Глава 12

А новости были ого—го!

Началось с того, что Вжик радостно крикнул: — Хорошая новость, мы на месте!

— Плохая новость, — перебил Бурый, — лейтенант Пэрри увез половину имеющихся бумаг.

— Хорошая, — вновь вклинился Вжик, — я нашел журнал с описанием опытов, проводимых над Рычаром.

— Плохая, он зашифрован.

— Хорошая, я могу перевести записи где—то за час—полтора… — Плохая, Кайра сообщила, что сюда едут господа следователи… Диалог ―плохая—хорошая новость длился около минуты.

Вышедший после них на связь Рауди заявил, что еще немного, и эти двое сведут его с ума, и слезно попросился обратно в участок.

— Терпи! — сурово приказала я и услышала в ответ полный страдания вопль. — Ну или сбегай к родителям погибшей девочки и быстренько проверь домик на дереве. Вдруг карликовый дракон все еще там.

Говоря это, я не рассчитывала ни на что существенное, просто хотела немного отвлечь парня, и каково же было мое удивление, когда спустя десять минут Рауди вновь связался со мной.

— Трис, я нашел вашего дракона! — с гордостью в голосе сообщил он и возмущенно заголосил: — Ах ты, зарраза! Хорош кусаться! Я сказал, все! Хватит!

Далее были только звуки борьбы, вопли лаборанта, треск одежды и недовольное сопение дракончика. Пока Рауди боролся с дракончиком в условиях тесного домика на дереве, я сбегала на парковку, забралась внутрь кара и принялась за уничтожение приготовленного Азаматом перекуса.

Конечно, методы тренировок у сероглазого блондина оставляют желать лучшего, но вот предусмотрительность выше всяких похвал.

— Фух! Трис, ты тут? — позвал победитель карликовых драконов через пару минут, дождался утвердительного мычания и затараторил: — Тут шикарный вид на всю улицу, и, что самое интересное, наш загадочный дом как на ладони. Думаю, Ребекка могла видеть Рычара.

— Или тех, кто экспериментировал над ним… — добавила я задумчиво, отряхнула руки от крошек и попросила: — Рауди, расспроси родителей, как много времени девочка проводила в домике. Заодно поищи ее рисунки.

— Эм… Зачем тебе детские каракули?

— Дети не умеют хранить секреты, — пояснила я. — Если она что— то видела, то должна была облечь все это в доступную для нее форму.

Ребекка еще мала, чтобы писать, значит, она рисовала. Шанс невелик, но будем надеяться, что среди рисунков будут изображены и те, кто экспериментировал над Рычаром.

Едва Рауди отключился, на связь вышли Кайра и второй лаборант похищенного Ларса.

—Ты должна это слышать! — заявил Бакстер.

В наушнике что—то щелкнуло, видимо, Кайра переключила сигнал, и на волнах нашей радиосвязи зазвучало знакомое шоу ―Вести с тайного совещания.

В эфире как раз был всем известный любитель язвительных тирад — Милмэн Пэрри.

— Значицо так, уважаемое сборище одноклеточных… Я уже достаточно наслушался ваших нелепых, притянутых за уши и откровенно тупых идей. Любой выпускник академии знает: если слышишь стук копыт, думай, что это конь, а не зебра. Так что хватит сотрясать воздух предположениями о заговоре имперского масштаба, похищении внеземными цивилизациями и разумных червях—паразитах! Не в силах обуздать фантазию — валите сочинять страшилки для детей. Все, кто не смирился, могут изложить свои якобы гениальные мысли на бумаге, сложить из неѐ самолѐтик и пустить с пятого этаже. Приятного всем пролета. И это не оговорка, я действительно больше не могу слушать этот бесконечный зудешь ни о чем! Пошли вон!

— Но, сэр… — И не заставляйте меня кидаться фаерболами!

Бакстер, у которого перед глазами был видеоряд, тихонько прокомментировал, что все семь команд, задействованных для расследования, встали и покинули лабораторию. Остались только двое мрачных типов из секретки.

Лейтенант прошелся по лаборатории, сел, закинув ноги на стол, напротив экранов и задумался.

— По бумагам дом арендовали три друга-студента. Техник, исследователь и, барабанная дробь, пард Ричард, — начал рассуждать следователь. — Первый стал бомбой на ножках, третий — набором чужого ДНК, второй — пропал. Мы вмешались в дело, похитили Ларса.

Какой напрашивается вывод?

