Эпилог

По коридору я не шла — летела.

Как он мог? Как он мог отказаться от печатей? Что это за детский сад вообще? Нет, ну как он мог опустить руки и перестать бороться! Вот дойду до него и выскажу этому сероглазому педагогу с садистскими методами обучения все, что думаю по этому поводу.

Дверь в палату открыла так порывисто, что едва не оторвала от нее круглую деревянную ручку.

— Фееричное вторжение, — усмехнулся блондин. — Не пробовала менее эффектные появления?

Я задохнулась от слов и бури негодования.

Азамат лежал на узкой больничной кровати. Та была ему немного маловата, поэтому блондин полулежал на горе из подушек, уперевшись ногами в спинку. Бледный, осунувшийся, он стал похож на старика или привидение. Точно, на такое ехидное и очень приставучее привидение!

— Я пришла пинать тебя ногами, — заявила я, от всей души захлопнув дверь.

Мой теперь уже бывший наставник подарил мне снисходительный взгляд.

— Ты? Меня? Пинать ногами?

— Не веришь?

— Охотно верю, но мы же в больничной палате. Пинать пациента грязными сапогами, как минимум, негигиенично. Молчу про то, что негуманно.

— Так какие проблемы! Я разуюсь, мне не сложно.

И я действительно пересекла палату, села в кресло у кровати и начала стаскивать обувь. Азамат с улыбкой наблюдал за моими действиями, а когда я закончила и задвинула сапоги под кресло, взял меня за руку.

— Моя радуга… — с невероятной теплотой в голосе произнес он. — Такая редкость, что сложно оторвать взгляд. Можно смотреть, забыв обо всем, наслаждаться и не жалеть потраченного времени. Порой мне хочется улыбаться только от мысли, что скоро среди серых туч мелькнет разноцветный край, и дождливый небосвод прочертит яркая дуга.

— Опять цитируешь ―Дом на краю перевала? — нахмурилась я.

— Нет. В этот раз себя.

Я смутилась, закусила губу и отвела взгляд. Сознание резануло неожиданное открытие — я нравлюсь Азу, а мне нравится он. Сильно. А еще я поняла, что не хочу и не могу его потерять. Не могу отпустить его.

Не могу позволить сдаться и позволить силе уничтожить его личность. Я просто не смогу ходить по Цитадели, видеть Азамата, заглядывать в его глаза и видеть пустоту выжженного сосуда.

Высвободив руку, я встала с кресла, вернулась к двери и возрадовалась тому, что злилась не настолько сильно, чтобы оторвать ручку, а еще — наличию шпингалета.

— Что ты делаешь? — насторожился Аз, когда звякнул шпингалет.

— Беатрис, не глупи, — попросил блондинчик, когда я щелкнула выключателем, гася в палате свет.

— Ты прав, пинать пациентов ногами — не гуманно, — тихонько мурлыкнула я, расстегивая первую пуговку рубашки. — Пациентов надо радовать — и тогда они быстрее пойдут на поправку.

— Беатрис… Я ведь уже говорил, — устало начал Азамат, но кто станет его слушать.

Я вернулась к постели, забралась сверху и пресекла все возражения мужчины.

— Беатрис… остановись... — молил он, в то время, как я увлеченно покусывала его нижнюю губу, а потом сдался во власть так долго сдерживаемых эмоций.

На тренировках Азамат был беспощаден, в учебе — требователен, в любви — очень нежен и внимателен.

— Ох, Трис… — покачал головой Аз, уже после, когда мы, обессиленные и до неприличия счастливые, лежали, тесно прижавшись друг к другу вспотевшими телами. — И зачем я позволил тебе сделать это?

Я приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо, и провокационно улыбнулась — Потому что любишь?

— Люблю, — наконец—то признал очевидное Азамат и потянулся к моим губам.

А я ликовала. Чувство радости, триумф от маленькой победы и понимание, что теперь—то Аз никуда от меня не денется! И печати сделает, и женится. Нет, о последнем еще думать рано, зато мы точно будем вместе.

Вместе, плечом к плечу, пройдем путь Карателей. Вместе, душа в душу, проживем отведенное для нас время. Вместе, рука за руку, пройдем сквозь все трудности и невзгоды. Вместе. Я и он.

Я улыбалась, гладила тело лежащего рядом мужчины, и искренне верила, что все будет хорошо. А как иначе?