё прямо на моего дракона, а затем спрыгнула вниз на какого-то несчастного! Дай боги, чтобы он был в чём-то виновен. А перед этим… перед…

— Постой! — бледный Мадиш пытался перевести дух, а Исешка и Леший в ужасе смотрели на говорившего.

— Да дальше интереснее, — Викан азартно полыхнул глазами. — Наш доблестный Орлид её прям на той башне поцеловал!

— Ах он скляда! — рыкнула Лилея.

— Башку его птичью откручу! — сквозь зубы пообещал Мадиш.

— А на земле, — Викан даже предвкушающе облизнулся, — её едва хайнес не съел.

Умолк ненадолго, наслаждаясь некоторым непониманием на лицах присутствующих, и продолжил:

— Так горячо целовал, что я аж испугался: никак пол-лица откусит!

Из горла Лилеи вырвал непонятный писк, Мадиш закаменел, Исешка и Леший побелели, а маги изумлённо вытаращились. Только Майяри зарычала так, словно сама была оборотнем, а не хаги.

— И потом куда-то утащил! Никак, — Викан заговорщически понизил голос, — в гнездо определять. Слышал, — ушлый оборотень многозначительно поиграл бровями, — он грозился.

— Лиль, а как ты смотришь на то, чтобы сперва зайти и проведать давнюю подругу, а уж потом домой? — Мадиш нехорошо прищурился.

— Отлично смотрю! — кровожадно отозвалась девчонка.

— Могу вас подбросить, — благодушно предложил Викан. — А нашей Майяри, — он с наигранным сочувствием взглянул на почти до крови кусающую губы женщину, — надо заниматься делами сыска. Ну ничего, потом наведаешься!

«Поверить не могу…» — поражённо протянул хриплый голос.

Мужчина пугливо жался к стене, прислушиваясь к говорившему и осторожно посматривая на замершую словно статуя посреди крохотного дворика женщину. Её нагота оборотня никак не привлекала. Слухи успели разойтись по Жаанидыю, и он не забывал, что эта красавица съела нескольких жителей. Поговаривали, что она из одной семьи с кровожадной даной Лиркаа. Жаль, нельзя никому сказать, что бред это! Правда куда страшнее, да только никак не объяснишь, откуда она известна.

«Подойдёшь к ней и подашь плащ, — распорядился голос, а у оборотня холодный пот росой выступил по спине. — Ведёшь себя сдержанно, говоришь прямо, лишних взглядов не позволяешь. Представители её народа ограничены в эмоциях. Сами как деревяшки и намерения других считывать не умеют».

«Но, господин…» — рискнул обратиться испуганный оборотень.

«Она очень сильна! И почти неуязвима, и бессмертна! Нам не хватает здесь сильных союзников. Если боишься, — голос зазвучал вкрадчивее, — уступи место мне, я сам поговорю с ней».

Мужчина сглотнул. Тело-то всё равно оставалось его, и умирать, если что, придётся ему. Но перечить он не посмел. Лучше уж уступить место, сам он точно не договорится.

«Иди».

И оборотень пошёл. Голос мог управлять только его языком, и подрагивающими ногами пришлось переступать самому. Но внутри разливалась чужая уверенность, которая порой чувствовалась как своя.

Женщина его заметила и уставилась серебристыми глазами пугающе пристально. Оборотень замер в двух саженях от неё и протянул свой потрёпанный плащ.

— Возьми, — заговорил вместо него Господин, — не стоит в таком виде ходить по городу.

Женщина продолжала неподвижно стоять и молчать. Оборотень занервничал. Помедлив, Господин вновь заговорил, но изо рта пошли слова незнакомого языка. Перепуганный мужчина понимал их только оттого, что осознавал их суть через Господина.

— Тебе известен этот язык?

Серебряные глаза дрогнули, веки слегка разошлись в стороны, распахиваясь. Возликовавший Господин продолжил:

— Возьми эту одежду. Твоё нагое тело привлекает внимание.

Женщина не шелохнулась. Но через пару секунд резко сделала два шага вперёд, напугав оборотня до боли между рёбрами, приняла плащ и неловко набросила его на свои мраморные плечи.

— Ты можешь говорить сама? — вновь спросил Господин.

Манера вот так неподвижно стоять точно противна самой природе! На оборотня накатывала жуть, когда замершая женщина начинала шевелиться. Будто в статую дух злой вселился. Доброму-то такое не нужно!

Вместо ответа беглянка разомкнула губы и тронула языком верхний ряд зубов, будто проверяя свою способность шевелить им.

— Кх… кхайнеш'и[1], — слово словно пробилось через каменную глотку.

Господин помолчал, будто о чём-то размышляя.

— Можешь пойти со мной… с нами. Этот мальчик — мой друг, он хороший и не станет вредить. Его религия не позволяет.

Что? Мужчина растерялся.

«Нужно убедить её, что мы не желаем ей зла. Такие, как она, плохо понимают, когда им врут. Только не вздумай что-то сотворить! Поступкам они верят больше, чем словам».

— Мы сейчас уйдём. Если хочешь, можешь пойти за нами.

«Разворачивайся и иди домой».

Вести её к себе домой⁈ Но ослушаться оборотень не осмелился и развернулся в сторону улочки, из которой вышел. Миновав её, он обернулся в тайной надежде, что женщина всё же не пошла, но высокая фигура в плаще следовала за ним.

«Замечательно! — ликовал Господин. — Такой союзник нам очень нужен».

«Но вы же говорили, чтобы я не связывался с женщинами, что они…» — начал было оборотень, но его резко перебили.

«Она только выглядит как женщина. Не обманывайся, мальчик».

[1]Хайнеш — «плохой» на языке хаги, которые некогда проживали в государстве Эрхейдарр (язык потомков несколько видоизменился). Постфикс '«и» формирует наречие, так что женщина сказала: «Плохо».