— Не стоило лезть, куда не надо, — произнес мужчина с легким акцентом.

— Это вы Беатрис Петрак скажите, я вам в нее на выходе из участка пальцем тыкну, чтоб не перепутали! — невесело хохотнул лейтенант. — А вывод все же иной… Кому—то нужны башковитые парни для окончания работы над Рычаром или кем—то похожим на него.

Я слушала, затаив дыхание, настолько полностью погрузившись в диалог, что едва не подпрыгнула от неожиданности, когда дверь кара внезапно распахнулась, и на соседнее с водительским сиденьем кресло уселся растрепанный Эмит.

— Врубай на громкую, у меня наушник барахлит, — попросил запыхавшийся парень, и продолжение разговора мы слушали вместе.

— Трое студентов не могли иметь столько средств и связей, чтобы заполучить то оборудование, что вы у них нашли, — этого голоса, низкого и какого—то театрально—чувственного, я еще не слышала. — Защита на заборе, взрывные устройства, явно украденные со склада, дорогое оборудование для экспериментов... Кто—то спонсировал всю эту затею.

Кто—то очень солидный и влиятельный.

— Кстати, про защиту на доме, — вклинился в беседу первый секретник. — Мои ребята посмотрели ее структуру и пришли к выводу, что пора менять профессию. Даже моя престарелая бабка—рукодельница не смогла бы распутать эти выверты магических нитей. Пока смогли вычленить три разных блока, принадлежащих некромантии, боевой магии и старым добрым обережьим чарам. Но и это не главное, ребята предполагают, что такая защита не могла дать сбой, а вот нанести самонаводящийся магический удар —запросто.

— Хочешь сказать, что девочку пришибли не случайно?

— Все может быть… Пока мы ищем мага, а точнее, группу магов, способных поставить такую защиту, хотелось покопаться в документации… Эмит резким порывистым движением выключил громкую связь, проигнорировал мой возмущенный вопль и связался с Кайрой: — Мы с Трис отъедем на часок, — а после повернулся ко мне и заговорщически подмигнул. — Я знаю того, кто ставил защиту, но сперва — у тебя есть вечернее платье?

Эмит загадочно молчал всю дорогу до нашей с Ларсом квартиры.

Сперва я пытала его вопросами, затем обиженными взглядами, потом и вовсе пригрозила исповедать, но парень ушѐл в глухую оборону и хранил молчание. Я в последний раз оценивающе глянула на упрямо поджатые губы, закрытую позу собеседника и смирилась с тем, что придѐтся чуток потерпеть. Благо, мы уже приехали, и до момента ответов на все мои вопросы оставалось не так и много — всего—то подняться на нужный этаж, забрать из комода на балконе платье, белье с колготками и быстро переодеться в ванной комнате.

Но в радужные планы вмешалась суровая действительность.

— Какого лысого лаэрда здесь творится! — зарычала я не хуже рассерженного медведя.

Рабочие, сдирающие со стен куски обоев, на миг остановились, оглянулись и заметили взбешенную меня. Кивнули как ни в чем не бывало, и с самыми невинными выражениями на суровых мужественных профилях продолжили громить квартиру! Мою квартиру!!!

— Я спрашиваю, — у меня мелко затряслись руки от накатившей злобы, — кто вам позволил портить стены?

— Я позволил.

На небольшой площадке перед входом в мою комнату возвышался полуголый Азамат. Привычный черный костюм сменили ярко—красные шорты, на боку висел кожаный карман с торчащими из него строительными инструментами, а мощный торс был присыпан завитками деревянной стружки. В душе тотчас всколыхнулась тревога.

Мало мне было оскверненного матраца, теперь еще и этот сероглазый гад что—то портит в моей многострадальной комнате! Да такими темпами я из гамака на балконе никогда не перекочую в опочивальню!

Я метнулась вперед, как собака, защищающая щенков от злого хозяина, решившего утопить слепых малюток. Аз, верно растолковавший нехороший блеск в моих глазах, отступил и скрылся в глубине комнаты, рабочие проводили меня заинтересованно взглядами.

— Трис, я на кухне подожду, — бросил вслед Эмит, но я уже не слышала.

Взлетев по импровизированным ступенькам наверх, я ворвалась в комнату и... застыла столбом.

— Что ты натворил? — прошептала я, оглядывая завалы из досок, металлических труб разных размеров и кучу тряпья в углу.

Азамат прошептал какое—то ругательство на незнакомом мне языке, схватил за плечо и весьма грубо потащил за собой в сторону окна.

Там, на деревянных козлах, были разложены чертежи, в которые меня едва ли носом не ткнули.

— Я рассчитал, высоты потолков хватает, чтобы сделать в этой части комнаты второй уровень, — резко и как—то неприятно начал объяснять он. — Наверху будет спальное место, внизу рабочее пространство. Вот тут под лестницей сделаю гардероб: ящики для обуви, ящики для одежды и нижнего белья, тут будет шкаф для одежды на плечиках. С противоположной стороны поставлю стеллаж для книг.

— Но как? — только и смогла я выдавить из себя.

Нечто похожее я рисовала накануне, но рабочие только вытаращились на меня и замахали руками. Они в голос уверяли, что сделать второй уровень нереально! И что стены, дескать, у нас картонные, и что балки не выдержат, и что такое перекрытие встанет в сумму, сопоставимую с годовым бюджетом небольшого королевства на краю Темных земель, и вообще, барышня, хватит летать в облаках, у нас тут ремонт, а не перепланировка.

И до того хашидцы были убедительны, что я повелась и поверила.

Выходит, что возможно все. Лишь бы у мужика руки были золотые.

— Оскверненный матрац вернул в магазин и заказал новый, — буднично продолжал Аз, оставаясь стоять за моей спиной и сжимать плечо. — Взял помягче, а то прошлый был, как каменный. Завтра вечером привезут. Еще заказал посуду для кухни, а то одна несчастная, пригоревшая со всех сторон кастрюля—сковорода, что пылилась в шкафу, никуда не годится.

Я оторопело хлопала ресницами, даже не представляя, что сказать.

Извиниться? Так я вроде ничего не сделала. Поблагодарить? Одного ―спасибо маловато будет, а предлагать деньги — как—то неправильно.

Не по-человечески, что ли.

— Ценные указания будут? — с легкой издевкой спросил Аз.

И вот это тоже непонятно. С чего вдруг он такой сердитый? Его никто не заставлял делать у меня ремонт. Сам, между прочим, вызвался! А теперь рожи недовольные корчит.

Я резко обернулась, забралась на козлы, затем протянула руку и по—хозяйски стряхнула с мужской груди прилипшую стружку, а потом поинтересовалась: — Обои тебе чем не угодили?

— Плесень, — коротко ответил мужчина, и как—то весь подобрался.

— Аааа… Каюсь, про плесень я даже не подумала. Видела чѐрный узор чуть выше плинтусов, появившийся через пару дней после потопа, но не сложила два плюс два. А наставник углядел и принял меры.

Выходит, подруга была права — Азамат действительно хозяйственный.

Мой взгляд зацепился за разложенные на полу доски, уже размеченные черными метками для срезов. Интересно, а где мой сердитый блондин научился мебель собирать? Что—то не припомню кружка плотников у нас в Цитадели. Там, в основном, только тренируются, читают, да исповедуют. И когда Аз успел организовать рабочих, измерить комнату, найти мой чертеж и приволочь всю эту кипу досок? Ну не в те же несчастные десять минут, что я переодевалась перед тренировкой!

У меня была куча вопросов, но я молчала, вопросительно заглядывая в серые, как грозовое небо, глаза мужчины и ждала.

Азамат хмурил брови, играл желваками и был как—то странно напряжен. Создавалось ощущение, что мне собираются что—то сказать, причем фундаментальное и шокирующее. Что—то, что перевернет мой мир, вывернет его наизнанку, а потом разок—другой прокрутит в стиральной машинке. Вот только Аз почему—то медлил, и я, хоть убей, не понимала, в чем же дело. Раньше за ним таких странностей, как нерешительность, не наблюдалось.

— Иди, поешь, — наконец сказал блондин и отошѐл в сторону, давая мне проход. — Кстати, что с твоим другом? Нашли Ларса?

Я отрицательно мотнула головой, спрыгнула с деревянных козел, сделала шаг, но не в сторону дверей, а к наставнику. Обняла блондина за талию, прижалась щекой к теплой, твердой груди и прошептала: ―спасибо. Азамат тяжело и как—то уж совсем обреченно вздохнул, обнял одной рукой и притянул ближе, а второй провел по моим растрепанным волосам.

Так мы и стояли, Азамат медленно гладил меня по волосам, а я тесно прижималась к его груди. Вообще—то я всегда очень хорошо чувствовала запахи других людей. Вот, например, альфа Лиам пах сосновым бором, Дариан — солнечным утром на берегу моря, Бурый — холостяцкой берлогой, Ларс — едким запахом химических реакций, а Кайра — гречишным медом. И только Аз пах, как Аз. В том смысле, что я никак не могла подобрать сравнения.

— Беатрис… — неожиданно позвал Азамат, и я с неохотой оторвалась от его груди и подняла голову.

Серые глаза смотрели с надеждой необласканного щенка, при этом лицо оставалось строгим. Голос, кстати, тоже.

— Шагом марш на кухню, пока твой сослуживец не слопал оставленную для тебя порцию.

— Так точно, сэр! Слушаюсь, сэр! — я шутливо отдала честь и поскакала к выходу, но уже на лестнице услышала тихое и бесконечно грустное: — Радуга...

Неохота это признавать, но Аз оказался прав — когда я спустилась на кухню, Эмит уже подчищал здоровенной горбушкой хлеба остатки моего ужина!

На мое справедливое замечание ―ты, хмырь болотный, зачем мой ужин схомячил, парень пожал плечами и с видом невинного младенца заявил, что просто наводил порядок!

Нормально, да?

Я отобрала горбушку, села за стол и угрюмо уставилась на Эмита.

Ничего так компашка подобралась — инфантильный оборотень, озабоченный маг, безумный гений и мрачный некромант. До этого Эмит казался мне самым серьезным и адекватным в нашей обществе стукнутых на голову, а тут такое… — Наглый обжора, — припечатала я и покачала головой.

Вот почему все мои друзья - великовозрастные балбесы?

Вероятно, потому, что мне самой еще взрослеть и взрослеть.

Прерывая мои глубокие философские размышления о дружбе, из коридора донеслась бодрая трель звонка, Эмит тотчас вскочил со своего места и ушел встречать гостей. Я даже не успела прожевать горбушку, как в кухню завалились трое экстравагантно одетых людей. Девушка с абсолютно черными глазами и бледно—розовыми волосами до плеч из клана охраняющих ночи в компании двух парней, разряженных, как боевые петухи, т.е. очень броско. Дополнительное сходство придавали хаеры на головах, украшенные перьями и разноцветными бусинами.

— Драсти, — выдавила я, приходя к выводу, что квартирка окончательно и бесповоротно стала приютом душевнобольных и ушибленных на голову.

— Чего застыли? — вышел из—за спин странной троицы Эмит. — У нас полтора часа на сборы. Гамора, хватай Трис и бегом одеваться. Парис, занимай стол, Илий, ты со мной. Быстро, быстро...

Я попыталась вставить комментарий, но тщедушная на вид девушка цепко ухватила меня за локоток и, игнорируя все мои возмущенные междометия, потащила в ванную. Либо Гамора обладала даром видеть сквозь стены, либо у нее сработало какое—то восемнадцатое чувство по поиску зеркал и уборных, но дверь в ванную она нашла в доли секунды. А вот открывать, точнее, стучать и топтаться по скрытым пружинам, пришлось уже мне.

— Станешь вырываться или кричать, учти — я кусаюсь, — заявила эта нимфа с розовым каре и… сдернула с меня одежду!

Один взмах ладони, и вот я уже стою, разинув рот, в подаренном Кайрой белье.

— Вау, — хмыкнула Гамора и подмигнула, а я попыталась смущенно прикрыть секси—комплект руками.

Клянусь, будь я совершенно голой, смутилась бы меньше!

Зато таинственной знакомой Эмита смущение явно было в диковинку. Девушка придирчиво осмотрела меня со всех сторон, передвинула на середину ванной комнаты и начала доставать из небольшой сумки какие—то черные тряпочки и кружева. Я не сопротивлялась и смотрела с интересом, вплоть до того момента, как Гамора открыла тюбик с какой—то мазью цвета детской неожиданности и начала возюкать этим составом по моей правой руке. К слову, внешний вид мази оказался лучше, чем ощущения после его нанесения. Кожу жгло, щипало, холодило и покалывало.

Я попыталась вырваться, но Гамора продемонстрировала клыки в качестве первого предупреждения, а второго мне не понадобилось.

Через четверть часа, когда практически вся моя кожа была измазана не пойми чем, а боль и зуд стали настолько нестерпимыми, что я готова была схватить губку и нырнуть под душ, Гамора убрала ненавистную банку и начала обряжать меня в платье.

Платье оказалось странным и очень мудреным. Девушка носилась вокруг неподвижной меня, то и дело подтягивая какие—то веревочки, связывая ленты и дергая молнии. Под конец работы и соответственно моих мучений она сунула мне в руки подол и показалась небольшой узелок.

— Потянешь, как будет нужно.

Игнорируя вопросы, посыпавшиеся из меня, как горох из прорехи в мешке, Гамора вытолкала свою жертву в коридор, где уже в нетерпении переминался с ноги на ногу один из парней.

— Почему так долго? — возмутился он, точь—в—точь, как до этого Гамора, схватил меня за руки и поволок на кухню.

Там одну несчастную Карательницу усадили на стул, нацепили накидку ярко—красного цвета, чтобы не испортить платье, и посоветовали не дышать. Да—да, не то, что просто не двигаться, а именно что не дышать!

Я зверела с каждым движением кисточки в умелых руках Париса, с каждой шпилькой, воткнутой в мои многострадальные волосы, с каждым взмахом расчески и каждым штрихом мастера. К тому же настроение заметно портил и тот факт, что я продолжаю оставаться в полном неведении относительно того, куда меня собирают, и как все это поможет найти Ларса.

В момент, когда мои волосы и лицо, наконец, оставили в покое и разрешили встать, я уже была полна решимости убивать. Причем жестоко.

Эмит то ли почувствовал мое настроение, то ли оказался просто везунчиком, но вместо себя прислал Илия с просьбой немедленно спускаться на улицу.

Как послушная девочка, я вышла в коридор, вот только вид у этой ―послушной девочки был таким грозным, что хашидцы, присевшие перекурить на подоконнике между лестничными проемами, испуганно икнули, затушили самокрутки и поспешили вернуться к работе. Проняло даже Азамата, попавшегося по пути.

Наставник едва не промахнулся мимо ступеньки, громко сглотнул и хриплым со страха голосом поинтересовался, куда это я, вся такая воинственная и прекрасная, намылилась. Я честно ответила, что иду бить физиономию наглому обжоре, кокетливо хлопнула ресничками и побежала вниз, спиной чувствуя на себе взгляд серых глаз.

— Трис, пошевеливайся! — прикрикнул Эмит, высовываясь из окна дорогого кара, по всей видимости, специально арендованного для нашей вылазки.

Сам парень оказался еще более расфуфыренным, чем я. Шикарный темно—синий костюм, серебристая рубашка с вышивкой на манжетах и воротнике, огромный перстень на большом пальце правой руки и массивные часы на запястье. Преображению подверглась и физиономия приятеля — уголки губ упали вниз, на лбу залегли морщинки, волосы припорошила седина, брови стали гуще и темней, отчего в глазах появилась усталость. Эмит постарел лет на двадцать, а у меня правило — старших не обижать!

Вздохнув, я устроилась на сиденье рядом с помилованным другом, расправила платье, дождалась, пока мы тронемся, и только потом повернулась к приятелю.

— Ну и зачем весь этот маскарад?

Эмит резко и достаточно агрессивно вошел в поворот, испугав рычанием мотора замешкавшуюся у тротуара старушку, выжал из кара максимум и погнал в сторону центр Баренхола.

— Трис, ты в курсе, кто мой отец?

— В общих чертах. — Я всегда считала, что честность и прямота идут на пользу дружбе, поэтому вспомнила, что о приятеле говорил лейтенант Пэрри, ну и озвучила это вслух. — Ты сынок влиятельного папочки, который и проплатил твое зачисление в участок 9—9.

Эмит дернул руль, едва не отправив кар на свидание со столбом, но, к счастью, вовремя выровнял транспорт.

— Кто сказал тебе такую глупость?! — в его голосе смешались возмущение, смех и ярость.

— Лейтенант Пэрри, — не стала скрывать я.

Эмит кивнул, протянул многозначительное ―а—а—а. Дескать, этот и вправду мог. От него вообще любой подставы можно ожидать.

— Нет, Трис, — заговорил коллега через пару минут. — Моя семья действительно очень влиятельная, но отец сделал все для того, чтобы я не стал патрульным или, уберегите Создатели, следователем. А знаешь, почему? Мой отец — Гаспар Д'Амико.

Я в полнейшем изумление уставилась на Эмита.

— Гаспар Д'Амико? Тот самый Д'Амико? В том смысле, ты говоришь про клан Д'Амико?

— Ага, — скучающим тоном подтвердил Эмит, а я откинулась на спинку сиденья и невидящим взглядом уставилась в окно.

Если верить истории, в те смутные времена, когда наша империя еще только начинала образовываться и включала в себя три объединенных королевства, власть имущим потребовались дополнительные рычаги влияния. Это сейчас в каждом захолустье на три дома есть свой участок правопорядка, а тогда о патрульных и следователях еще и слыхом не слыхивали. Зато у всех на устах было страшное слово — каморра.

В смутные времена каморристы были высокопрофессиональными шпионами, затем переквалифицировались в палачей, а спустя сотню— другую лет послали имперские власти и стали независимыми.

Мама часто повторяла: ―не можешь предотвратить — возглавь.

Видимо каморристы подумали так же и встали над теми, кого еще недавно отлавливали и уничтожали.

Гаспар Д'Амико, точнее, клан Д'Амико, прочно осел в столице империи, подгреб под себя нищих, воришек и прочую шушеру. Клан продолжал традиции своих прадедов, замаскировав прежнюю деятельность под бизнес. Гаспар торговал информацией, продавая ее всем желающим заплатить, и убирал ―ненужных людей. Клан Д'Амико не совершал ошибок, поэтому каморристы оставляли на места преступлений свою визитную карточку — черную розу.

В участках даже ввели новое правило — не учитывать дела, связанные с каморристами, в ежегодных отчетах начальству. И впрямь, зачем портить статистику раскрываемости такими глупостями, как парочка заказных смертей?

— Но, если твой отец… — я запнулась, подбирая слова, не нашла их и просто всплеснула руками. — Эмит, лаэрд тебя подери, как?

— Как я стал патрульным? — понял тот без слов и без особой охоты продолжил: — В двенадцать я понял, что мой отец поступает как—то неправильно, семейный капитал нажит нечестным путѐм, а друзья семьи — гангстеры, воры и убийцы. В шестнадцать ушѐл из дома, уехал из столицы и поступил в академию. Поддельные документы должны были обеспечить мне новую жизнь, но для каморристов найти человека пара пустяков. Отец приехал, самолично переломал мне ноги и бросил в паре километров от города умирать. И я бы подох в придорожной канаве, если бы не лейтенант Пэрри… — Чего?!

— Представь себе, — Эмит улыбнулся, — старикан возвращался с ночной рыбалки и случайно наткнулся на меня. Видела бы ты его, злой, перепачканный в моей крови, но корзинку с уловом не выпускает.

Лейтенант сдал меня в больницу, очень быстро разобрался, кто я и что здесь делаю, и настоятельно посоветовал свалить из Баренхолла как можно дальше. Все сокрушался, что спас. Говорил, что надо было бросить подыхать в лесу, а теперь вот жди беды.

Приятель невесело улыбнулся, а я повела себя, как последняя сволочь, и посыпала старую рану солью.

— Почему тебя не убили?

— Правила такие, — сухо ответил тот, выкручивая руль до предела.

— Семье придется ждать, пока у меня не появится сын, который, в отличие от меня, сможет стать убийцей.

Офигеть… Нормальные такие семейные традиции.

— Ты думаешь, что Ларса похитил кто—то из твоей... семьи?

Эмит мотнул головой, отчего седая прядь волос упала на высокий лоб.

— Баренхолл расположен слишком далеко от столицы. Им незачем лезть в нашу глушь, — отмахнулся он. — Нет, Трис, я подумал о другом человеке, способном на многое. Видишь ли, в истории с печатью, кладбищем, странным домом и похищением Ларса всегда фигурирует магия. Причем магия не совсем обычная — либо это узкие области, как магия Карателей или некромантия, либо синтез сразу нескольких, как в случае с защитой на заборе. Дерек уверен, да и парни из секретки тоже полагают, что работало сразу несколько магов, возможно, группа из трех—четырех, но я вдруг подумал… А что, если маг один?

Я в задумчивости прикусила губу. Будучи человеком без склонности к магии в ауре, я мало что понимала в этой хитрой науке, но, став Карателем, обязана была нагнать остальных. К счастью, Азамат прошелся со мной по верхам, заставив выучить только необходимый минимум, и вглубь не полез, и вот этого мизера мне как раз и не хватало, чтобы понять, куда клонит Эмит.

— Уникалист, — в конце концов подсказал тот, устав ждать ответа, а увидев полное непонимание, вздохнул и продолжил: — Магия — полностью отражает внутренний мир человека. Если ты активен, горяч, склонен к дракам, то для тебя откроется боевая магия. Если физически не можешь переносить страдание и боль другого — станешь лекарем.

— Если мрачен и угрюм — станешь некромантом?

— В точку! — поддержал Эмит. — Так вот уникалист — он все и сразу. Сложно объяснить, поэтому довольствуйся этим определением.

Хорошо? Беда только в том, что уникалистов забирают сразу же после рождения в императорский дворец на королевскую службу, поэтому встретить этих ребят в реальной жизни — большая редкость. И именно с этой редкостью ты, Трис, и умудрилась познакомиться.

— Хочешь сказать… — Аверст — маг—уникалист.

Я прикрыла глаза, вспоминая высокого брюнета, вздохнула и жалобно простонала: — Только не говори, что он из ваших… — Хорошо, не буду.

В просторном салоне кара повисла мрачная тишина. Эмит промчался через центр города и вырулил на дорогу, ведущую к небольшому загородному поселку для состоятельных людей. Точнее, не так, очень—очень состоятельных, прям до неприличия богатых людей.

— Ладно, — смиряясь с неизбежностью, вздохнула я, — но зачем Аверсту Ларс? Если он так крут, как ты сказал, то зачем похищать эксперта участка?

— Кто знает? Может, Аверст выполняет приказ кого—то из боссов, а может, ведет свою игру. С ним никогда ничего не ясно.

— Я так понимаю, мы едем к нему в гости? — оглядывая свой наряд, проворчала я. — Не слишком ли мы расфуфырены для банального задержания подозреваемого в похищении?

— Трис, мы не будем его арестовывать, — голос Эмита стал тише и тверже. — Во—первых, сегодня у него в доме организован праздничный банкет, куда приглашены все шишки города, в том числе мэр и капитан Балбери. Во—вторых, никто не позволит нам заявиться посреди приема и арестовать главное действующее лицо праздника. Мы едем просто для того, чтобы поговорить с Аверстом с глазу на глаз. Точнее, говорить буду я, а ты стоять в уголочке, наблюдать и прикидываться глухонемой. Если что—то выйдет из—под контроля, ты нас вытащишь, а до этого лучше бы тебе не лезть в это дело.

В ответ я громко фыркнула и сделала независимый вид.

— Я серьезно, Трис. Аверст не тот человек, которому можно угрожать, арестовывать или применять силу. Поверь, я знаю, о чем говорю… Вероятно, Эмит действительно знал, ну, или просто был уверен, что знает, но я все равно осталась при своем мнении. Аверст меня не пугал, скорее, наоборот — притягивал и волновал. Информация о его связях с каморристами осталась просто информацией. В ту секунду меня не смущало его прошлое, меня волновала судьба Ларса.

Хвала Создателям, Эмит переубеждать меня ни в чем не стал, а вместо этого начал знакомить с планом наших действий. Выслушав план, я убедилась, что стратег из парня посредственный. То ли действительно не уродился, то ли занятия в школе шпионов прогуливал. На месте Гаспара я бы перекрестилась левой пяткой и тайно порадовалась, что сынок сбежал из клана, а то ведь хана вековой репутации.

Знаете, что предложил этот умник—разумник? Я под видом официантки проникаю внутрь, незаметно сваливаю в одну из дальних комнат, открываю окно и впускаю Эмита, а уж дальше наш герой помчится разыскивать Аверста для приватной беседы.

Его даже не смутило, что прислуга в таких домах своя — надежная и проверенная. Что чѐрное платье, одолженное для меня Гаморой, может не подойти под униформу официантки. Что на всех особняках стоит защита, и, прикоснись я к шпингалету на окне, поднимется такой вой, какой не снился и стае каннисов в ночь песен!

—Ой, да не думай об этом. Все у нас получится! — отмахнулся Эмит, гоня по проселочной дорожке к логову злодея.

Вот будь у меня ума побольше, уже бы выскочила из кара на полном ходу, отстегивая ремень безопасности ногой и попутно набирая Кайру для связи с грозным Пэрри. Но нет! Природа обделила меня такой добродетелью, как осторожность. К тому же я забыла главное правило: в ночь перед важным и судьбоносным событием ты либо спишь от силы полтора часа, либо гуляешь так, словно эта ночь последняя. У меня было два из двух — пьянка в ―Зеленом гоблине и короткий сон, прерванный Азом со своей тренировкой!

Эмит верил, что его не тронут, я полагала, что Каратель неуязвим.

Судьба тихонько хихикала в кулачок, уже приготовив руку для воспитательного щелчка в лоб.

Но мы об этом даже не догадывались. Наоборот, с беспечностью двух молодых оболтусов обсуждали, как будем вламываться в крепость к врагу.

— Мазь, что нанесла Гамора, — это антимагический экран. Он сделает тебя фактически невидимой для всех охранных заклинаний и сигналок. Жаль, что эффект действия не такой долгий, как всем того хотелось, поэтому, оказавшись внутри, долго не копайся. Зашла, впустила, поболтали, ушли. Никакого экспромта, слышишь?

Наивный, Эмит. Услышать—то может я и услышала, да толку?

План провалился уже на стадии ―зашла. Меня просто никто не впустил!

Из окна, ведущего на просторную кухню, было видно, как повара в запарке готовят еду, официанты носятся туда—сюда, как гончая за зайцем.

Уж я и стучала, и кричала, и попробовала взять дверь штурмом, но меня все подчеркнуто игнорировали.

Кстати, в сравнении с логовом Лиама трехэтажный домик Аверста заметно проигрывал. Здание было старым, если не сказать ветхим, и никакая лепнина, узкие башенки с конусообразными крышами и мраморные статуи полуголых девиц положения не спасали.

Глубоко обиженная на весь мир, я заняла наблюдательный пост у окна и уже через пару минут поняла, в чем причина. Весь персонал, нанятый на праздник к Аверсту, был глухонемым. Согласитесь, сложно промолчать, когда масло из раскаленной сковороды случайно проливается на твою руку, не менее сложно игнорировать бедолагу, трясущего пострадавшей кистью так усердно, что перевернул коробку с приборами.

Повар орал от боли, точнее широко раскрывал рот, но ничего не происходило. Точнее, в умелых руках звякали ножи, шаркали лаковыми ботинками официанты, громко булькал ароматный соус, но из горла бедняги не вырывалось ни единого звука.

Плюнув на конспирацию, я вернулась к главным воротам, гордо вскинула подбородок и прошествовала по дорожке прямо к парадному входу. Извини, Эмит, но без импровизации мне никак.

— Стой. Кто такая? — окликнул высокий мужчина в дорогом костюме.

Я остановилась на мраморном крыльце, лихорадочно перебирая варианты ответа. Сказать, что я в гости к Аверсту? Так не поверит. Вид у меня, прямо скажем, не тот, чтобы сойти за знатную особу. Представиться по форме? Дескать, мальчики, в сторонку! Карательница приперлась на ваш праздник. Так мы вроде хотели без шума, тем более, что разговаривать должны Аверст и Эмит, а не я.

К счастью, порой нужно просто пару секунд помолчать, и люди сами додумают за тебя ―правильные детали и подробности.

— Прислуга? Опоздала, да? — ―догадался охранник и тут же рукой махнул. — Нашел, кого спрашивать, ты ж из этих, из молчунов.

Мужчина посторонился, открывая передо мной тяжелую дверь из темно-коричневой древесины. Я потопталась у входа пару секунд, но вошла.

Внутри домик оказался все так же помпезен, величественен и стар, как и снаружи. Вокруг сверкало золото, под ногами пружинил мягкий ковер, а высота потолков напоминала нашу с Ларсом квартирку. Прямо напротив дверей находилась лестница с причудливыми перилами и укрытыми алыми дорожками ступеньками. Слева виднелся проход в гостиную, заполненную людьми, шумом разговоров и ненавязчивыми звуками музыки.

Я по инерции сделала шаг навстречу высшему обществу Баренхолла, но охранник перехватил меня за плечо, развернул и ткнул пальцем в сторону узкого коридорчика чуть в стороне.

— Ступай туда, — громко и очень медленно пустился в объяснения он, — найдешь управляющую. Она тебе выдаст форму. Форму! Все поняла?

Чего стоило удержаться от ехидного замечания ―я глухонемая, а не умственно отсталая, знают только создатели. Прикусила язык, улыбнулась охраннику и поспешила в указанном направлении.

До спасительной дверцы в подсобные помещения оставалось не больше пяти шагов, как в просторный холл вышел высокий брюнет.

— Юрден, поднимись наверх. Ты нужен… — и тут он взглядом наткнулся на меня и осекся. — Беатрис?